"Фантастика 2023-94". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

– Ничего я не забыл, – буркнул Фёдор. – А привидения-то тут при чём?
– Да старшие возраста болтали… – Бобровский неопределённо покрутил рукой. – Что, мол, то ли светилось там что-то, то ли тени какие-то серые бродили… Астахов-Буйновский с четвёртой роты и брякнул, «привидения», мол. Дескать, подвалы в корпусе старые, бог весть, что тут на его месте раньше стояло…
– Да ничего особенного и не стояло… Ты ж сам рассказывал, путевой дворец с кордегардией… из главного дворца туда ход тянули…
– А до путевого дворца церковь тут была! – таинственным шёпотом объявил Бобровский. – Нечестивая! Раскольничья! Говорят, завалили её со всеми, кто там служил! В подвалах они спасались да там и остались!
– Ты откуда это в-взял?
Федя Солонов был не робкого десятка, но уж больно убедительно Бобровский всё это рассказывал.
– Книжки не только Нитка твой читать умеет, – фыркнул Лев и надулся. – Разбирался я с подземными ходами. Про дворцовые немало написано – только надо знать, где искать. Как по мне, так глупости это – про такие галереи рассказывать! А ну как государю спасаться придётся?.. Но я не про то, Слон, а про церковь эту. Прочитал сперва, подумал… как они умирали там, заваленные… а потом Буйновского услыхал. Тьфу ты, думаю, одно к одному всё!
– Чего «всё»-то?
– В подвалы корпуса идти договаривались? – наклонился к Фёдору Боборовский.
– Ну… договаривались. – Феде хотелось отпереться, но, с другой стороны, не являть же трусость!
– Вот и пойдём с тобой. Вдвоём. От Севки с Костькой толку мало. Севка на халдея того и гляди напорется, Костька только и будет, что про то, как всем отомстит, рассказывать. Надоело! – Лев мотнул головой. – Вдвоём пошли, как условились. Идёт?
– Что, сейчас прямо?
– Не. Когда уснут все. Да не дрейфь, Слоняра! У меня всё припасено. И мел, и бечева, и фонарики, и свечи, и спички, и вода…
Приходилось признать, что готовиться Бобровский умел. И впрямь, всё, что надо для подобной вылазки.
– А дежурный по роте?
– Они все внизу, – махнул рукой Лев. – У главного входа, у боковых. Хозяйственную часть стерегут тоже, я сам видел. Туда погромщики могут полезть. Так что у нас никого не будет. Разве что Шульциха, но уж её-то обойдём!
У Феди насчёт Ирины Ивановны Шульц имелись более чем серьёзные сомнения, но Бобровский говорил с такой страстью, что трудно было не поддаться.
– Как же мы её обойдём?
– Да вот так! Она ж барышня, дремать будет! Барышни, они знаешь какие нежные?
– А если нет?
– Тьфу ты, до тебя, Слон, точно как до слона доходит! Если дремать не будет, спросим, не слышно ли чего в городе. Или, если Нитка не вернётся, – где он, мол. Она любит, когда за друзей спрашивают.
– А припасы у тебя где?
– Да что ж я, совсем дурак, тут их держать? – зашипел Бобровский. – Спрятал! Там, внизу, у подвалов! Ну, идёшь?
– Иду, – вырвалось у Феди прежде, чем он успел хоть чуть-чуть подумать. Да и как откажешься? Чтобы настоящий кадет отказался бы от дерзкого, рискованного, смелого? Да ни в жисть!
– Молодец. – Лев хлопнул его по плечу. – Всё, жди давай, я к тебе постучу.
– А если Петя вернётся? Куда он вообще провалиться мог?
– Кадет Ниткин, – хихикнул всезнающий Лев, – винтовку заклинить ухитрился. Зришь, Слон?! Винтовку! Однозарядку! Заклинить!
– Заклинить? – только и пробормотал Фёдор, ибо это было и впрямь выдающееся достижение.
– Ну да. Я сам слышал.
Лев Бобровский всегда умудрялся всё и ото всех «слышать». Как – неведомо.
– Забрали его на дополнительные задания, покуда не освоит.
– Так ведь отбой уже почти!
– Ну-у… мало ли… может, в лазарет отправили. Нитка – он ведь нежный, а тут такое. Может, с ним обморок приключился или ещё чего.
– Скажешь тоже! – вступился за друга Федя. – Обмороки – это ж только у девчонок!
– А Нитка и есть девчонка, ну или как девчонка, – пожал плечами Бобровский. – Не пойму, чего ты с ним дружкаешься, Слон, ну да дело твоё. Короче, жди! После отбоя!..
До отбоя Петя так и не появился. Фёдор извертелся и извёлся, стоя в строю на вечерней поверке, так что даже получил замечание от капитана Коссарта, единственного из офицеров – командиров отделений, пришедшего к седьмой роте. Правда, была ещё госпожа преподаватель Ирина Ивановна Шульц, но она не считалась. Или всё же считалась?
 
Распустив роту, Коссарт бегло поговорил о чём-то с m-lle Шульц, вполголоса и явно не о приятном, потому что Ирина Ивановна заметно посуровела и несколько раз кивнула, зачем-то сунув руку в полуоткрытый ридикюль и что-то украдкой продемонстрировав капитану, на что тот кивнул одобрительно.
Кадеты разошлись по комнатам. Фёдор крутился и вертелся, не в силах уразуметь, куда же подевался Петя и что делать, если он вдруг вернётся. Брать его с собой? Ну уж нет, он, конечно, друг и всё такое, но уж коль он изловчился заклинить затвор, то и с ними в какую-нибудь беду попадёт.
А потом в дверь осторожно поскреблись. Ногтями.
Федю подбросило, словно пружиной. Бобровский!.. Не уснул, не струсил!.. Теперь точно идти придётся!.. А Ниткина так и нет!
– Готов? – прошипел Лев, мигом втискиваясь в узкую щель. – Ага, вижу, готов. Ну, идём.
– А Шульц? Дежурит?
– Не-а, – ухмыльнулся Бобровский. – Вызвали её куда-то. Вестовой прибежал. Она и припустилась. Давай шевелись, Слон, момент не упускай!..
Деваться было некуда.
…Корпус после отбоя словно вымер. Лев уверенно повёл Фёдора, но не к широкой парадной лестнице, а к неприметной «чёрной», притаившейся в дальнем конце коридора. Конторка дежурного по роте и впрямь пустовала – небывалый случай!
Бах!.. Ба-бах!.. Тах-тах-тах!..
Мальчишки замерли. Это были выстрелы, и совсем близко: у вокзала, может, чуть дальше, к Александровской слободе.
– Бежим! – Лев дёрнул Фёдора за рукав. – Как раз и успеем, пока они тут разбираются!..
Побежали. Феде очень-очень-очень сильно хотелось вернуться, но как повернёшь, если какой-то там Бобровский прыгает себе через три ступеньки, словно для него нарушать столь злостным образом распорядок корпуса – самое обычное дело.
По этой лестнице большей частью ходили дядьки-фельдфебели и унтера, солдаты, приданные корпусу, рабочие. Это на парадных маршах всё сверкало и ни единой царапины на стенах – Трофим Митрофанович, ворчливый штабс-фельдфебель, следил строго и, чуть чего, вызывал команду маляров – тут же было видно, что таскали тяжёлое, частенько задевая штукатурку.
Ступени вели вниз и вниз, сквозь все этажи корпуса. Миновали первый, опустились ниже – узкое оконце возле самой земли, забранное частой решёткой, и всё – они уже в подвалах.
Сердце у Феди колотилось где-то в горле. Нет, не то чтобы он был совсем новичком в рискованных кадетских проделках – в Елисаветинской гимназии и не такое откалывали – но отчего-то именно здесь, в Александровском корпусе, ему просто до слёз не хотелось огорчать и Две Мишени, и… и Ирину Ивановну Шульц.
Подвалы, однако, оказались поначалу самым обычным коридором с серым цементным полом, по стенам тянулись трубы, справа и слева – дверные ниши. Правда, царил полумрак, потому что днём свет проникал только через небольшие оконца в торцах, а сейчас возле тех же оконец горели электрические лампы; далеко-далеко впереди её, эту лампу, можно было легко заметить. Федя несколько приободрился, несмотря на то что середину коридора скрывали серые тени.
– Ну? Где припасы-то твои?
– Тут, тут, не фыркай, – несколько обиделся Бобровский. – Вот, гляди!
И точно – Лев нырнул в зачем-то стоявшую тут кадушку, выудив оттуда туго набитый солдатский мешок с лямками, быстро и ловко распустил завязки.
– Вот, держи, Слон, – фонарь… свечку тоже… спички… фляжка тебе и фляжка мне… без воды, брат мне говорил, ни в какие подвалы и вообще под землю соваться нельзя… Мел нам пока не нужен, бечева тоже… ну, идём!
Пошли. Коридор вёл прямо, никуда не сворачивая, к далёкому свету одинокой лампы. Вокруг начала сгущаться темнота, впереди мальчишек легли длинные тени. Бобровский засветил фонарик, желтоватый кружок света запрыгал по стенам, потолку, трубам и проводам. Было тихо, пусто и… ну, конечно, страшновато, но пока что ничего таинственного Фёдор не видел.