"Фантастика 2023-94". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

Агинат, девственную дочь вождя атугарью, оставшуюся круглой сиротой, поскольку всё остальное семейство вождя вырезали до третьего колена, преподнесли пророку. Тот отказывался, говоря, что принёс монашеский обет на Юге. Но собравшиеся священники и книжники выяснили, что клятва была дана до ниспослания ему пророческого дара и потом не подтверждалась. В итоге они напомнили фетву, что после полного изменения статуса все клятвы становятся недействительными и требуют подтверждения, а также слова нескольких пророков о том, что правоверному пророку необходимо сохранить своё семя и оставить благочестивое потомство. И Йолур женился. Агинат про себя решила, что положение подруги вождя всех правоверных намного лучше даже положения царицы. Заодно она связала Йолура при женитьбе обещанием не брать второй жены в течение десяти лет, да и потом до самой смерти, если Бог пошлёт ему сына от Агинат.
Трое племён правоверных, почуяв после разгрома Атугарью, чем дело пахнет, прислали послов к Йолуру и признали его пророком. Эти племена были дальше всего на северо-востоке, жили в лесах и горах. А в разграблении двух отпавших они практически не принимали участие. После этого уже меньшей кровью были усмирены остальные шесть "слепых правоверных".
Уч-Чаниль поправлял здоровье в Сэйяне, главном городе нового крисьярского союза, бывшем селении вождей Сэйярью. Его заставили взять жену из числа захваченных дочерей старейшин, тем более, что даже во время лечения он отличился. Когда отчаявшиеся традиционалисты неожиданно напали на Сэйян, ренегат, несмотря на не зажившие до конца раны, возглавил оборону городских ворот. Вернувшиеся Йолур с Диритичем казнили командира гарнизона за растяпство и растерянность при отражении атаки, а Уч-Чаниль получил кошель с золотом и драгоценную саблю из рук пророка. Правда, в новое звание его не произвели.
После выхода войска Диритича и Йолура на границу Империи армии дали передышку на двенадцать дней. Границу пересекали лишь команды для закупки продовольствия и лошадей, в которых большинство воинов были вооружены лишь кинжалами. Строжайше запрещалось грабить и обижать соседей. Трёх воинов, на которых пожаловались, казнили без дальнейшего разбирательства. После этого окрестные крестьяне сами потянулись на границу, где возник импровизированный рынок.
Через шесть дней подошёл с небольшим отрядом князь Аколларра Айосэу Ангор. Он на всякий случай поднял войско, но, узнав, что фанатики остановились в паре вёрст от границы, выставили посты и ведут себя дружественно, князь решил рискнуть. Переговоры длились три дня и завершились обменом дарами, подтверждением границы и права приграничной торговли. Йолур так властно посмотрел на князя, что тот согласился с просьбой Диритича передать дары Единобожников втайне. Зато дары имперцев (намного более скудные) были преподнесены с помпой перед всей армией. Подождав, пока князь удалится, Йолур вставил в очередную проповедь слова о том, что даже имперцы ныне заплатили откуп Единобожникам.
"А теперь мы должны обращать их к свету лишь кроткими увещеваниями. Я надеюсь, что скоро наших миссионеров допустят на землю Империи, и, в конце концов, ещё одна правоверная империя поднимется на Родине. Для Бога сто лет — минута. И нам нельзя ни спешить, ни мешкать, когда мы следуем его Путями. Если наши потомки лаской обратят заблуждающихся унылых братьев, это будет заслугой, большей победы в великом джихаде. А наши души получат награду как начавшие трудный, но верный, путь".
И ещё одно посольство отправил Йолур-рассул в Империю, прямо к Патриарху. Оно было снабжено цветистым собственноручно написанным на лучшей бумаге, изящным Древним языком, настолько каллиграфически, насколько смог сам Йолур, посланием.
Послы Йолура по прибытии на имперский остров немедленно явились к Пресветлому Отцу, и тот их немедленно принял, отложив все дела. Патриарх, получив послание Йолура и бросив беглый взгляд на бумагу с почерком, выдающим весьма посредственные потуги на высокую каллиграфию, обратился к послам:
 
— Благодарю вас за передачу послания вашего духовного наставника. Я прочту его наедине со своими ближайшими советниками, как и полагается в таких случаях, а сейчас прошу вас не побрезговать моим жалким угощением, пока вам не подготовят достойные вас кельи и не придут братья и сёстры, кои ознакомят вас в ближайшие дни с достопримечательностями острова, Храма Двенадцати и с редкими манускриптами из его библиотеки.
Послы заметили, что знаниями, накопленными в "древних книгах", Патриарх не спешит делиться, но, конечно же, рассыпались в благодарностях.
Во время обеда, проходившего в лёгкой дружественной беседе на нейтральные темы. Патриарх вроде бы невзначай спросил:
— Стиль знаков на послании мне не знаком. Кто был писцом? И нельзя ли его послать к нам на год для обучения наших новому стилю и для обмена знаниями?
— Не можем выразить всей благодарности за благородное приглашение, — ответил старший из послов муфтий Ашан Ллиолларр. — Но писал послание наш духовный вождь, коего мы признали пророком, собственноручно.
После весьма изысканного угощения послов увели. Патриарх заметил, с какой необычной вежливостью в вопросах веры они ведут себя. Единственный раз они употребили слово "пророк" в связи с Йолуром, и то таким образом, что придраться было невозможно. Это ещё больше разожгло любопытство относительно содержания послания. Патриарх с советниками немедленно стали изучать написанное на свитке.
"Ничтожный мулла Йолур-хаджи обращается к тебе, о пресветлый Патриарх великой Империи Старков, отцу и наставнику всех людей дружественной веры на землях вашей могучей Империи и около неё. Пусть благословение Бога Единого пребудет над тобою и всеми окормляемыми тобою людьми и государствами. Пусть свет Знания, коему вы бесстрашно открываете глаза, ярко сияет над вами".
"Прошлый пророк наш предостерёг от опасности полузнания. Но великие мысли Шуджума были неверно истолкованы Правоверными. Мы на шесть веков отвернулись от части божественного Света, считая, что свет Знания может ослепить глаза и затмить свет Веры. Тем самым мы подвергли сомнению мудрость и всемогущество Божие и впали в большой грех. Ныне мы осознали опасность зашоренного взгляда и пытаемся исправить свои ошибки и вернуться на верный Путь".
Патриарх и советники отметили, что, назвав Шуджума "прошлым пророком" Йолур недвусмысленно высказал претензии на свою миссию пророчества в собственноручно написанном документе. Это было на грани того, что дозволялось самому пророку, и вызвало некоторую настороженность.
"Осознав, насколько мы отстали в восприятии Света Знания, насколько мы забыли, что Бог есть Знание и что вера без Знания крива на один глаз, мы осознали заодно, что глаза и души наших людей отвыкли от восприятия ослепительного и часто обжигающего Света Знания. Поэтому нам остаётся склониться перед дружественной верой и смиренно попросить помощи в восстановлении правильного Пути. Мы напоминаем, что тягчайшим грехом перед Богом Единым является отказ в помощи нуждающимся и осознавшим свои ошибки. Бог Единый безжалостно карает веры и народы, ограничивающие доступ к Свету Знания достойным его увидеть и переставшим развивать свои Знания и Умения и открывать новое. А мы на грани такого. И мы надеемся, что вы последуете божественному порядку не только для своих людей, и посему просим вас принять в ваши Великие монастыри сотню достойнейших наших монахов и мастеров, и осторожно, дабы глаза их не ослепли от нового Света, ввести их в круг знаний. Громадной ошибкой наших единоверцев было, что они перестали посылать своих людей в ваши Великие Монастыри, опасаясь, что те перейдут в вашу веру".
"Мы твёрдо помним и будем неуклонно соблюдать главный принцип взаимодействия двух светлых религий: "На чужой земле исповедовать, но не проповедовать". Наши обучающиеся не будут вести разговоры о нашей вере, кроме как ежели собеседники сами вызовут их на это, и не будут публично сравнивать две веры, кроме как они окажутся вызваны вашими людьми на публичный диспут. Но даже в таких случаях они не будут ни превозносить нашу веру, ни хулить вашу. Молиться они будут по возможности в специально отведённых вам для этого помещениях и при закрытых дверях".