"Фантастика 2023-94". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

Тор ещё в Колинстринне собственноручно вырезал дощечки и наделал ксилографов своих записей о пришедшей ему в ходе анализа работ по двум открытиям общей идее.
— Понимаете, каждое открытие имеет по крайней мере ещё одно, двойственное ему открытие. У каждой сети есть двойственная сеть. Каждой диаграмме соотношений соответствует двойственная диаграмма. На этих бумагах у меня записаны результаты лет размышлений. Я готов их объяснить.
Философы были некомпетентны в аналитике, в столь абстрактных понятиях, как диаграммы и многомерные пространства. Аналитики тоже: как оказалось, каждый знал свою область, а Тор вынужден был разбираться в понятиях многих областей. Кто знал топологию, плавал в алгебре, кто знал алгебру, плавал в численных методах. Возражения были самыми разнообразными, например, такими:
— Измерений у знания и души много, а ты, мастер, рассматриваешь как основу для двойственности плоские сети. Вот у тебя и получаются плоские выводы. (Философ)
— Сеть у тебя не планарная получилась. Как же ты берёшь двойственную? И что это за идеальное пространство здесь якобы возникает? (Аналитик-тополог)
— Одно и то же вещество всегда должно давать один и те же результаты. А у тебя всё варьируется в зависимости от метода обработки (Алхимик).
— Алгебраические выводы не обоснованы. Мастер говорит о полугруппах, а там нет ассоциативности. Он говорит о диаграммах, но здесь нечто странное: не категории, а какие-то смеси разнородных структур. И вдобавок, после получения формулы он её как-то странно видоизменяет из "практических и технологических" соображений. (Аналитик-алгебраист)
— Тор говорит о науке, а использует духовные понятия. Давно известно, что в науке нельзя ссылаться ни на что духовное: ни на утверждение, ни на его отрицание. (Философ)
Словом, бумаги забрали у Тора и поместили их в архив для использования в качестве испытания для молодых докторов в интердисциплинарных областях: если сумеет он в чем-то здесь разобраться, очень хорошо. Опровергнет — прекрасно. А вдруг кто-то сумеет найти в этой сверхценной работе нечто ценное и корректно его обосновать.
После защиты несколько месяцев Кристрорс совершенствовал свои духовные навыки и изучал потаённые древние книги. Но мысль о том, почему же совершенно не поняли его общую идею по крайней мере удвоения изобретений, всё равно иногда мучила его по ночам. Он даже сочинил стихотворение о непроторённых путях.
Перевал
 
 
И снова разветвляется дорога,
 
На перевале камень, сед и мшист.
 
Здесь далеко от власти, близко к Богу
 
И воздух опьяняюще душист.
 
 
 
С горы отлично видно перспективу,
 
На птиц и тех взираешь свысока.
 
Карабкался, дополз, увидел диво.
 
Ну что же, наслаждайся им… пока.
 
 
 
С лица стряхнувши грязь и корку пота
 
Сел, вязь старинной надписи обтёр
 
И прочитал: "Есть торный путь: в болото.
 
А два других — на плаху и костёр".
 
 
 
Рвут в клочья кожу тёрен с ежевикой,
 
Кричи без страха: не слыхать твой стон.
 
Рискнув пробраться бездорожьем диким
 
И топь оставил сзади, и кордон.
 
 
Сразу после возвращения он официально поднял до первого ученика двух своих подмастерьев: Лира Клинагора и Ина Акротаринга. А заодно объявил всем, что ему дано право после того, как эти двое станут Мастерами или же откажутся от подъема, взять ещё двух первых учеников, не в пример остальным Великим Мастерам. Ведь два открытия первой категории у одного человека были второй раз в истории Великих Мастеров.
 
* * *
Князь Клингор за это время успел провести тяжелейшую войну с чин-чин.
Начиналось всё отлично. Сначала он подсказал коллаборационисту и перебежчику гуну Сунь Зану из княжества Вуй, что северо-западный сосед, княжество Жуй, уж очень распоясалось, оскорбляет его подданных, называя их трусами и предателями, пограбило пару вуйских торговцев и заняло спорный клочок земли на границе. На спорные земли отбыл княжич Сунь Сзуй, побил и прогнал обосновавшихся там жуйских пастухов, заодно зайдя на бесспорные земли и там немного покуражившись (без убийств) в паре деревень. От пришедших усмирить буяна жуйских войск он просто сбежал и явился с жалобой к отцу. Сидевший рядом с гуном Клингор покачал головой и неожиданно вступил в разговор:
— Княжич, ты кровь проливал?
— Если не считать крови из носа у нескольких наглых мужиков, немного крови на спине у выпоротых, и крови, пошедшей у девственниц, принявших в тело моих воинов — ни капли.
— Достойный и правдивый ответ. А в твоём войске семь раненых. Значит, жуйцы напали на тебя первыми и я обязан защитить союзника и отомстить жуйцам.
Когда на княжество Жуй двинулось войско Клингора, перетрусивший князь выслал посольство. Послов, даже не выслушав, раздели догола, слегка выпороли, обмазали смолой, вываляли в перьях и отослали назад. Письменное послание Клингор бросил в огонь, не читая. Такой ответ показал князю, что ему остаётся лишь бежать или сражаться. Он предпочёл сражаться. Неделю оборонялась столица княжества Каозанг, а затем князёк ночью ускакал просить подмоги у соседей, оставив командование наследнику. Павшие духом жители открыли ворота и город был отдан на три дня на разграбление. А княжич Сзуй, которого при бегстве после провокации пару раз крепко огрели по спине плетью преследовавшие воины-жуйцы, ответил на их сдержанность (могли бы и убить княжича, но предпочли не проливать его кровь) вполне в духе шжи: велел своим воинам перебить всех оставшихся в городе мужчин из княжеского рода жуйцев. Клингор, услышав об этом, немедленно двинулся остановить кровопролитие, но по пути почему-то всё время отвлекался на мелкие инциденты и не успел ничего сделать, кроме как похоронить с почестями убитых. С глубоким вздохом и слезами на глазах он отдал княжество во временное управление гуну Сунь Зану, выговорив его наследнику:
— Если бы ты не запятнал себя излишней жестокостью и низкой местью, я бы назначил правителем тебя. А сейчас тебе предстоит ещё изжить у себя наклонности тирана, поэтому я тебя с дюжиной твоих друзей забираю к себе в армию. Смой свой грех доблестью своею, и ты станешь мне лучшим другом навсегда.
У видевших это (в особенности у шжи, свои-то уже знали способности Хитроумного) выступили слёзы на глазах и все умилились,
Потратив ещё пару недель на разграбление княжества Жуй, старки двинулись наконец-то усмирять восставших чин-чин, которые уже успокоились, считая, что грозовую тучу пронесло мимо них. Соседи жуйцев так за них и не вступились, и. более того, предложили жуй-хоу Као Мяо уйти подальше, дабы не провоцировать смертеподобного Клингора.
* * *
Полтора года провёл Клингор в землях чин-чин, это было намного дольше того, что он планировал заранее.
Чин-чин не стали вступать в открытый бой и перешли к партизанской войне под руководством Шамо: вождя одного из племён, которого подняли как князя. Клингор занял пять городов и оказался осаждён в них летучими отрядами чин-чин. Он пытался улестить соседние деревни, но большинство жителей смотрело исподлобья злыми глазами, и партизаны по-прежнему находили поддержку. Он перешёл к тактике огня и меча, но и жестокость не помогала. Войско начинало терять боевой дух, некоторые волонтёры являлись к князю и заявляли о конце своей службы. Это было их право, их приходилось отпускать. Чин-чин не нападали на тех, кто, нашив на одежду жёлтые полосы, открыто шел домой. Это хитрый и способный Шамо провел жёсткой рукой, казнив до третьего колена всех родичей нескольких, кто позарился на "лёгкую добычу". Осознав, что обещания вождя не трогать уходящих — правда, уже многие из добровольцев потянулись отказываться от службы. Начались случаи дезертирства среди воинов. Клингор собрал сходку, громовой речью уговорил добровольцев потерпеть ещё пару недель и вышел с войском искать Шамо, бросив без охраны города.