"Фантастика 2023-94". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

В нескольких случаях трибуны приостанавливали приговоры и судебные процессы, когда им казалось, что судьи ведут суд либо неправо, либо под влиянием аффекта или заблуждения. Затем каждый из этих случаев рассматривался в сенате и Народным собранием, и трибунам выносилась либо благодарность, либо порицание. Но заново дело рассматривалось уже другим составом судей.
Трижды серьёзно вмешивалась в суды Арлисса. Она частенько пользовалась правом интеррогации или ораторства, но выступала кратко, показывая судьям моральные аспекты дела, которые те могли упустить, или же неучтённые ими стороны женской психологии, не аргументируя прямо в пользу одной из сторон. Но в деле Сина Атритора и Сузуссы Лионар она воспользовалась правом трибуна и приостановила исполнение приговора.
Син Атритор застал жену с любовником. Возлагая вину лишь на супругу, он отказался от поединка с любовником и потребовал развода. Дело казалось мелким. Разбирал его соседский суд под председательством эдила городского квартала. Но на нём присутствовала царица-трибун и неожиданно для всех она приостановила вполне естественный приговор (дать развод независимо от желания жены и определить минимальное "выходное пособие" ей как виновной, но слегка). А далее произошло вообще неслыханное. Она велела мужчинам удалиться за пределы площади, а женщинам квартала собраться на ней, выбрать шесть судей и провести женский суд чести над виновной, чтобы выяснить, заслуживает ли она снисхождения и правосуден ли приговор соседского суда. Своим приказом она заставила менталиста, который не желал участвовать в пародии на суд, остаться на месте. Мужчины, смотревшие на любопытное зрелище из соседних улиц и окон, и даже с крыш домов, ожидали, что женщины практически полностью отмажут свою товарку и потребуют для неё почётного развода, аргументируя тем, что муж своим бездушным поведением сам толкнул её в объятия другого. Но разбирательство превратилось в страшный суд над виновной и над судьями-мужчинами. Женщины доказали, что Сузусса изменяла мужу со многими, и однозначно пришли к выводу, что делала это она не по любви и даже не по внезапно вспыхнувшей страсти или в результате обиды, а ради выгоды. Они установили, что трое из судей тоже пользовались объятиями Сузуссы, но промолчали об этом и не взяли самоотвод. И в итоге решение мужского суда было признано неправосудным, позорным и слишком мягким. После этого Арлисса сняла своё вето, и приговор, теперь уже высмеиваемый всеми, вступил в силу.
В Сенате такой поступок Арлиссы вызвал возмущение: женщины вторглись в область суда и практически заявили своё право судить женщин. Но предложение осудить поступок Арлиссы большинства не получило (проголосовали за 27 из 56 присутствовавших сенаторов). Атар втайне был весьма доволен поведением жены, но демонстративно в одиночку вышел из зала через двери "Не уверен".
Во втором случае Арлисса приостановила своим вето решение суда в деле об изнасиловании женщины из Древних Ненасильников. Суд постановил полностью оправдать обвиняемого, считая, что потерпевшая сама спровоцировала его своим поведением, и велел ему покаяться в грехе несдержанности и прелюбодеяния. Арлисса собрала суд женщин, и вдруг перед ними Древняя Лиотээ расплакалась, позволила менталисту снять свой духовный щит и выяснилось, что она не отрицает полностью вины, но насильник опоил её вином с афродизиаком (в том, что она приняла от него вино, женщина искренне покаялась) и увлёк в укромное место, а сопротивляться силой ей не давали принципы ненасилия, она могла лишь уговаривать не делать этого. В итоге вето было подтверждено, Сенат вынес двойное постановление, отменив приговор и осудив повторное нарушение трибуном женщин обычаев Империи и повторную организацию нелегитимного суда, хотя при этом отметил, что этот суд формально не вмешивался в компетенцию суда претора неграждан, а лишь дал оценку рассматриваемому эпизоду.
В третьем случае Арлисса вмешалась в то, что судом вообще сначала не рассматривалось. Она застала на улице плачущую женщину и выяснилось, что она Айла, пленная тораканка, была наложницей гражданина Оя Истринара, а затем он её выгнал на свободу с двумя сребрениками и узелком её одежды, отобрав все украшения. Причиной изгнанница называла ревность хозяйской жены-агашки. Почувствовав нечто неладное, Арлисса взяла женщину к себе домой, позвала целительницу и та установила, что Айла беременна. Расспросив женщину, честно ли исполняла она свой долг рабыни, а также имела ли она сношения с кем-то другим после того, как стала наложницей, царица выяснила, что лишь по приказу хозяина для осуществления обычая гостеприимства, и что приказы хозяина она всегда исполняла.
 
Вне себя от гнева, Арлисса вновь, несмотря на осуждение Сената, созвала женский суд, и тот заключил, что гражданин Ой грубо нарушил права наложницы Айлы, что в итоге он подлежит соседскому суду с целью установления честной компенсации за нарушенные права и наказания за нарушение прав члена своей семьи. Ребёнка, которого носит в чреве Айла, он обязан признать и узаконить немедленно. Жену его постановили осудить морально и потребовать от неё принести покаяние за ревность и жестокость по отношению к законному члену семейства мужа и к его законному ребёнку в чреве матери, а мужскому суду установить степень её вины и назначить наказание.
Собравшийся Сенат, рассмотрев дело по существу, принял на себя функции суда, присудил гражданину Ою за грубое нарушение прав развод с женой или сто плетей, жену приговорили к тому же. Оба выбрали порку. Бывшей наложнице была дарована фамилия её провинившегося хозяина. Ей предоставили взять из имущества Истринара осла, тележку, столько вещей, сколько уместится на ослиной тележке, свои украшения, половину украшений жены и сто золотых компенсации. Ребёнок в её чреве был признан законным наследником или наследницей, старшим в соответствии с возрастом, а не со статусом матери. Здесь жена вздохнула облегчённо: вроде бы Айлассе предсказали дочку. Женский суд был разрешён как совещательный орган, но потребовали проводить его до законного суда, ради чего суд может быть отсрочен на день.
На выходе из Сената царицу повстречал недавно поставленный, присланный из Южного Монастыря, митрополит Лиговайи владыко Зушш. Иерарх публично жёстко отчитал трибуна за попытку ввести равноправие женщин:
— Известно, что, какими бы сладкими словами и благими намерениями ни прикрывалось равенство прав мужчин и женщин, это неуклонно приводит к тому, что мужчины перестают быть мужчинами, женщины — женщинами, государство и народ вырождаются и гибнут. Религия не может равнодушно проходить мимо такого и требует от тебя, царица, сложить трибунскую власть, поелику ты использовала её во вред народу, государству и вере, и пройти строгое покаяние.
Неожиданно для всех царица выпрямилась и стала возражать. На Форуме вокруг спорящих собрались сенаторы и народ.
— Известно, что самым главным принципом законов и обычаев является гармония прав и обязанностей. Я не стремлюсь вводить равноправие, все должны заниматься своим делом. Но в Империи и в других древних государствах права женщин защищены всем укладом жизни, а обязанности их ограничены обычаями, законами и религиозными установлениями. Ты, светлый владыко, не был в Империи Старков. Там есть женщины, которые вынуждены сами решать все важнейшие вопросы своей жизни: гетеры и художницы. У них есть Цеховые суды, приговоры которых неотменимы даже Императором. Но почему-то там никто не кричит, что это нарушение основных принципов и законов, что это — равноправие женщин. Все понимают, что ответственность и обязанности должны идти рука об руку с правами, что правила, установленные для тех, кто имеет больше прав, должны соблюдаться ещё строже, их нарушения караться бесстрастно и безжалостно, но не всегда в таких делах может разобраться суд обычных граждан. Здесь, на Юге, женщины вынуждены в очень многих случаях решать сами и брать ответственность на себя. И я уверена в том, что наш Сенат правильно решил, что ответственности должна сопутствовать возможность самим оценить меру ответственности тех, кто вроде бы нарушил право и основные понятия государства и народа. Я прошу Сенат и народ подтвердить сказанное мною.