"Фантастика 2023-94". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

Когда одежда высохла, женщина вновь почувствовала голод. Рыбак уплыл, его лодка виднелась невдалеке. Алтиросса нашла морскую капусту и моллюсков и подкрепилась "устрицами с салатом". Было также много сушёной и пара бочек солёной рыбы, но женщине не очень хотелось провонять рыбой.
Рыбак приехал и прикатил бочку свежей воды, заменив старую, которую вылили в бадью, чтобы брать для стирки и мытья. Видимо, для себя он так не старался, но перед нежданной гостьей не хотелось ударить в грязь лицом.
Свежие сардины почти не пахли, и Алтиросса с удовольствием поела их, жареных на конопляном масле. Она улыбнулась и поблагодарила Тона, отчего тот ещё больше перепугался и ушёл спать под навес снаружи хижины. А женщина, вновь улыбнувшись ситуации, легла на его ложе и крепко уснула, окончательно восстанавливая силы и энергию.
На следующее утро она проснулась с зарёй, и увидела, что рыбак собирается в море.
— Ты мог бы отвезти меня в Нор? А ещё лучше, в своё селение, так тебе удобнее.
— Моя лодка слишком хлипкая. Она даже сюда пришла на буксире. Через несколько дней ко мне придёт на яхте мой племянник Кинь. Он тебя и заберёт.
— И сколько же человек с ним приплывут?
— Скорее всего, он один. С яхтой он и в одиночку управляется прекрасно. Погода вроде отличная.
— А ещё. Откуда ты на этом безжизненном островке берёшь прекрасную свежую воду? Вроде здесь ни одного родника или ручейка не видно.
Тон замялся. Алтиросса улыбнулась ему и чуть повела бровями, следя, чтобы не переиграть и не испугать окончательно: он только начал оттаивать. Рыбак решился.
— Садись, прелестная Высокородная, я покажу тебе наш семейный секрет. Ты ведь не рыбак и не моряк, никому не выдашь.
На дне моря, саженях в двухстах от берега, Алтиросса увидела на глубине нескольких метров приделанную наглухо к скале бочку. Рыбак опустил боком бочонок в неё, потом перевернул вверх ногами, несколько раз покачав им и подождав, потом опять перевернул и с помощью верёвки опустил крышку. Когда бочонок подняли, в нем оказалась холодная пресная вода отличного вкуса.
— Я слышала, что на дне моря бывают родники пресной воды, минеральных вод и даже кипятка. Но увидела такое впервые, — улыбнулась Алтиросса.
Вернувшись на берег, Алтиросса решила как следует насладиться отдыхом и бездельем. Так редко это ей удавалось… Её жизнь всё время проходила на публике, и каждую секунду надо было внимательно следить за собой и другими. Сейчас вокруг жаркое солнце, ласковое море, чайки, лёгкий прохладный ветер, и никого, кроме этого честного мужика Тона. Да и тот полдня на море. А когда возвращается, сразу же обрабатывает улов, так что весь день занят.
И у Алтироссы сложилась песня.
 
 
Как мне надоел великий город,
 
Спесь элит, бесплодие богем,
 
Этикета и снобизма морок,
 
Как устала улыбаться всем!
 
 
 
Чайки вьются в голубом просторе,
 
Ветер гладит ласково прибой,
 
Этот остров, это солнце, море —
 
Наконец-то только мне одной!
 
 
 
Жизнь подменена крысиным бегом,
 
Битвы — подковёрною вознёй,
 
Мало кто остался человеком
 
В паутине грязи городской.
 
 
 
Чайки вьются в голубом просторе,
 
Ветер гладит ласково прибой,
 
Этот остров, это солнце, море —
 
Наконец-то только мне одной!
 
 
 
Шторм судьбы занёс на дальний берег,
 
От угроз кошмарных уберёг,
 
Потому что тем, кто лицемерит,
 
Путь мой стал воззреньям поперёк.
 
 
 
Чайки вьются в голубом просторе,
 
Ветер гладит ласково прибой,
 
Этот остров, это солнце, море —
 
Наконец-то только мне одной!
 
 
 
Пленена природною красою,
 
И простор вокруг ласкает взор,
 
Ни одною мыслию кривою
 
Не разрушу чистоты шатёр.
 
 
 
Свежий воздух мне очистил душу,
 
Смыло грязь телесную волной,
 
Тихий моря шум ласкает уши…
 
Как же мало нужно мне одной!
 
 
К вечеру погода испортилась, поднялся ветер и дождь. Тон, бледный от страха и волнения, вынужден был лечь спать в хижине. Но утром он, увидев, что ничего не случилось, кроме того, что чай вскипячён, обрадовался и даже притронулся к руке Алитроссы, когда она подавала ему кружку с чаем. Он уже прикасался к этой женщине: сначала когда помогал добраться в свою хижину, чтобы восстановить силы, затем в лодке, и, честно говоря, ему нестерпимо хотелось ещё. А сейчас он почувствовал как будто электрическую искру. Гетера же, иронически улыбнувшись, сказала:
 
— Не врут сказания, Тон! Смотри, не влюбись, это очень опасно.
После чего вздохнула и грустно добавила:
— Но почему-то слишком многим этого хочется… Ты мне симпатичен, рыбак, вот я тебя и предупредила.
Эти слова охладили и успокоили рыбака, но в перспективе произвели на Тона противоположное действие. "Значит, я ей симпатичен! Значит, всё не так безнадежно!" — такие мысли помимо воли порою лезли в голову.
Погода продолжала ухудшаться. К вечеру начался шторм. Лодка была давно уже вытащена далеко на берег и укреплена между камнями. Хижина оказалась хоть и неказистой, но прочной и без щелей, видимо, как раз рассчитанной, чтобы пережидать такую погоду.
— После шторма Кинь точно придёт, — подумал вслух Тон. — Но такой ураган на недельку. А потом ещё день идти от деревни. Ничего страшного. Рыбы и мяса у нас запасено, воды и плавника я тоже заготовил достаточно, спокойно проживём вдвоём там, где я жил один.
Вечером Тон впервые позволил себе чашечку водки. Алтиросса же использовала вино для того, чтобы улучшить воду.
Во сне Тон начал метаться и стонать: ему снилась красавица, раскрывшаяся перед ним, а он не мог к ней прикоснуться, несмотря на нестерпимое желание. Затем он смог до неё дотянуться, но не обнять… Проснувшись среди ночи в позорно возбуждённом состоянии, он выпил ещё две кружки водки и наконец-то уснул без сновидений.
Алтироссе же в эту ночь приснился сон, то ли пророческий, то ли предупреждающий. Около острова стоит яхта, на берегу она, Тон и белобрысый паренек, видимо, его племянник. Все с тревогой смотрят на корабль явно не мирного вида, вставший на якорь саженях в трехстах от берега. С него спустили шлюпку, и семеро матросов во главе с кем-то типа мичмана поплыли к берегу. По ругани и внешнему виду можно было понять, что это либо пиратский корабль, либо корабль военного флота одного из королевств. Флага корабль не вывешивал, герба на нем не было, а название "Серый дельфин", выведенное большими знаками на борту, могло принадлежать и тем, и другим. И военные моряки, и пираты носили головные платки и кривые сабли. И те, и другие ходили в пёстрых рубашках и холщовых штанах. А офицеры в плавании тоже форму не всегда надевали.
Всё стало ясно с первыми словами предводителя.
— Жить хотите, отдавайте бабу! Взять у вас наверняка больше нечего, так что благодарите Судьбу.