"Фантастика 2023-94". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

Действительно, на торжествующий лай собаки сбежались остальные и стали поздравлять царя с прекрасной добычей.
— От этой суки трёх щенков дашь мне! — повелительно сказал царь, как будто это его больше всего интересовало.
— Только тебе, твоё величество, — ответил Кун. — Остальным пока раздавать не буду, я сам от нее псарню завести хочу.
* * *
Когда Атар набирал колонистов, к нему явился потомственный учёный, бакалавр Сур Хирристрин. Его семья сумела развить сов настолько, что вместо глупых голубей и на всю жизнь привязанных к хозяину собак можно было использовать в качестве посыльных умных и быстрых птиц. Не желая, чтобы в Империи это открытие либо затоптали в грязь, либо присвоили себе недоброжелательные учёные мужи, семейство уже три поколения вело опыты в тайне. Глава рода в своё время поссорился с королём, и удалиться подальше от возможных неприятностей было тогда вполне логичным поступком. А затем отшельничество и скрытность вошли в привычку, и Хирристрин с большим трудом заставил себя показать своё открытие Атару. Но результат демонстрации вышел столь жалким, что Атар с позором выгнал учёного, причём они оскорбили друг друга. Тут у Хирристрина взыграла гордость, и он решил покончить с собой путём полного голодания у ворот дворца Атара, если принц не примет его извинения и вновь не выслушает его. Второй показ оказался удачным, и Атар оценил потенциальную силу открытия Хирристринов. Всё семейство и две супружеских пары доверенных слуг направились в колонию.
Учёному выделили заброшенную деревню в укромном месте предгорий, и там он продолжал свои опыты. Первые две проверки в реальных боевых условиях завершились успехом. Во втором случае там, где не прошла очень хорошо обученная собака, пролетела сова и вовремя предупредила отряд о засаде.
Сейчас Хирристрин был, как обычно, недоволен. Пришлось съездить на народное собрание и на праздник вместо того, чтобы продолжать дела. Поэтому уже через три дня учёный собрался назад, закупив немного необходимых вещей.
Основной торг был в районах возле порта. Когда Хирристрин выходил из очередной лавки, вокруг него с пением закружились несколько Древних женщин, а одна из них стала на почти чистом старкском предлагать ему прочитать линии Судьбы. Пока он ругался и отбивался от непрошеной предсказательницы, кошелёк с пояса исчез. Хирристрин, обрадовавшись, что остановился не в гостинице, а у знакомого, отправился в "царский дворец". Из маленького домика вышла царица Арлисса, которая вела дела в отсутствие уехавших на царскую охоту с гостями царя и наследника.
— В чём дело, магистр?
— Хочу потребовать суда и справедливости. Сегодня в порту меня остановила стая Древних и обокрала.
— Я велю секретарю записать случившееся. А ты можешь пройтись с дежурными гражданами, если узнаешь кого-то из воровок, схватим для исследования.
— Наверно, никого не узнаю. Они вовсю плясали, пели и кружились вокруг меня. Так что я даже ту, что мне пыталась Судьбу разгадать, как следует не рассмотрел. Только платье да бусы запомнил. Может, разве по голосу.
Царица невольно улыбнулась.
— Нельзя же быть таким рассеянным! В городах всегда бывают воры и мошенники. Обойти тебя при твоей ненаблюдательности очень легко. Мы в колонии, у нас нет стражников, и мы должны сами защищать себя. Кинжал у тебя на поясе теперь не просто знак гражданина. Да и во владении мечом необходимо потренироваться. Тем не менее, пройдись, может, кого-нибудь найдёшь. А я тебе подкину немного золота в награду за две успешных пробы сов и для спокойного возвращения домой. Вечером подходи ко мне, и потом сразу на ночлег, а то и новый кошелёк у тебя срежут.
И Арлисса быстрее скрылась дома, чтобы посмеяться.
Весь остаток дня ходил ученый с дежурными гражданами, видел женщин из Древних, но уверенности, что это те самые, не было. Вечером он зашёл в дом к купцу Чону Сибарингу, торговавшему ювелирными изделиями. Ещё на Жиории Хирристрин познакомился с этим человеком, и тот сразу понравился ему высокой культурой, а прежде всего спокойной уверенностью и властностью, необычной для простолюдина. А Сибарингу бакалавр тоже был симпатичен своей абсолютной честностью, бескорыстием, наивностью и твёрдыми принципами. Так что они не то, что сдружились, но сблизились.
 
Сибаринг выслушал рассказ, откровенно посмеялся, а затем помрачнел и о чём-то задумался. Вдруг у него вырвались слова:
— Чужие! Наша земля! А показывать этому нельзя. Да чего там! Здесь всё сами решаем.
Учёный так и не понял, к чему они относились. А Сибаринг налил ему вина и предложил сыграть в большой шатранг.
Большой шатранг и облавные шашки были двумя самыми сложными и тонкими играми у старков. Большой шатранг чуть-чуть напоминал шахматы, но фигуры были пятиугольниками одного цвета, различаясь тем, что ставились острыми углами в противоположные стороны. Игровое поле делилось на три зоны: две державы и между ними пустыня. В пустыне было несколько зелёных клеток: оазисы. Фигура, кроме верблюдов и разведчиков, три хода находившаяся на пустынных клетках, снималась с доски как умершая от жажды и голода. Фигура, взятая у противника в державах или в оазисе, становилась солдатом чужой армии и могла быть выставлена любым ходом на любую клетку, кроме пустыни, на расстоянии не больше чем четыре клетки от другой своей фигуры. Фигура, убившая или захватившая чужую фигуру, повышалась в звании (для этого пятиугольную дощечку фигуры переворачивали, на обратной стороне было написано красным лаком, чем она становится). Но, захватив у противника повышенную фигуру, игрок получал исходную, которая вновь должна делать карьеру. Задачей было убить чужого короля. Троекратное повторение позиции считалось проигрышем повторившего.
В игре ничья бывала очень редко. В основном, накопив резервную армию, одна из сторон начинала отчаянную атаку, прорвавшись (зачастую смертником) к чужой державе и выбрасывая в слабые пункты позиции соперника резервные фигуры. Если атака не удавалась, обычно следовала убийственная контратака. Так что комбинация была здесь обычным явлением, без которого не обходилась почти ни одна партия. А комбинации предшествовало тонкое позиционное маневрирование. Изредка встречались и ситуации типа наших шахматных окончаний, когда две армии входили в смертельную схватку в пустыне и истребляли друг друга.
Силы двух игроков были примерно равны, превосходили они в этой игре почти всех колонистов. Два часа и около сорока ходов шла позиционная борьба, перемежавшаяся локальными тактическими схватками, в ходе которых противники накопили резерв и подтянули силы друг к другу. Хирристрин построил по всем классическим канонам крепость для своего короля, Сибаринг больше внимания уделял выходу на исходные рубежи для атаки. Первым, воспользовавшись маленьким промедлением Сибаринга, не прикрывшего сразу потенциальную слабость, прорвался и начал атаку учёный, но, израсходовав весь свой резерв, он не сумел поймать короля, который ускользнул за слабенькую, но действенную охрану. Хотя материальное преимущество и резерв были на стороне купца, Хирристрин чувствовал себя спокойно: его позиция была хорошо защищена, а в державе Сибаринга стоял крепкий кулак вторгшихся сил. Как только противник попытается атаковать, появится резерв. Пока он проламывает крепость короля учёного, резерв будет десантирован за слабые укрепления Сибаринга, и всё кончится.
Конь был одной из слабейших фигур в этой игре. Он прыгал лишь на два поля впереди, как в японских шахматах. Конь Сибаринга давно уже стоял в оазисе посреди пустыни и неожиданно прыгнул к державе Хирристорина. Что конь встал под удар двух пешек: пикаря, бьющего вперёд, и рядом стоящего мечника, бьющего по косой, как в европейских шахматах, было на самом деле тривиальной ловушкой: конь будет убит в пустыне и не попадёт в чужой резерв, а пешка будет выманена в пустыню, где вскоре погибнет. Учёный видел, что два возможных прыжка коня в его державу прикрыты двойными защитами, но вдруг понял, что основная угроза другая: ладья, самая мощная из фигур, может ворваться в его державу и повыситься. Он прикрыл главную угрозу, а конь всё равно умрёт вскоре. Но неожиданно на одно из полей, защищаемых обречённым конём, была выставлена другая слабейшая фигура: пращник.