"Фантастика 2023-94". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)
Свобода, святая свобода,Источник всех благ и всех прав.Рефрен был тоже "Свобода, святая свобода".
Когда принц вернулся к себе, его пронзила страшная мысль. Братья поют гимн, сочинённый королевой, а королева их гонит! Не комедия ли всё это с тем, чтобы образовать колонию, целиком подвластную Тайному Обществу? И принц начал анализировать факты, заодно отмечая, что бы ещё надо выяснить.
А король неожиданно для себя сказал своей жене и советнице:
— Прекрасная моя Толтисса, я так рад, что Атар уезжает. Чувствую: иначе в конце концов я должен был бы подослать к нему убийцу или поймать его на чём-то и опозорить. Слишком уж вызывающе он себя вёл.
— Ты совершенно прав, мудрый мой муж! Только стал бы он менее опасен опозоренным?
— Нет, вроде бы не стал бы. Значит, всё равно пришлось бы его казнить либо убить. От какого тяжелого решения он меня избавил! Я ему благодарен.
— Муж мой любимый, всё правильно. Но вот не упустил ли ты что-нибудь в своих мыслях?
— Да, жёнушка! Ты всё так прекрасно чувствуешь! Теперь задача, чтобы он уехал, будучи благодарен мне, а не Клингору, и был бы затем другом Старквайи, а не Карлинора или, не дай Судьба, Хирры.
— Ты становишься всё мудрее и мудрее! — прервала разговор Толтисса своим коронным поцелуем.
Словом,
Коль накопиласьТяжкая куча обид,Лучшее средствоИх уничтожить —Просто подальше уйти.Глава 3. Незадачливый десятник
Урс Ликарин, по происхождению крестьянин, затем разбойник в составе знаменитой ватаги Жёлтых под предводительством Жёлтого Ворона, затем солдат элитной сотни в войсках принца Атара, а нынче отставник с пустым кошельком, двумя медными пластинами (простой и с узором) за храбрость и значком с тремя языками пламени, как участник знаменитой Огненной битвы, подошёл к окрестностям города Нотрана. Надо было найти работу для себя и своего раба, а то деньги совсем кончались.
Как говорится, на ловца и зверь бежит. Навстречу Урсу ехал на прекрасном коне зажиточный гражданин, явно не из последних в своём городе. Он поглядел на крепкого кряжистого отставника, оценил значки на груди, раба-шжи, ехавшего за хозяином на ослиной повозке, и спросил:
— Служивый, ты в каком чине в отставку вышел?
— Вообще-то я десятник был, при отставке мне дали старшего десятника и заместителя сотника.
— А как твоё прозвание, храбрец?
— Урс Ликарин.
— Я председатель городского совета Нотрана патриций И Трипитака. Ты обосновался в какой-то деревне?
— Нет. Я ищу работу и где бы обосноваться.
— Мне как раз крепкий десятник нужен. У меня каменоломня, а десятник заболел и рабочие распустились. Может, ты бы пошёл? И сила у тебя подходящая, и опыт командования есть.
Надсмотрщиком Урс не пошёл бы, но в обычаях Империи было, что десятники рабочих трудились вместе с подчинёнными, а заодно и за порядком наблюдали. Конечно же, от самых грязных работ они были освобождены, но там, где приходилось труднее всего, они должны были показывать личный пример. Получал десятник обычно в три-четыре раза больше простого рабочего.
Вспомнив, как его объегорили и подкузьмили, когда он в прошлый раз работал на каменоломне, Урс спросил прямо:
— А платить сколько будешь? И какие условия?
— Я для своих рабочих не скуплюсь. Они получают шесть медяков в день, а тебе положу сначала два сребреника. Если за месяц покажешь себя хорошо, повышу до двух и шести медяков. Заодно за мой счёт вино и чай во время работы: нужно промывать себя от каменной пыли. Есть тебе с простыми работягами будет неприлично, пусть твой раб тебе готовит. Так как ты не семейный, жить можешь в домике десятника около каменоломни. За домик я ничего не возьму, но поддерживать в порядке ты должен будешь сам, и утварь твоя.
— Ну что ж, не буду торговаться. Условия вроде приличные. Но если ты, горожанин, соврал, уйду без предупреждения. А впрочем, надо ещё подумать.
— Нравишься ты мне, десятник Урс. Надеюсь, сдюжишь ты эту работу. Но сразу тебя предупрежу: работяги очень разболтались, придётся как следует подтянуть. Я думаю, ты это умеешь.
— Что предупредил, спасибо, хозяин И! Не в таких передрягах бывал. Подтяну.
В некотором смысле хозяин взял Урса "на слабо", почувствовав прямодушие этого мужика и уверенность в собственных силах. Но условия, действительно, были неплохими. Урс заодно сообразил, что раб Вонючка сможет подработать на готовке еды для рабочих, и подумал: "Надо его будет сразу предупредить, чтобы не воровал у своих. А то потом плохо будет: ведь за раба хозяин отвечает".
Урс развернул коня и поехал вслед за Трипитакой. Через полчаса открылась картина изломанной скалы. Около неё стояли бараки рабочих и несколько домиков. Хозяин показал Урсу один из домиков, велел устраиваться, дал два сребренника за сегодняшний день и приказал через час спуститься в каменоломню, там покажут его десяток.
— А с завтрашнего дня буди своих перед восходом солнца, чтобы сразу после него могли начинать работу. Мастер тебе покажет, что и где надо делать. Учти, за ошибки своих рабочих ты отвечаешь сполна. Да, и ещё. Через два дня у нас храмовый праздник. Три дня они будут пить и гулять. Твоё дело, чтобы никого не убили и не покалечили; народ здесь отчаянный: пьяницы и драчуны, забубённые головы. Жду тебя внизу.
Хозяин привязал своего коня к коновязи и бесцеремонно велел рабу Урса задать сена из ближнего стога.
— Не годится, хозяин! — возмутился Ликарин. — Своему рабу я приказываю. Ты мог попросить меня, и я приказал бы ему. А теперь вот запрещу.
— Ишь ты, какой вояка! — ухмыльнулся патриций. — Посмотрим, как ты с работниками справишься. Они ведь не я, молотом в ответ дать могут.
Урс почувствовал, что задача перед ним стоит не очень простая. Но он отогнал эти мысли: потом разберусь! Немного приведя себя в порядок, он спустился в каменоломню, выбрав из нескольких входов в пещеры тот, откуда раздавались стук молотков и ругательства рабочих. Сразу же запершило от каменной пыли. Ход был коротким, но изгибался, и за поворотом Урс увидел в свете масляных ламп хозяина, что-то сердито выговаривающего мастеру. В десятке было больше десяти рабочих. Трудились они слаженно, и Урс сразу же высмотрел десятника, который то работал сам, то подходил к другим и давал указания. Как понял Урс по обрывкам разговоров, мастер что-то перепутал с заданиями, и теперь надо переделывать что можно, а часть пойдёт в брак или в дешёвые изделия. Рабочие были разного статуса. Часть слуги, часть в рабских одеждах и ошейниках, но все здорового вида. Этих слуг и рабов, сразу видно, голодом не морили, а стремились, чтобы они работали получше и не очень хотели сбежать. Урс немного осмотрелся, прислушался и лишь затем вышел из-за угла и подошёл к мастеру и хозяину.
К чести хозяина, он немедленно кончил ругаться и представил Урса и мастера друг другу. Мастер Лин сказал:
— Твой десяток во второй пещере слева. Выйди и через несколько минут я с тобой вместе туда зайду. А сам лучше не суйся: они чужих не любят.
Такое начало Урса не вдохновило, но лезть зря на рожон тоже не хотелось: ещё придется делать это не зря, чувствовал он. Через некоторое время мастер Лин вышел и повёл Урса в пещерку его десятка. Здесь была крайне разношёрстная компания. Четверо здоровенных амбалов с кольцами и серьгами граждан, главарём которых казался одноглазый, черноволосый, рябой, похожий на гориллу, детина, стояли в стороне. Ещё дюжина людей, частью слуги, а частью рабы в оборванных одеждах, некоторые даже на цепи, вкалывала (вернее, выкалывала). Мастер хотел сразу подойти, но Урс заметил, что на них практически не обратили внимания, и чуть его придержал. Военный опыт подсказал: нужно немного разведать обстановку.