Тайм-код лица

01:05:24 Если смотреть на что-то достаточно долго, оно начинает казаться странным. Попробуйте повторять одно и то же слово много раз – оно становится бессмыслицей. Не это ли происходит сейчас с моим лицом? Я уже не вижу целого, лишь какие-то мелкие детали. Дефамилиаризация… разложение… дезинтеграция… диссоциация. Не ведет ли эта дорожка к безумию?
01:07:52 Но делать знакомые вещи незнакомыми, странными – это же работа художника.
01:08:13 Ладно, тогда сосредоточимся на деталях. На правой щеке у меня крошечный шрам. Не знаю, откуда он взялся. Может, после ветрянки?
01:09:07 Пониже губы слева у меня маленькая родинка. Мама говорила, что это метка красавицы. Что такие есть у актрис. Она говорила, что такая родинка есть даже у Мэрилин Монро, так что все хорошо, но ей не верила. Я не была похожа ни на одну из известных мне актрис.
Когда мне исполнилось двенадцать, на экраны вышел фильм Дзеффирелли «Ромео и Джульетта», и я тут же безумно влюбилась в шестнадцатилетнюю актрису, сыгравшую Джульетту [23]. Моя подруга Джейн говорила, что я похожа на эту актрису. Мне ужасно хотелось в это верить, и какое-то сходство действительно было, что давало мне основания хотя бы надеяться. Актриса тоже была полукровка, хотя что наполовину с чем, я уже не помню. Волосы у нее были длинные, растрепанные и темные, как у меня. Я смотрела этот фильм несколько раз и выучила ее слова наизусть. Так я полюбила Шекспира.
  
Принцесса с перевернутыми волосами
 
Я до сих пор храню две маски, которые вырезала в Японии: молодая девушка «ко-омотэ», а еще «семимару» – маска, получившая свое название от одной из самых трагических пьес в репертуаре театра Но. Маска «семимару» изображает молодого аристократа с бледным лицом, его узенькие глаза-щелочки опущены вниз и ничего не видят: он слеп. Однако как ни странно, Семимару играет не главную роль в пьесе, названной его именем. Главную роль играет его сестра, принцесса Сакагами, или принцесса непослушных волос, что более буквально переводится как «принцесса с перевернутыми волосами». История их проста. Слепой от рождения принц Семимару по какой-то неизвестной причине был сослан своим отцом, императором Дайго, на далекий горный перевал. Его сопровождает туда верный слуга, который бреет голову своему господину в монашеском постриге, а затем, после долгих стенаний, оставляет молодого принца в убогом шалаше, где тот будет жить один, в компании одной лишь лютни.
Изгнание из столицы – трагическое клише в японских сюжетах, но в этой истории Семимару гораздо менее трагическая фигура, чем безумная принцесса с перевернутыми волосами. Она выходит на сцену не в ко-омотэ юной девушки в расцвете юности, а в маске зо-онна: это женщина немного старше, лицо ее утратило свежесть, а взгляд меланхолично обращен внутрь себя.
Эта маска – утонченная, торжественная и потусторонняя – часто используется для представления небесного существа или богини, которая держится вдали от мира людей. Это моя любимая маска, которая, по словам Удаки, «требует от создателя определенного благородства характера».
Сакагами поет:
 
 
Хоть я и родилась принцессой,
 
какое-то злодеяние
 
Из моего неизвестного прошлого
 
в прежних жизнях
 
Заставляет мой разум временами
 
вести себя невменяемо.
 
И в своем безумии я блуждаю
 
далекими путями.
 
Мои иссиня-черные волосы растут ввысь;
 
Хоть я и приглаживаю их,
 
они не ложатся ровно [24].
 
 
Деревенские дети смеются над ее всклокоченными волосами, она ругает их, отгоняя прочь, после чего пускается в замечательный философский монолог о вывернутой и недуалистической природе реальности – этот пассаж представляет собой дзен-буддизм в чистом виде.
 
 
 
Как это удивительно,
 
Что так много перед нашими глазами
 
переворачивается с ног на голову.
 
Семена цветов, зарытые в землю,
 
поднимаются вверх,
 
чтобы украсить ветви тысячи деревьев.
 
Луна висит высоко в небесах,
 
но ее свет опускается
 
на дно бесчисленных вод.
 
 
 
Мои волосы, поднимающиеся
 
вверх от моего тела,
 
становятся белыми
 
от прикосновения звезд и инея:
 
Естественный это порядок
 
или перевернутый?
 
Как удивительно, что и то,
 
и другое должно быть во мне!
 
 
[Выходит на сцену.]
 
 
Ветер расчесывает даже волосы ив,
 
Но ни ветер не может
 
распутать эти волосы,
 
ни моя рука не может
 
отделить их друг от друга.
 
 
[Берет себя за волосы и смотрит на них.]
 
 
Может, вырвать их из головы?
 
Выбросить их?
 
Я поднимаю свои руки в рукавах —
 
что это?
 
Танец, в котором рвут на себе волосы?
 
Как это унизительно!
 
 
В припадке сумасшествия она начинает танцевать безумный танец вырывания волос, а хор поет, рассказывая о ее многочисленных страданиях и невзгодах. Завершается рассказ описанием ее прибытия на тот же самый горный перевал, где оставили ее брата. Сакагами слышит звуки лютни, которые доносятся из шалаша, и узнает стиль игры своего брата, изящный и совершенно нездешний. Она подходит и узнает Семимару; он также узнает ее. Они радостно произносят имена друг друга, выражают друг другу свою любовь и плачут о жестокости судьбы, которая привела их сюда. Они делятся воспоминаниями о прекрасной жизни, которую вели при дворе, а затем без всякой видимой причины Сакагами вдруг заявляет, что должна уйти. Расставание их затянуто и трагично. Сакагами отворачивается, колеблется, идет, останавливается, окликает брата, затем снова поворачивается, чтобы уйти. Ее голос отдаляется. Семимару умоляет ее навестить его еще раз, делая несколько шагов вперед и обращая незрячие глаза в ее сторону.
Хор поет:
 
 
Она поворачивается,
 
чтобы посмотреть на него в последний раз.
 
Плача, плача, они расстались,
 
Плача, плача, они расстались.