Минус двенадцать (СИ)

— Я был бы только рад, если бы здесь тело оказалось того же возраста. А так… — я не смог сдержать тяжёлого вздоха. — Опять отчитываться перед родителями, грёбаная учёба, куча ограничений. Слушайте, может, развяжете нам руки? А то уже запястья болят.
— Извини, приятель, не могу. Так лучше и ради моей, и ради вашей безопасности, потерпите.
Я тихо шикнул и поелозил руками в стяжках. Затянули действительно крепко, так, что руки уже начинали затекать. Однако думать об этом мне долго не дали, вновь начав расспросы. Мадар рассказал, что все аватары так или иначе больны. И все болезни связаны либо с мозгом, либо с повреждениями нервной системы. А потому спросил о том, что конкретно не так с моим земным телом. Пришлось рассказать о своей обретённой после падения с байка парализованности ниже пояса, чем вновь вызвал ошарашенный взгляд Криса. Да, бельчонок, я слишком многого тебе не рассказывал.
Кроун тоже посочувствовал, но при этом предупредил, что если моё родное тело выздоровеет, связь с аллебрианским может… исчезнуть. Теперь пришло моё время озадаченно уставиться в никуда. Я ведь собирался идти на поправку, собирался всеми силами заставлять себя вставать на ноги. Даже если больше не смогу ездить на байке, но уж способность ходить я просто обязан себе вернуть! Но теперь… Теперь я уже успел прикипеть к этому миру. К Найле, к друзьям-подросткам, к моему бельчонку. И как лечиться, зная, что я могу их всех потерять?
Позже Кроун попросил мои контактные данные с Земли, чтобы передать их своему информатору, а потом выспросил настоящее имя и у Криса, после чего нам наконец дали отдохнуть в тишине. Я был за это благодарен, ведь голова снова кипела от обилия новой информации. Если со мной и правда свяжутся завтра на Земле, это будет означать, что оба мира действительно реальны. Однако тогда мне нужно будет поверить и в то, что если я пойду на поправку, мне придётся распрощаться с Аллебри. Этого мне абсолютно не хотелось. Пусть тут было сложнее в силу возраста и некоторых других обстоятельств, однако здесь жили замечательные люди, которых совсем не хотелось лишаться. Но и в моей прежней жизни есть много людей, которых я наверняка лишусь, если останусь лежачим. Да, не факт, что я вообще смогу встать, но до этого момента я считал, что попытаться стоит. А теперь даже не знал, как лучше поступить, Кроун заставил меня задуматься о выборе.
Что удивительно, в итоге весь путь до неизвестного нам места назначения мы так и провели в машине с этим мадаром. Крис молчал, варясь в своих мыслях, иногда надолго прикрывая глаза. Я вообще опёрся головой о его плечо и только иногда поглядывал на мадара, который почти всю дорогу не вылезал из планшета. Недавно я хотел убить его, пылая ненавистью, а сейчас мне начало казаться, что он — единственная возможность решить большую часть наших проблем и вернуться домой.
Не знаю, сколько времени прошло, но когда машина наконец остановилась, мне не терпелось встать и немного пройтись, чтобы размять уставшие от долгого сидения кости. Кристэл, кажется, тоже смог более-менее отдохнуть и теперь не выглядел таким потерянным, как во время нашего с Кроуном разговора. Но я всё равно предпочитал держаться рядом. Так что когда мадар вылез из машины, дрэйд, сидевший рядом с ним, отстегнул Криса от двери и сказал нам вести себя мирно.
Выбравшись из машины, я огляделся: мы стояли на большой хорошо освещённой крытой парковке с множеством одинаковых чёрных автобусов, откуда выходили другие арестованные повстанцы. Кто-то из них плёлся туда, куда их вели, по своей воле, а некоторые сопротивлялись и возмущённо мычали сквозь заткнутые повязками рты. Последних многочисленные дрэйды с оружием наперевес насильно тащили к большим двустворчатым дверям, ведущим куда-то внутрь широкого двухэтажного здания без окон.
— Вам в правый вход, — распорядился дрэйд, приставленный к нам. — Не делайте глупостей, и с вами будут обращаться аккуратно.
— Спасибо хоть на этом, — вздохнул я, глядя, как мадар отошёл к ждущей его четырёхрогой девушке. — У меня ещё будет возможность поговорить с этим парнем?
 
— Для тебя он «мистер Кроун», мацс. И я не знаю, что тёмные с вами будут делать. Топай уже, не тяни время.
Мы переглянулись с рядом стоящим Крисом, после чего молча отправились к указанным более неприметным дверям. Внутри всё выглядело довольно невзрачно: полы, потолки и стены в серых каменных тонах, узкие длинные коридоры с множеством дверей без подписей и никаких посторонних звуков, только наши шаги. Видимо, в здании была хорошая звукоизоляция. Однако вскоре нас вывели в помещение с множеством маленьких комнаток, закрытыми застеклёнными дверями, за которыми на трёхэтажных койках уже сидели женщины и мужчины разных возрастов. Кажется, они жили здесь не первый день, ведь там же находились умывальники и туалеты за не внушающими доверия шторками. От мысли, что, возможно, придётся ходить в туалет по-большому при всех, стало крайне не по себе.
Нас с Крисом провели почти в самый конец этого помещения, где дрэйд свернул к одной из таких стеклянных дверей и открыл её с помощью своего браслета и отпечатка ладони. На маленьком экране над панелью сканера высветилось «5 уровень доступа», после чего дрэйд снова обратился к нам:
— Заходите. Скоро вам определят соседей.
Зайдя в камеру, которая на ближайшие дни, а, может, и недели, явно станет нашим новым домом, я обернулся к дрэйду, поднимая руки на уровень головы и показывая уже жутко надоевшие стяжки. Однако дрэйд словно не обратил на это никакого внимания и закрыл дверь сразу после того, как Крис тоже оказался в камере, а следом открыл небольшое окошко рядом в стене. Я сразу догадался, что это как раз для того, чтобы снять стяжки, так что вскоре ощутил желанную свободу в руках.
Тихо шипя и потирая освобождённые покрасневшие запястья, я отошёл от окошка, давая и Крису освободиться от этих «оков». А потом дрэйд и вовсе оставил нас наедине, больше ничего не сказав.
— Теперь одной Матери известно, что с нами будет, — тихо проговорил бельчонок, садясь на одну из нижних коек.
Он потёр лицо ладонями и поднял на меня уставший взгляд. А я пока предпочитал постоять и размяться.
— Сказали же: если ты и правда не делал ставок, то тебе даже ущерб возместят, — протянул я, разминая спину, нагибаясь то в одну, то в другую сторону.
— Ну, предположим, что он не соврал нам, — хмыкнул Крис, облокотившись на собственные колени. — Но при этом он не сказал, отпустят ли нас. Так или иначе, мы всё равно преступники, вступившие в ряды повстанцев, и с нас не слезут, пока не убедятся, что мы рассказали им всё, что знаем. А потом неизвестно, накажут ли нас как-то за этот поступок.
— И что они могут с нами сделать?
— Например, выплатить компенсацию, а потом навесить равносильный штраф за пособничество повстанцам. И это лучший из вариантов.
Я тяжело вздохнул и встал ровно, разминая шею. Об этом я как-то и не подумал, пока разговаривал с мадаром. А теперь опять начал погружаться в яму уныния, вновь ощущая себя виноватым за то, что мы оказались здесь. В тюрьме, можно сказать.
На пару мгновений повисла гнетущая тишина, и лишь где-то далеко из коридоров доносились чьи-то шаги. Только сейчас я начал понимать, что либо из-за усталости, либо из-за нервозности многое упустил, не задал Кроуну ещё с десяток вопросов. А ведь на данный момент он был единственным, кто, кажется, был настолько хорошо осведомлён о такой двойной жизни.
— Ты правда живёшь другой жизнью, пока спишь? — вдруг спросил бельчонок, снова глядя мне в глаза так, будто ждал признания, что я пошутил.
Это заставило меня потупиться, а потом подойти и сесть рядом с ним. Взяв его руку в свою, я легко кивнул, прежде чем тихо ответить:
— Да. Это правда. Если честно, последнее время я думал, что схожу с ума. Не понимал, какая из жизней настоящая. Но я никогда не забывал ту жизнь, а в этой — не жил до травмы, так что уже начинал продумывать, что именно эта жизнь мне снится. Только не хотел в это верить, потому что это значило бы, что ты ненастоящий. Ведь ты первый в моей жизни, ради кого я готов был убить человека. Настолько сильно ты мне нравишься. Настолько мне нужен.