Ошибка (СИ)

Эйи посмотрел на него серьёзно и с оттенком раздражения.
— Как бы нам всем ни было их жаль, они сами выбрали свою судьбу. Неспособные к критическому мышлению люди обречены на такую роль, и это не я придумал, нам ничего не остается. Тем более — как я уже говорил — их никто не заставляет ни воевать, ни вступать в организацию. Этот человек хотя бы умрёт с осознанием, что он — избранный.
***
Накануне подобных событий Эйи часто видел один и тот же сон. И каждый раз поражался, насколько это видение прекрасно, насколько оно захватывает своей пьянящей нереальностью.
Ослепительное солнце, но жары нет: напротив, воздух пронизан прохладой, синее, почти ультрамариновое небо посылает земле лёгкий, освежающий ветер. А на самой земле… такие же ослепительные, как солнце, белые здания причудливых форм: высокие и поражающие своими масштабами, рвутся к небу остроконечные шпили. Острота форм, геометричность; вокруг почти каждого здания будто бы обвивается «спираль» — по этой своеобразной дорожке могут ходить люди. Самой постройки она не касается — то ли балки, поддерживающие её, слишком тонкие, то ли она и вовсе левитирует, как некоторые не очень большие здания — в основном ромбовидные или же округлые, контрастирующие с другими своим непроницаемым чёрным цветом, но не матовым, а больше похожим на цвет дна глубокого водоёма под многими слоями толстого льда.
Обширная площадь, на ней фонтан, такой же формы, как и постройки, со множеством висящих в воздухе элементов. И такой же белоснежный. У фонтана стоят, переговариваясь, несколько человек; на них белые лёгкие длинные одежды. На ветру колышутся волосы цвета снега и невесомые, как пух. А если повернуться на 180 градусов, можно увидеть вдали горные вершины, похожие на вулканические, медленно сливающиеся с небом по мере удаления от наблюдающего и на горизонте становящиеся хрустальными, а перед ними — бескрайние луга, покрытые прекрасными цветами.
В сами здания Эйи никогда не заходил, но судя по обилию витражных окон, которые можно было увидеть, подойдя ближе, внутреннее убранство было раскрашено разными цветами преломляющегося света.
***
Место для сражения в этот раз снова было в горах, на довольно обширном поле. С наступлением сумерек был установлен защитный экран: ни один человек — если таковой бы вообще появился — не смог бы увидеть, что происходит под этим «куполом», который и сам был недосягаем для глаз; любой приблизившийся к нему попросту потерял бы сознание. То, что оставалось после каждого столкновения, уничтожалось тут же — синий огонь мгновенно пожирал всё вокруг.
«Ряды смерти» успешно выполнили свою функцию, как и обычно; как всегда, некоторые из тех людей остались в живых. Такие могли ожидать более успешного будущего. После них в бой стремительно вступали более сильные элементы, по полной используя временное замешательство врага. Это позволяло существенно сократить их количество, но, когда замешательство проходило, начинался уже настоящий ад, в котором концентрация, уверенность и правильное применение способностей были условием выживания. Каждый награждал врага тем, чем мог. Обычно человек, видя, что противник побеждён, заканчивал его жизнь быстро; по сути, действовали ещё принятые когда-то давно правила о том, что, если кто-либо резко прекращает сопротивление, это означает признание поражения и права своего врага оборвать жизнь проигравшего молниеносно. Однако многие из враждебной группировки этими правилами пренебрегали, а иногда делали это так открыто, что некоторые участники боевых действий зарекались когда-либо ещё раз идти на такое. Несмотря на возникновение из раза в раз подобных случаев, они были скорее исключением — никому не было выгодно тратить силы и время впустую.
Под конец между собой обычно сражались особо сильные и опытные — как правило, те, кто находится на руководящих должностях. Это были самые долгие, самые яростные, самые напряжённые столкновения. Выкладывались на полную, с полной изощрённостью, со всеми продуманными уловками. Тут преимущество было обычно на стороне людей организации — дело было не только в лучшей подготовке, но и в том, что они хотя бы выживали, накапливая опыт. Заканчивалось одним и тем же: именно на долю организации выпадало уничтожать трупы убитых; к тому же, частенько остатки руководящего состава враждебной группировки попросту сбегали, видя неизбежное поражение. Со временем в организации даже появился специальный отряд, преследовавший и уничтожавший сбежавших.
 
В этот раз Эйи остался почти обессиленным под конец: мало того, что людей было больше, чем обычно, а, следовательно, больше подходило на «подзарядку», так ещё и предводитель армии группировки оказался настолько отбитым, что уйма времени ушла на то, чтобы наконец добить его: это могло быть интересно в другое время и в другом месте; здесь его бесконечные увиливания стали жутко раздражать Эйи, который, к тому же, устал. Закончилось тем, что ему наконец удалось ударить противника о землю с большой высоты, переломав все кости разом, когда тот на мгновение потерял сосредоточенность, отвлёкшись на манёвр другого представителя организации.
Лоренс только сейчас, кажется, по-настоящему почувствовал, насколько важны бывают интуиция и догадка, что опять же предполагает полную концентрацию. В начале ему было поручена роль этакого наблюдателя, сообщающего обстановку из разных мест: ему это и самому, как человеку, впервые в таком участвующему, было полезно. Как и в начале тренировочного испытания при приёме на работу в организацию, пока что ему нужно было только защищаться. Первое, что его удивило, это то, что при такой сосредоточенности для страха просто не оставалось места, а состояние «отсутствия», при котором частенько активизируются различные эмоции и чувства, тут не допускалось — это означало верную смерть. Позже он узнал, что и у концентрации бывают разные виды: кто-то добивается её непосредственно через эмоции — и, как ему казалось, удерживать её в таком случае гораздо сложнее — а для кого-то это нечто чисто рациональное. Он больше склонялся ко второму, хотя после определённого случая как-то засомневался.
Ближе к концу он почувствовал какой-то странный прилив сил: вообще, его предупреждали об опасности этого состояния, если ты новичок — есть риск растратить все силы окончательно, не чувствуя меры до конца, до того момента, когда будет уже поздно. Он это учёл. Не зря ведь его сделали заместителем Эйи. И не зря он столько страдал на тренировках. И вообще, пора бы уже показать, что он не пустое место. Однако всё-таки нужно было быть осмотрительным: он помог нескольким людям из организации справиться с противниками, и, кажется, привлёк внимание, потому что вскоре оказался окружён кучкой невесть откуда явившихся врагов — судя по их виду, это был резерв (Лоренс успел искренне понадеяться, что последний). Такого он, мягко говоря, не ожидал: тут хоть в землю закапывайся. Всё, что оставалось делать — это защищаться, отражать бесконечные атаки, и, надо сказать, довольно сильные; положение казалось безвыходным, поскольку собственные силы Винтерхальтера стремительно покидали. Позже он удивлялся, как ему вообще удалось удержаться тогда: даже Эйи кивнул с уважением, узнав о том, что те люди были из состава верхушки группировки. А пока он лихорадочно думал, как выходить из положения. Позже уже и думать не мог — все силы были сосредоточены на защите.
Вышел из ситуации он весьма неожиданно. Конечно, немалую роль сыграло ещё и то, что пара-тройка нападавших вынужденно занялась другими проблемами. Но основным было другое. Он внезапно почувствовал, что к нему приближается помощь. Кто-то заметил его положение и вскоре он будет освобождён. Не исключено, что это был и сам Эйи. Себе Лоренс потом не мог объяснить, что произошло, потому что в этот момент атака внезапно прекратилась, по той причине, что нападавшие повалились на землю в виде мешков с переломанными костями и вывернутыми суставами, даже не успев вскрикнуть.
 
Человек, подбежавший, чтобы помочь, только посмотрел с удивлением, кивнул и исчез из поля зрения.