Крыжовенное варенье (СИ)

— Заблуждаешься, Оленька! — возразила Светлана Артемьевна. — Екатерина Алексеевна не форсировала события, а умело манипулировала предоставленными судьбой в ее распоряжение обстоятельствами.
Мудро, однако! В последнее время я все чаще думаю о разнице в значении слов «форсирование» и «манипуляция».
Лобенко поставила точку и выключила компьютер. Теперь — в душ. Через два с половиной часа, свежа и весела, она должна будет блистать на презентации «Картопака» в Международном центре торговли на Красной Пресне, том самом, перед которым завис на одной ноге устремленный в будущее греческий бог Гермес. Гридасов раздал пригласительные только «избранным». Ольге это польстило.
Нужно еще выяснить, влезет ли она в любимый вечерний наряд: трикотажный комбинезон с глубоким вырезом на спине. Все-таки следственный эксперимент с рулетами прибавил несколько лишних сантиметров на талии.
Распарила лицо и тело под горячими струями, растерла вокруг шеи капельку ароматного масла, чуть-чуть подвела глаза и губы, добавила румянец на щеки… В комбинезон влезла! Довольная собой она вышла из подъезда.
Сосед выгуливал собаку. В свете фонаря целовалась парочка… Чего-то привычного не хватало Ольгиному глазу.
«Может быть, дерево какое спилили? Или подмели асфальт?» — подумала девушка. Залаяла собака, хозяин натянул поводок, но никто на собаку не заворчал… Нет, недостаток испытывало не только зрение, но и слух. «Ах, вот оно что! Возле двери, на лавочке, не было завсегдатая, ворчуна Лаврона…» Не заболел ли? У кого бы поинтересоваться? Но девушка по-прежнему не знала ни номера его телефона, ни квартиры… «Ладно, спрошу как-нибудь у соседки, может, она в курсе!» — и зашагала в сторону дороги ловить такси.
Х Х Х Х Х
— Встречаются Путин и Кучма. Путин: «Эх, что ни говори, а Украина стала для нас отрезанный ломоть сала…» Кучма рассвирепел: «Ах, так!? Тогда вы для нас — отрезанный… отрезанный…» Путин пришел на выручку замешавшемуся коллеге: «Ну, например, газопровод! Хотите?
О чем можно говорить в приличном, но малознакомом тебе обществе? О погоде? — Примитивно! О премьерах, о книгах? — Сегодня уже слишком чванливо! Если «приличное общество» собралось на презентации, то можно высказать свое мнение о предмете торжества. Но на сей раз презентовали продукцию новой линии по выработке пластика. Да, о бутылках да коробках особо не потолкуешь!
Ситуацию спасло то, что буквально через два дня страну ожидали, как выразился один из гостей, «очередные выпоры». Все, не сговариваясь, решили судачить о политике. Ну, и, слава Богу! А чтобы не было совсем скучно, серьезные дебаты время от времени перемежали анекдотами. Этот вот господин в сером пиджаке и синем в ромбик галстуке, казалось, знает их немерено:
— Путин после официального визита в одну из европейских стран, возвращается на родину. В самолете заснул, проснулся уже после посадки: «Ничего не понимаю, где мы?» Ему отвечают: «В России». «Не узнал, богатой будет!»
Среди тех, кто толпился на фуршете в одном из залов Международного центра торговли, Ольга насчитала всего с десяток знакомых. Пятеро из них — были из руководства родного канала, — птицы столь высокого полета, что Лобенко позволила себе лишь поздороваться с ними. Были еще директор, и два редактора «Волшебного ларца», но все трое со своими половинками. В их компанию Ольга тоже не вписывалась.
Томно побродив между столиками с конусообразным бокалом шампанского в руке, девушка, наконец, причалила к группе разномастных балагуров. Совершенно очевидно среди них не было супружеских пар. Хотя, помимо Ольги, стояли еще две девицы, весьма демократично одетые в джинсы. Анализируя собственную наблюдательность, и, дабы внутренне раскрепоститься, Ольга сочинила очередную «умняшку»: «Женщина, выходя с кавалером в свет, старается выглядеть ослепительно. Тогда, лишенный зрения, благоверный попросту не сможет глазеть на других девиц».
Было в компашке и четверо мужчин. Один безучастно прислонился к колонне, увитой гирляндой из воздушных шариков. Как вы думаете, какой раскраски? Конечно же, желтой и красной, — фирменных цветов «Картопака». Остальные были включены в оживленную беседу.
 
— А что, этакого красавчика не стыдно показать по ящику, — девица в фиолетовом свитере дырчатой вязки решила развить «пропутинскую» тему. — Я думаю, за нынешнего ИО большинство женщин проголосует, исключительно из внешней к нему симпатии.
— Путин победит, и с большим отрывом. Ну, а что, он мужик умный, деловитый, и, как показали последние месяцы, слово умеет держать! Но я лично буду голосовать за Явлинского, надо поддержать демократическую интеллигенцию, чтобы нос не вешали. И всю семью сагитировал также проголосовать, — свою точку зрения высказал мужчина постарше, в черном костюме, с пиджаком нараспашку. Кажется, пиджак уже не застегивался на его отвисшем пивном брюшке.
— Хотите анекдот? — тут же воспрял духом «синий в ромбик галстук», ответа не последовало; впрочем, и так было ясно, что хотят. — Встретились Явлинский с Зюгановым: «Когда я беру такси, — говорит первый, — я обязательно даю водителю солидные чаевые и говорю ему: "Голосуйте за демократов!" «А я, — моментально парирует второй, — когда беру такси, то расплачиваюсь строго по счетчику, а на прощанье говорю водителю: "Не забудь, обязательно проголосуй за демократов!"
— Зюганов к нам сегодня приезжал! — не дождавшись, пока стихнет хохот, встряла девчушка в кофейной по цвету блузке.
— А «к вам» это куда? — поинтересовалась Ольга Лобенко.
— На «Эхо Москвы» — с достоинством ответила «кофейноблузочная», и пояснила, — Беседовал с Венедиктовым в прямом эфире. Так вот, Зюганов утверждает, что Явлинский наберет не больше четырех процентов голосов, а они с Путиным выйдут во второй тур… — окружающие пырскнули от смеха.
— Если каждый «из сострадания» будет голосовать за явно провальных кандидатов, то, может быть, и в самом деле придется на второй тур идти, — «синий в ромбик галстук» подпустил шпильку в адрес «незастегивающегося пиджака». — Коммунисты, уж не сомневайтесь, все как один проявят солидарность, они никому из жалости свои голоса не отдадут.
— А по-моему, кто больше денег в предвыборную кампанию вложит, тот и победит. Пиар — великая штука! Так ведь? — подмигнула девица в фиолетовом свитере.
Ольга отошла к одному из накрытых столов, взяла блюдо, положила на него тарталетку с каким-то салатом, несколько оливок и медальон из мяса неизвестного животного. Когда вернулась в былую компашку, там уже ожесточенно критиковали прессу и «черный пиар». «Кофейноблузочная» с «Эха Москвы» пыталась держать оборону:
— Мы ведь не какая-нибудь желтая газетенка, — солидный, любимый многими канал. Да у нас на честную рекламу — очередь!
— Это даже я могу подтвердить! — перед глазами собравшихся предстал Генрих Ильич Гридасов. В черном смокинге, с красной «бабочкой» под оттопыренным белоснежным воротничком:
— Ольга Валерьевна! Представьте, пожалуйста, меня своим друзьям!
— Да, мы, собственно, сами только что познакомились. Точнее даже и не успели познакомиться. Просто стояли и разговаривали. Впрочем, есть повод исправить положение. Дамы и господа, это Генрих Ильич Гридасов, креативный директор «Картопака»…
Затем Ольга представилась сама, остальные тоже назвали фамилии, имена и место работы. Все оказались сотрудниками среднего звена различных компаний: заказчиков, поставщиков… Девушка с «Эхо Москвы» была простым рекламистом. Лощеный карьерист Гридасов произвел на них давящее впечатление. Балагуры стушевались. Полемика расстроилась. К счастью, заиграла музыка. И Гридасов предложил Ольге перейти в танцевальный зал…
На быстрые туры Генрих Ильич оказался неспособным. Пару медленных они протоптались на месте. Потом Гридасов снова увел Лобенко на фуршет, прямо «в президиум», то есть к столику, возле которого восстояло начальство:
— Михаил Тихонович, я обещал познакомить вас с надеждой нашего будущего телеканала? Вот эта дама. Ольга Валерьвна Лобенко, актриса по специальности, прекрасно знает всю «кухню» телеэфира, буквально фонтанирует новыми идеями, — затем повернулся уже к Ольге, — Михаил Тихонович Тещин, генеральный директор «Картопака», — Тещин сделал скромный кивок, блеснув золотой оправой очков. Потом посмотрел на Гридасова, наклонился глубже, взял и поцеловал Ольгину руку, сверкнув уже не только очковой оправой, но и брильянтом в платиновой заколке для галстука.