Лип Смекер (ЛП)

Логан: Эй, Крепыш, это странно, что я думаю о том, как сексуально ты выглядела этим утром на моей скучной встрече?
Логан: Я упоминал, насколько я сейчас возбуждён? Одна только мысль о тебе подо мной сводит меня с ума.
Логан: Я не могу дождаться, когда увижу тебя сегодня вечером.
Логан: Просто, чтобы ты знала, я не из тех парней, которым приходится писать своей девушке каждый час. По крайней мере, я никогда им не был.
Логан: Всё в порядке? Отправь мне быстрое сообщение, чтобы я знал, что с тобой все в порядке. Я волнуюсь.
Затем я совершила нечто ещё более безумное. Я взяла свой телефон и чуть было не позвонила ему. Я просто хотела ещё раз услышать его глубокий хрипловатый и успокаивающий голос. К счастью, у меня хватило здравого смысла не звонить. Не имея других вариантов занять своё время, я попыталась заснуть. Большую часть ночи я ворочалась с боку на бок. Наконец, в какой-то момент я задремала, потому что следующее, что я помню, был звонок моего будильника.
Я выполняла свою ежедневную рутинную работу по подготовке к работе, как зомби. Возможно, зомби был слишком драматичен. Похуй. Я была зомби. Впервые за несколько дней не было ни предвкушения, ни волнения по поводу того, что Логан заглянет в пекарню. Даже когда он пытался уговорить меня продать заведение, мне всё равно нравилось, что он приходит, или пишет смс, или объявляет о своём появлении.
Я не осознавала, какой пустой была моя жизнь до него. Я думала, что счастлива, и я была счастлива. Конечно, я беспокоилась о пекарне и Вейви, но у каждого есть свои заботы. Логан привнёс в мою жизнь нечто такое, в чём я и не подозревала, что нуждаюсь. Это было так, как если бы моя жизнь была окрашена в приглушенные цвета, но, когда появился Логан, моя жизнь взорвалась разноцветными вспышками звёзд. Я скучала по ощущению радуги.
Я добралась до пекарни и занялась выпечкой и заполнением витрины. Вейви сегодня не приходила. Ей нужно было несколько дней, чтобы отдохнуть и вернуть себе подвижность. Обслужив утром нескольких клиентов, я продолжила заниматься бумажной работой. Опершись локтем о стойку, пока я заполняла ежемесячную налоговую форму, когда звякнул колокольчик над дверью. Прежде чем поднять глаза, я собрала бумаги в стопку и отодвинула их в сторону. Я подняла взгляд и увидела мистера Абрамса, просматривающего меню.
— Хм-м-м… сегодня никаких булочек с корицей? — он прохрипел.
— Мистер Абрамс, сегодня ваш счастливый день, — я на несколько секунд исчезла на кухне и вернулась с горячей булочкой с корицей, которую испекла вчера вечером. Я положила предмет вожделения мистера Абрамса на прилавок и выдавила из себя улыбку. — Держите. Одна домашняя свежая горячая булочка с корицей.
Полный джентльмен, шаркая, подошёл к стойке. Сдвинув очки на кончик носа, он осмотрел свёрток.
— Это не булочка с корицей, — сказал он.
— О чём вы говорите? Это булочка с корицей.
— Она слишком большая и однобокая. Мне нравятся те, что поменьше, которые вытаскивают из банок. Дай мне чашку горячей воды и кекс с морковным пирогом.
— Послушайте, старина, последние два месяца вы каждый день вваливаетесь сюда, прося булочку с корицей. И каждый день в течение последних двух месяцев я говорю вам, что это пекарня кексов и мы не продаём булочки с корицей. Вчера вечером, по доброте душевной, я испекла не то, что мне нравится. Не-е-ет. Я пеку булочки с корицей. И теперь вы говорите мне, что мои домашние булочки с корицей из самых свежих ингредиентов недостаточно хороши? Что вы предпочитаете готовые, пропитанные химикатами, картонные, расфасованные по банкам грёбаные булочки с корицей?
— Да.
Секунду я недоверчиво смотрела на него, потом сказала:
— Идите присядьте, пока я принимаю ваш заказ.
Я принесла мистеру Абрамсу его заказ и поставила перед ним. Пока он макал пакетик чая в кипяток, я взяла булочку с корицей и положила её на стол.
— Я же говорил тебе, что не хочу это чудовище.
— Она не для вас, а для меня, — ответила я, садясь в кресло напротив него.
 
— Я думал, ты не любишь булочки с корицей.
— Они мне не нравятся, — я оторвала кусочек и отправила в рот.
— Тебе стоит попробовать консервированные. Они самые лучшие, — он откусил большой кусок от своего кекса. — Где твоя бабушка?
— Дома, отдыхает после поездки.
Он усмехнулся, поднимая свою чашку:
— Мы действительно зажигали на танцполе каждый вечер.
Мои брови нахмурились:
— О чём вы говорите?
Его лицо обмякло. На краткий миг я подумала, что у него инсульт, но он всё ещё сидел прямо и держал чашку.
— Э-э, мне пора идти. Я только что вспомнил, что у меня назначена встреча с врачом.
Я мягко, но твёрдо схватил его за запястье:
— Вы никуда не пойдёте, пока не расскажите мне, какие махинации затеваете вы с моей бабушкой.
— Не заставляй это звучать так безвкусно. Нам нравится общество друг друга.
— С каких это пор?
— Не знаю. Месяц или около того.
— Но каждый раз, когда вы заговариваете с ней, она закатывает глаза.
— Она кокетничает. Мне нравится, когда она играет в недотрогу.
— Почему она не сказала мне, что вы отправились в круиз?
— Потому что мы с твоей бабушкой принадлежим к поколению, которое не разносит свои дела по всему Божьему творению, — он ткнул в меня своим костлявым указательным пальцем. — Юная леди, не смей говорить своей бабушке, что ты знаешь о нас двоих. Это поставило бы её в неловкое положение до бесконечности. И я этого не потерплю. Эта женщина — настоящее сокровище.
Я не смогла сдержать улыбку, расплывшуюся по моему лицу. Хотя я была шокирована, было мило, как мистер Абрамс заботился о Вейви.
— Я сохраню ваш секрет, — сказала я ему.
— Хорошо.
Он оттолкнулся от стола и встал.
Я поймала взгляд мистера Абрамса:
— Спасибо вам за то, что сделали Вейви счастливой.
Он проворчал что-то бессвязное и направился к двери.
На полпути через комнату он крикнул:
— Запишите это на мой счёт.
Я оторвала ещё один кусочек булочки, когда зазвенели колокольчики, возвещая об уходе мистера Абрамса. Я отправила кусочек в рот и жевала, убирая со стола. Осознав, что мне действительно нравятся булочки с корицей, я засунула недоеденную порцию в рот, собрала мусор со стола и встала. Мой взгляд поднялся вверх и обнаружил пару ярко-голубых глаз, смотрящих на меня.
  
Глава 23
 
С сердцем, застрявшим у меня в горле, и аппетитно пропечённым тестом во рту, я пробормотала:
— Чем я могу тебе помочь?
По общему признанию, это было глупо с моей стороны.
— Я не давил на тебя вчера, потому что ты выглядела так, словно у тебя был тяжёлый день.
Я выплюнула будочку на тарелку, которую держала в руках:
— Сладкие речи приведут тебя куда угодно.
— Почему ты избегаешь меня?
Я глубоко вздохнула, оттягивая время, чтобы придумать оправдание, которое не заставило бы меня расплакаться:
— Жизнь. Ты знаешь, как это бывает. Займись делом, — сказала я.
— Я не собираюсь играть с тобой в «двадцать грёбаных вопросов», Лип.
— Я убедительно прошу тебя воздержаться от использования нецензурной лексики в моём коммерческом заведении.
Он оглядел пекарню:
— Здесь никого нет.
— Тем не менее, это жёсткое правило, которому я следую.
— Это намёк на наш ночной трах-фест?
— Грубо.
— Ты же сама сказала, что мы просто два человека, которые трахнулись.
— Я действительно так сказала.
— Что-то изменилось с тех пор, как я поцеловал тебя на прощание вчера утром, и я хочу знать, что именно.
Я заставила себя смотреть куда угодно, только не на него:
— Я не могу сделать это прямо сейчас, Логан.
— Я ломал себе голову, перебирая каждую минуту, которую мы провели вместе, пытаясь вспомнить каждое сказанное слово. Хоть убей, Лип, я не могу придумать ни одной причины, по которой ты можешь положить этому конец… покончить с нами.