Я тоже её люблю (СИ)
— Ненавижу тебя, — слёзы уже крупными каплями катились по лицу. — Никогда больше не подходи ко мне, Пчёлкин, ясно?
— Оль, да подожди ты, — он ухитрился поймать девушку за рукав, когда она уже хотела развернуться, — послушай меня, я…
— Ты ничтожество, Витя, — Сурикова резко выдернула руку, — спорить на девушку — это так же похоже на тебя, как и на твоих дружков-бандюг, — она смахнула катившуюся по щеке слезу.
Витя лишь проводил удаляющуюся фигуру растерянным взглядом, после чего с силой пнул валявшуюся на земле жестяную банку, ударил кулаком по забору и молча направился в дом. Весь оставшийся вечер он не хотел видеть ни друзей, ни всю их шумную компанию; парень молча пил водку прямо из горла, глупо уставившись в одну точку на стене.
Когда у ворот затормозила серая волга, молодёжь уже разбилась на мелкие кучки и разбрелась по участку; кто-то успел помахаться и сверкал фингалом или ссадиной; кто-то целовался, пытаясь спрятаться ото всех за углом. Воловикова не спеша прошла во двор, выискивая взглядом лишь одну фигуру.
— Ань, — девушка слегка тронула одну из гостей, — Ань, Пчёлкин здесь? — выпалила, чувствуя, как щёки снова наливаются румянцем.
— Тьфу, Воловикова, напугала! — воскликнула девушка, даже не поняв сразу, что впервые видит бывшую соседку по парте на вечеринке. — В доме твой Пчёлкин, иди, развлекай! — русоволосая громко рассмеялась, хлопнув Воловикову по плечу.
Катя молча зашла в дом, заглядывая в каждую комнату. Пройдя в последнюю дверь, она самодовольно улыбнулась.
— Привет… А ты чего такой сердитый? — игриво спросила Воловикова, усаживаясь на край кровати рядом с Пчёлой и принимаясь аккуратно массировать его плечи.
— Да ну вас, баб, нафиг, — тот дёрнул плечами, скинув Катины руки. — Ты, Воловикова, чё здесь вообще делаешь? — уже порядком пьяным голосом спросил девушку.
— Меня Аня пригласила, — поспешно соврала та и ловко перебралась на Витины колени так, что они оказались лицом к лицу.
И без того задурманенное сознание уже было окутано лавандовым парфюмом Воловиковой. Пчёлкин слегка удивлённо посмотрел на некогда первую скромницу школы, что одним движением скинула с себя платье и осталась перед ним в одном чёрном кружевном белье.
— Чё хочешь? — парень азартным взглядом пробежался по фигуре Кати, которая тем временем стала прижиматься к нему своим телом.
— Тебя хочу, — лукаво подмигнула брюнетка, стянула с него майку и толкнула на кровать.
В крови Кати неистово бушевал адреналин. Застенчивая девушка никогда не делала ничего подобного и теперь ощущала себя такой раскрепощённой, готовой совершать самые безумные поступки. Она ловко расправилась с джинсами Пчёлкина и отбросила их в дальний угол комнаты, после чего сама лишила себя нижнего белья, вызвав на лице Пчёлы самодовольную ухмылку. Влажная дорожка из поцелуев, которой Воловикова спустилась по его животу ниже, заставила сильно вцепиться в одеяло, зажмурив глаза…
Оля сидела за своим письменным столом, вот уже полчаса теребя в руках Витину толстовку. Он оставил у неё эту вещь неделю назад. Девушка медленно поднесла её к лицу, вдыхая запах, ставший таким родным. Всю ночь она то и дело просыпалась, пытаясь понять, не сильно ли вспылила? Космос был пьян, а Вите я так и не дала ничего ответить. Может, я и вправду не разобралась? Вопросов становилось всё больше. В конце концов, она решила отправиться на царёвскую дачу под предлогом забытой толстовки. Когда он всё объяснит, обнимет, поцелует, всё снова будет хорошо…
Стук в дверь заставил Катю Воловикову открыть глаза явно раньше запланированного времени. Девушка окинула взглядом комнату и ухмыльнулась разбросанной по углам одежде. Пришлось скинуть с себя руку спящего Пчёлкина и, укутавшись в простынь, направиться открывать.
— Слышь, курица, ты время вообще видела? — огрызнулась Катя на стоящую в дверях гостью. — Тебе кого, а?
— Витя здесь? — стальным голосом спросила Сурикова, легонько оттолкнув наглую девицу в сторону и не спеша пройдя в дом.
— Витя? Какой Витя? — защебетала Воловикова. — Ах, ну да, наверное, Пчёлкин, — она истерично засмеялась. — А ты ему вообще кто, курица? — не унималась нахалка.
— Курица тут ты, а я — его девушка, — шикнула Оля, прожигая собеседницу суровым взглядом.
— Девушка? — Воловикова чуть ли не прполам сложилась от смеха. — Вот забавно, девушка — ты, а спит он со мной.
— Что ты несёшь вообще? — обстановка уже порядком раздражала Сурикову, но всерьёз воспринимать слова Кати она была не намерена. До тех пор, пока…
— Катюх, да кто там с утра пораньше? — Витя выбрался из спальни, потирая ладонями помятое лицо.
В эту минуту сомнений не осталось. Внутри что-то разбилось, вонзившись острыми осколками в каждую клеточку. Тяжесть в груди мешала вдохнуть, а слёзы брызнули из глаз и побежали по щекам. Всё. Конец. С отвращением и злобой она бросила толстовку на пол, разворачиваясь к выходу. Её доверие было исчерпано; то тепло, которое она готова была отдавать этому человеку, сменилось безнадёжной пустотой. Всё оборвалось в один миг, когда стало понятно: он изменил. Он предал.
И только сейчас, когда Сурикова хлопнула дверью, Пчёла осознал, что натворил. К горлу подступил тошнотворный ком, стало противно от самого себя. Он медленно сполз по стене, сел на корточки и закрыл лицо ладонями. Впервые в жизни он испытывал стыд; впервые в жизни понял, как это больно…
— Вить, она… — Катя не успела договорить, как получила смачную пощёчину по лицу.
— Уходи, — непроизвольно вырвалось рыком. — Лучше исчезни… раз и навсегда.
Комментарий к Глава 12. Один/одна
Это была последняя преканонная глава. Впереди десять лет повествования, согласованного с каноном. Не могу не отметить, как тяжело было нам писать эту главу. Олю жаль до слёз, но и дурака Витю, мне тоже жаль. Как всегда, ждём ваших отзывов…)
========== Глава 13. Я не умру без твоей любви ==========
Я не умру без твоей любви,
Но только что-то болит в груди.
Наверно, сердце моё не хочет тебя терять…
Лето 1989-го…
В бирюлёвской беседке веселье не утихало ни на день: погода была прекрасной, что не могло не послужить лишним поводом для очередного сборища. Фил и Пчёла за столь скучным ожиданием третьего товарища играли в карты. Правда, под конец это ребяческое баловство явно мало напоминало игру по её истинным правилам.
— Пивка бы, — со скучающей интонацией протянул Валера. — И где этого долговязого черти носят?
— Лучше водки, — задумчиво произнёс Витя.
— Пчёлкин, да ты алкоголик, — хохотнул Фил, приложив к глазам карты и угрожающе покачав головой. — День только начался, а тебе уже водки!
— Мне кажется, мой день начался ещё первого мая, — он вытащил из-за уха очередную сигарету и неспешно прикурил.
— Что, так и не поговорили? — спортсмен тяжело выдохнул, после чего сам потянулся к пачке сигарет.
— Куда там, — Пчёла глубоко затянулся, повернув кепку козырьком вперёд, — всё пропало, Фила. Олька меня никогда не простит, — он медленно выдохнул серую струйку дыма, протянув ноги вперёд на скамейку.
— Да простит, времени просто мало прошло, — Филатов бросил карты перед товарищем. — Ладно, отставить хандру, давай раздавай!
Спустя несколько партий в «дурака» беседка снова заполнилась громким хохотом. За своими шуточками ребята даже не сразу заметили, что им уже минут пять кто-то упорно сигналил. Друзья отбросили карты и обернулись в сторону иномарки, вплотную подъехавшей к беседке.
— Космос, где тачку упёр? — ехидно ухмыльнулся Витя, когда темноволосая голова товарища высунулась из-за водительской двери.
— Пацаны, ну вы чё, — Холмогоров смерил друзей удивлённым взглядом. — Линкольн же. Который только у меня и у Майкла Джексона! — гордый владелец раскрашенного авто одним рывком сорвал с головы Пчёлкина кепку, примерил её и попытался изобразить лунную походку заокеанского певца.
— Хе, Майкл Джексон, — саркастично хохотнул Пчёла, успев ловко поймать летящую в него кепку. — Майкл Джексон — он ж голубой негр, — ценитель неопределённо качнул головой, подойдя ближе к Линкольну.