Солги ей

Ее щека прижата к полу. Связанная по рукам и ногам, она лишена способности к сопротивлению. Но на всякий случай я снова придавливаю ее тело коленом; лицо девушки расплющивается о пол. Струйка ярко-алой крови затекает ей в глаз и сочится дальше вниз.
– Какого черта, Рис? Что ты творишь? – челюсти и губы Фары еще не полностью вернули подвижность, и слова получаются искаженными.
Я отнимаю от лица полотенце.
– Ты высокомерная шлюха. Неужели ты думала, что можешь так просто отвергнуть меня, кичиться передо мной другими мужиками, а потом отказать мне даже в дружбе и уйти навсегда?
Фара не отвечает. Только смотрит на меня. Я вижу: к ней приходит осознание того, что только что произошло, и вероятных последствий. Вызов блекнет в ее глазах. В них закрадывается страх.
Мое сердце заходится триумфом:
– Вот так-то правильней. Теперь я владею ситуацией и диктую правила игры. Тебе придется научиться уважению и хорошим манерам. А урок я преподам тебе тяжелый, как, впрочем, и твоему новому любовнику.
Фара трясет головой:
– У меня нет…
Договорить ей не удается; я снова тычу в девушку шокером:
– Заткнись!
Фара корчится от боли, ее тело одновременно немеет и сотрясается в конвульсиях. Сквозь стиснутые зубы прорывается стон – дикий, почти звериный звук. Прежде чем Фара умрет, я намерен опустить ее по полной, лишить человеческого облика. Она станет ничем.
Я наклоняюсь ниже, чтобы Фара почувствовала на своем лице мое дыхание:
– Не ври мне. Я видел тебя с ним.
Из уголка Фариного рта каплет кровь. Наверное, она прикусила язык. Когда Фара приоткрывает рот, я вижу ее запятнанные зубы.
Я прикладываю к лицу девушки полотенце. Несколько прядок ее волос слиплись в крови. Я отвожу их от лица Фары. До чего же она красива! А мертвой будет, наверное, еще краше. Я улыбаюсь. Пожалуй, я впервые за долгое время по-настоящему счастлив.
– Я начал планировать это еще много-много недель назад. Помнишь, как ты выслеживала Спенсера? Ты была так зациклена на нем, что даже не заметила меня рядом.
Глаза Фары распахиваются. По щеке скатывается слезинка. Смешавшись с кровью на лице, она падает на пол. За первой слезинкой спешат новые. И на моих глазах капля на полу расширяется, превращаясь в водянистый розовый круг.
«Так-то лучше». Похоже, Фара смирилась.
Я встаю, смачиваю полотенце под краном и промокаю лицо. Моя одежда запачкана. Но кровотечение из носа почти прекратилось. Возможно, он и не сломан. Бросив полотенце на пол, я вытираю им кровь, но лужица под головой Фары появляется снова. Когда-то, после автомобильной аварии, я узнал, что раны на голове всегда кровоточат обильно. Рана Фары не должна быть очень серьезной. Она в сознании и все понимает, в ее глазах светится ужас.
Я прикладываю к ее голове свежее полотенце. Не хочу, чтобы девушка испачкала мой салон. Ее маленький «Субару» не годится для перевозки Фары и стеклянного аквариума. Так что я не смогу воспользоваться ее автомобилем. Сунув руку в карман ее куртки, я достаю мобильник Фары и кладу его себе в карман.
– Сейчас я должен был бы сказать: «Если ты мне поможешь, с тобой все будет хорошо». Но, в отличие от тебя, я не собираюсь лгать и обманывать. И вот, что тебя ждет, дорогая. Сегодня вечером я намерен тебя убить. Но сначала ты увидишь, как умрет твой новый бойфренд.
  
Глава тридцать третья
 
Мэтт окинул взглядом жилище Риса Блейка – дом в стиле Кейп-код на тихой улице в нескольких кварталах от железнодорожной станции. Какого он был цвета – темно-серого или темно-голубого – определить в темноте оказалось трудно. Как и повсюду в их городке, большинство домов на улице были маленькими и прикрытыми высокими деревьями и кустами. Саму улицу обрамляли с обеих сторон раскидистые дубы; их толстые ветви обнажила зима. Проследив взглядом путь подъездной аллеи, бежавшей вдоль дома и заканчивавшейся небольшой площадкой, Мэтт заметил гараж на две машины, пристроенный к дому.
Бри остановилась на обочине:
– Окна темные.
 
– Возможно, он спит.
– Будем надеяться, – отстегнула ремень безопасности Бри.
За ее машиной припарковался патрульный автомобиль. Тодда Бри оставила в доме Фары – довести обыск до конца.
Мэтт выскользнул из внедорожника в тень дуба. Корни могучего дерева вздыбили пешеходную дорожку, превратив ее в неровную кривую. Пронесшийся по улице холодный ветер смел опавшие листья в сточную канавку.
Бри подошла к водительской дверце патрульной машины:
– Ждите здесь, но будьте начеку.
Вместе с Мэттом она поднялась по двум кирпичным ступенькам переднего крыльца и позвонила в звонок. За красной дверью разлилась трель колокольчика. Но никто не ответил, и Бри позвонила еще раз. Увы, дом остался погруженным в темноту и тишину.
Мэтт пересек цветочную клумбу и встал полу-боком за живой изгородью. Свет уличного фонаря отражался в окне. Сложив руки домиком над глазами, Мэтт вперил взгляд в окно. Занавески задвинуты не были, и он смог различить темную гостиную. В дверной проем в задней части комнаты сочился тусклый свет, и Мэтту удалось рассмотреть небольшой кусочек кухни. Ничего необычного в глаза не бросилось.
– Я не вижу никого внутри.
– Давай проверим, что сзади, – Бри двинулась вдоль стены дома.
Мэтт последовал за ней. Узкая подъездная аллея привела их к гаражу. Единственный фонарь над его воротами отбрасывал на задний двор слабый свет. Лужайка оказалась не больше волейбольной площадки. Из садовой мебели на краю патио приютилось одно только кресло.
Бри подошла к гаражу и указала на маленькое окошко над их головами:
– Посадишь меня?
– Конечно, – Мэтт сплел пальцы и наклонился.
Бри поставила мысок ботинка на импровизированную ступеньку.
Мэтт приподнял ее над землей:
– Видишь что-нибудь?
Опираясь одной рукой о стену гаража, Бри прикрыла другою глаза:
– Да. Внедорожник.
– «Чероки» Риса?
– Нет. Этот темного цвета. Мне плохо видно. Давай попробуем заглянуть в другое окно.
Мэтт опустил Бри на землю. Пройдя шагов десять до следующего оконца, они повторили трюк. Вытащив из-под ремня фонарик, Бри посветила в стекло.
– О! – скосила она на Мэтта глаза. – Это синий «Субару».
– Машина Фары?
– Давай проверим, – включив нагрудный микрофон, Бри связалась с диспетчером и продиктовала номер автомобиля.
Мэтт поставил ее на землю. Через пару минут диспетчер подтвердил, что машина зарегистрирована на Фару Рок.
– Значит, она здесь… Или была здесь, – пробормотала Бри.
И Мэтту ее второе предположение не понравилось.
– А где джип Риса?
– Хороший вопрос, – Бри прошла к заднему патио и заглянула в раздвижную стеклянную дверь.
– Столовая зона и общая комната. Обе пусты.
– Осторожно. В нас уже однажды стреляли, – предупредил Мэтт.
– А то я забыла, – фыркнула Бри.
Мэтт приблизился к маленькому окну в наружной стене и приподнялся на мыски. Вытащив свой фонарик, он направил его луч в прихожую. В ней тоже было темно и пусто. Мэтт перешел к другому окну и заглянул в маленькую, лаконично меблированную кухню. Вращая фонариком, он осмотрел все поверхности.
– Погоди-ка.
– Что?
На светло-серой половой плитке поблескивали осколки разбитой керамики. В нескольких футах от них опрокинулась сушилка для посуды. Рядом с ней валялись несколько апельсинов и яблоко. У другой стены Мэтт заметил корзину. Вокруг разбросано ее содержимое – почтовая корреспонденция. Кухонный стул лежал на боку.
– Явные следы борьбы, – приставила к стеклу свой фонарик Бри. – Обрати внимание на край столешницы. Как ты думаешь, что это?
Проследив взглядом за ее лучом света, Мэтт увидел темное пятно. Створки шкафчика были белые, а по одной из них стекала вниз тонкая струйка темной жидкости.
– Похоже на кровь… На юридическом языке это называется: «обстоятельства, не терпящие отлагательств».
– Согласна, – отступив от окна, Бри пошагала вокруг дома. Точнее, не пошагала, а почти побежала.