Как мы нашли тебя (ЛП)

Сет притягивает к себе Мэлли, держит мальчика за плечо, пока тот тянется к своей сестре и плачет. Себенгайл пытается успокоить Сильвер, которая уже дошла до состояния истерики и пытается выбраться из окна. Кейт закрывает лицо руками, сглатывает слезы. Она не хочет, чтобы дети видели, насколько их мама расстроена.
Поезд медленно-медленно отъезжает, а затем набирает скорость и с шипением уносится. Кейт наблюдает за ним, пока тот не становится игрушечного размера и не исчезает в туннеле. Сет поднимает плачущего Мэлли на руки и издает успокаивающие звуки, вытирает ребенку слезы и сопли. Как Сет научился быть таким хорошим отцом, когда у самого не было примера, пока он рос? Она чувствует по отношению к нему прилив благодарности и присоединяется, чтобы обнять их. Девушка больше не слышит поезд.
Глава 41
Твердый камень
Все утро странные медсестры входили и выходили из палаты Марко, чтобы проверить его показатели. Кеке ждет, когда одна из них попросит ее уйти, но они делают вид, что девушки нет, хоть она и лежит прямо рядом с ним, закрыв глазами, но неспособная уснуть. Их доброта делает ее невидимой. Ей приходит в голову мысль, что если она будет прикасаться к нему, если согреет теплом своего тела, тогда у него будет больше шансов выжить. Когда ему приносят завтрак в виде кремово-белой капельницы с кровью IV группы, мышцы, которые она даже не осознавала, что были напряжены, наконец, расслабляются. Он пережил ночь.
Кеке встает, подходит к небольшой белой раковине и моет руки с жидким розовым мылом. Ополаскивает лицо, пьет фильтрованную воду прямо из-под крана. Пьет и пьет, пока твердый ком в горле не смягчается. Нет нужды смотреть на отражение в зеркале — она знает, что выглядит, как развалина, но ей все равно.
Несмотря на то, что Кеке по-быстрому подмывает подмышки, все еще ощущает запах вчерашней паники. Нигде рядом нет дезодоранта, хоть она уверена, что в аптеке внизу они есть. Девушка пытается не размахивать руками, чтобы не вонять, но знает, что ей придется поехать домой за чистой одеждой. Ее «СнэпТайл» жужжал всю ночь из-за сообщений, вероятно, от Кейт. Ей стоит поехать и увидеться с ней, узнать в порядке ли она, в порядке ли Мэлли.
А завтра она должна быть в суде. Нужна подруге. Ей необходимо дома, в душе. Но как она может оставить Марко? Убирает челку с его глаз: материнский жест. Вероятно, ее первый и, скорее всего, последний. Ее «Тайл» жужжит снова.
ZikZak: Ты должна прийти в суд завтра.
Kex: Хм-м. Ты, бл*ть, рехнулся? ТЫ НЕ получил мое сообщение?
ZikZak: Я знаю, что ты хочешь остаться с М, но это последний день обязанностей п.
Kex: Мне плевать.
ZikZak: Да, тебе плевать.
Kex: Я должна быть здесь.
ZikZak: Марко в коме. Ты ему не нужна.
Kex: А тебе нужна?
ZikZak: Нужна Ланди.
Kex: Ничем не могу ему помочь.
ZikZak: Ты же знаешь, что он невиновен.
Kex: Это лишь теория.
ZikZak: У прокурора тоже лишь теория. Такая, за которую ему дадут пожизненное.
Kex: Я не могу помочь Ланди. Или Нэш. Я ничего не знаю.
ZikZak: Знаешь. Ты просто этого еще не поняла.
Kex: Я не знаю, чего ты от меня хочешь. ZikZak: Знаешь. Увидимся в суде.
Глава 42
Мама
— Вы не можете просто заявиться сюда, — говорит психотерапевт, все еще одетая в серое. Серое лицо, серая одежда и самые строгие брови, какие Кейт только видела. — Я занята другим пациентом. Вам нужно записаться на прием.
Кейт, задыхаясь, переводит взгляд с доктора на пациента, присутствие которого даже не заметила. Мужчина выглядит пристыженным, словно Кейт только что застала его посередине крайне смущающего признания.
— Это срочно, — удается произнести Кейт. — Мой последний шанс.
— Ваш последний шанс? На что?
Кейт забирает из руки пациента очки виртуальной реальности.
— Вы можете прийти потом, хорошо? — спрашивает Кейт.
Он кивает.
— Это абсолютно неподобающе, — говорит Вогз, скрестив руки.
 
— Только один сеанс, и я больше вас не побеспокою.
Доктор колеблется, почесывает щеку. Мужчина не разговаривает, просто снимает остальное оборудование и, опустив глаза, передает его Кейт.
— Это профессиональная практика, — произносит женщина. — Этот пациент ждал приема четыре месяца. Я такого не потерплю.
— Такого больше не произойдет.
Женщина выглядит полной сомнений.
— Я обещаю вам, что такого больше не случится. Мы можем начать? У меня мало времени, моя семья в беде.
Доктор таращится на нее, выпрямляет спину и мягко покашливает. Хмурое выражение ее лица смягчается. Возможно, она пытается вернуть маску заботы. Кейт надевает установку.
— Хорошо. Расскажите мне, почему вы здесь.
— Кое-что произошло, — отвечает Кейт.
— Вы желаете поговорить об этом?
— Нет. Я должна стать лучше. Мне нужна ваша помощь.
Женщина смотрит на нее в раздражении, постукивает стило по своему «Тайлу».
— Мне нужно поговорить с Мармеладом, — говорит она.
Вогз качает головой.
— Вы знаете, что терапия погружения работает не так. Мы не общаемся с… мертвыми людьми.
— Моя семья, — говорит Кейт, — мне нужно защитить их. А я не могу этого сделать, если не мыслю ясно. Мне нужно избавиться от этого… этого тумана, одного из симптомов моего ПТСР. Избавиться от этих… ускользающих мыслей. Мне нужно это преодолеть. Я не могу рисковать так, потому что вытаскиваю ночью пистолет или отпускаю руку своего сына в толпе.
Терапевт посасывает нижнюю губу.
— Вы же знаете, что будете разговаривать не с настоящим Джеймсом. Это будет версия его, которую создаст ваш мозг. Из того, что вы о нем знаете, из тех реакций, которые вы от него ожидаете.
— Конечно. Да.
Она проверяет на Кейт оборудование, затем садится и приглаживает свои волосы, словно приводит в порядок свои серые перья.
— Хорошо, — говорит она, нажимая клавишу на голопаде. — Посмотрим, что мы можем сделать.
— Давайте начнем с счастливого воспоминания, — предлагает психотерапевт.
— У меня нет времени на счастливые воспоминания.
— Будет лучше, если мы поступим так. Нам нужно обмануть ваш мозг, чтобы он поверил, будто мы снова в том времени, что все хорошо.
— Правда, у меня нет времени. Мы можем просто…
— Мисс Ловелл. Вы хотите, чтобы это сработало или нет?
Кейт делает глубокий вдох, считает до фиолетового, а затем выдыхает.
— Назад докуда?
— Каково ваше самое яркое воспоминание? Счастливое.
Девушка приходится задуматься. Давно уже она не испытывала счастья.
— Когда я родила Сильвер.
— Давайте начнем с этого.
Комната вокруг Кейт превращается во что-то похожее на номер в отеле. Она в ванной, одетая в бикини без верха. Ее живот огромен, а кожа на пальцах сморщилась из-за воды. Схватки невероятно сильны. Боль прокатывается по всему ее телу волнами, она не может сдержать стоны и пыхтение. Повитуха говорит ей, что она справляется хорошо.
— Еще пару раз потужься, — просит она.
Кейт чувствует головокружение. Роды — восемь часов мучений — уже забрали все ее силы, их больше не осталось. Она чувствует, что вот-вот потеряет сознание. Ей стоило прислушаться к Кеке, когда та предложила сделать кесарево сечение.
Повитуха видит выражение ее лица и сжимает ее плечо.
— Ты справишься.
Кейт не уверена в этом.
Ее мать присела на корточки рядом с ванной и держит Кейт за предплечье.
— Мама, — говорит Кейт.
Она еще ее так не называла. Когда они наконец воссоединились пару месяцев назад, это было как встреча незнакомцев. Да, у них были одинаковые волосы, подбородки, но их разделяли тридцать лет, утерянные детские воспоминания и грызущая Кейт черная дыра — та самая, что была с ней, сколько она себя помнит.
От этого слова на глаза ее матери наворачиваются слезы. Эмоции кружат по комнате, как разноцветная пудра, подхваченная бризом.