Дневник пикапера (СИ)

Он больше ничего не говорил, понимая, что Диане нужно просто выплакать всё напряжение, которое скопилось за последние дни.
— Даа, Динка, представляю, какая интересная неделя у тебя была. — Продолжал иронизировать Колька.
Диванная подушка полетела в его сторону, но он поймал:
— И всё-таки, Леха, сжег бы ты этот компромат.
— Рукописи не горят, — процитировал Алексей Булгакова.
А после молчания добавил:
— Я оставил их для того, чтобы помнить…
— Всех жертв своих соблазнений? — Перебила его Диана.
Она уже не плакала. Но поджала губы и пытливо всматривалась в мужа.
— Помнить всё… Например то, что случайные связи не делают человека счастливым. Что не важно, как именно знакомиться с девушкой. Если ты ей понравился, достаточно сказать: «Привет». И еще помнить, что любая влюбленность рано или поздно заканчивается. И только от меня и тебя, Дина, зависит, будем мы счастливы или нет. Каждый день я делаю выбор. И ты его делаешь, Ди. Каждый день я встречаю много красивых и умных женщин. А ты встречаешь много достойных мужчин. Я могу получить любую из красавиц, которые меня окружают. Точно знаю, что могу. И ты можешь, Диана. Но ты этого не делаешь. Почему?..
— Потому что люблю тебя.
— Потому что каждый день ты выбираешь меня. — Муж нежно обхватил ладонями ее лицо, его пальцы стирали остатки слез. — И всегда выбирала, даже когда сомневалась в своем выборе. — Он пристально смотрел в ее васильковые глаза. — Со мной происходит то же самое. Каждый день я выбираю тебя. А эти дневники — моя память о том, как я учился искать тебя, соблазнять тебя, делать тебя счастливой каждый день. А еще это память о том, что я мог тебя потерять…
— Но ведь не потерял… — она потянулась к нему, и приникла к его губам…
В этот момент она поняла, как счастлива, возможно, так как ни одна женщина в этом мире… Он любит ее. А она без памяти влюблена в него. И ни что не может помешать им быть вместе. А это самое главное.
А что до прошлого… Оно есть у каждого. И Леша прав: главное то, что мы выбираем каждый день.
Здесь и сейчас.
— Кхм-кхм… — смущенно напомнил о себе Колька. — Раз уж вы решили жить долго и счастливо, может, покормите меня наконец-то ужином?
Алексей и Диана прыснули от смеха одновременно. Целоваться рядом с этим типом было решительно невозможно!
Они синхронно схватили по диванной подушке и зашвырнули их в Кольку. Понимая, что два снаряда сразу ему не поймать, Колька пригнулся:
— Дианка! Кончай издеваться, корми гостя! — Ржал он в голос.
— Пойдемте на кухню, мальчики. — Примирительно позвала их Диана, получив сатисфакцию.
Но всё же, нанесла контрольный удар:
— Коля, а хочешь, я тебя с девушкой познакомлю? Вика зовут…
  
Вместо эпилога
 
Ранним утром она выскользнула из его объятий.
Не спалось.
В голове кружился ворох мыслей по поводу прочитанного вчера. И по поводу сказанного.
Она умылась в ванной, зашла в кухню и поставила на плиту турку с кофе. А потом уселась за стол, подобрав одну ногу, и принялась гипнотизировать печку. Часы на микроволновке показывали 5:30. В такое время весь дом еще спал.
— В турке варишь?
Диана вздрогнула — муж умел незаметно подкрадываться. И хотя свой вопрос он прошептал, в оглушающей утренней тишине это прозвучало, как набат у самого уха.
— Чтобы не будить никого.
— Кольку и пушкой не разбудишь, — с этими словами муж уселся за стол.
— А ты откуда знаешь?.. А-а, точно. Вы же жили вместе.
— Теперь ты знаешь обо мне всё, жена. — В этом вопросе и тоне голоса Алексея Диана услышала подтекст, но не могла понять, какой именно.
Констатация факта? Ирония? Обвинение?
— Я, кажется, должна извиниться?.. За то, что в сейф влезла. И в твое прошлое… И вообще…
— Это я должен просить у тебя прощения.
— Ты знаешь… Я думала об этом… Если абстрагироваться от того, что я узнала… некоторые факты твоей биографии… то просить прощения тебе не за что. Правда. То, что было до брака — не считается. А по отношению ко мне ты всегда был идеальным мужем.
 
— Был… — По интонации опять было не понятно вопрос это или утверждение? — Диана, боюсь, произошло непоправимое.
— Что ты имеешь в виду?
Кофе с шипением вылилось на плиту. Леша подскочил к плите одновременно с Дианой, но он первым успел переставить турку на соседнюю конфорку.
— Выкипел, все-таки… Поставлю кофе-машину. — Было в его голосе что-то новое. Раздражение?
Муж отточенными движениями заряжал кофе-машину, а Диана снова уселась за стол.
— Леша, не тяни, пожалуйста… Что такого произошло непоправимого?
Алексей развернулся к ней весь какой-то взъерошенный. Суровым взглядом прошил насквозь. Потом подошел к ее стулу и сел рядом на корточки, положив руки на колени жены. Заглянул в глаза, как будто искал в них что-то.
— Диана… — Голос его осел и стал хриплым. — Доверие ушло. А это всегда не поправимо.
— Ты мне больше не доверяешь? — Ее сердце забилось, будто птица в клетке.
Мысли забегали. С Лизой он расстался из-за доверия. И с Камилой из-за того, что та ему довериться не смогла. Для него это краеугольный принцип. Основной даже… Сейчас он ее бросит! Мамочки!!!
Ее испуг отразился у него на лице. Но Диану уже накрыла паническая атака.
— Леша… — Губы задрожали, а перед глазами помутнело из-за теплой влаги. — Не молчи. — Она моргнула, и две мокрые дорожки расчертили щеки.
— Я не молчу. Я думаю. — Он с тревогой смотрел на нее. — Дело не в тебе, солнышко. Ну-ну, не плачь… Совсем расстроилась… — Он снова вытирал ее слезы. — Это я должен бояться, потому что потерял твое доверие… Ты этого пока не замечаешь. Но поверь, пройдет совсем немного времени. И ты поймешь. Начнешь прислушиваться. Присматриваться. Будешь чувствовать кожей что-то. Пытаться поймать на лжи. Ревновать…
— Будто я тебя и так не ревную, — шмыгнула носом Диана. — Ты думаешь, что я до того, как прочитала твой дневник, жила на облаке и ела сладкую вату? Думаешь, что верила каждому твоему слову безоговорочно?.. Да чтоб ты знал, ни одна женщина не доверяет своему мужчине на 100 %. Всё время мы к чему-то принюхиваемся и присматриваемся… Такое сейчас время…
— То есть, для тебя после прочтения ничего не поменялось?
— Поменялось. Раньше я думала, что у тебя было 20 женщин до меня, а оказалось — 120. Разница, как ты понимаешь…
— Какая? — Лицо мужа хранило печать серьезности.
— Да никакой! — Ответила Диана и почему-то прыснула от смеха. — Леша, кажется у меня истерика… — На этих словах она рассмеялась в полную силу. — И еще… Ахахахх изменилось то, что я вот сейчас… аххаха… истерю, а сама думаю, что ты меня бросишь, потому что истеричек не любишь…
— Почему не люблю? Очень даже люблю одну симпатичную истеричку, — ответил Алексей и тоже улыбнулся.
— А Лизку бросил за истерики.
— Ты вас не сравнивай. Где ты, и где Лиза.
— А где сейчас Лиза?
— Всё же ты поадекватнее будешь. Лизка бы сейчас на подоконнике стояла на низком старте. — Закончил он свою мысль. — Я не знаю, где она сейчас.
— А что было потом, после того, как ты перестал вести дневник?.. Ты видел ее?
— Нет. Не видел. Просто побоялся, что она вцепится в меня. И снова придется отдирать, причинять боль нам обоим.
— И ребенка не видел?
— Нет. Я тогда не стал восстанавливать свой телефон и сим-карту. Помнишь, номер еще сменил?
— Да… — Диана замерла. — Знаешь… я вчера еще не осознавала, что она в меня выстрелить хотела… А она ведь в тир ходила, Леша… Она хорошо стреляет… Ты сам об этом писал…
— Писал… Знал.
 
— Мне сейчас страшно… За тот вечер…
— Мне тоже… Я до сих пор иногда просыпаюсь в холодном поту.
— И мне ничего не сказал.
— Не хотел тащить тебя за собой в этот кошмар… И тогда пришлось бы рассказывать все. А я боялся и до сих пор боюсь, что потеряю тебя из-за случившегося… То, что ты не знала о моих поступках, не означает, что я не принимал этих решений.