Его невинная заложница (СИ)

Он страшный, жестокий, опасный, а мне все равно хочется видеть хорошее. Мне и правда нужна надежда на спасение. И я цепляюсь за него в мыслях, как за спасательный круг. Я же не сумасшедшая и временами вижу в его черных глазах странное эхо. Как обещание, что он сможет посмотреть на меня иначе когда-нибудь.
Сможет помочь и спасти.
Боже, какие глупости… Я точно схожу с ума в четырех стенах!
Но мне так нужна помощь.
Защита сильного мужчины, иначе я погибну здесь.
Я принимаю душ и надеваю мешковатый спортивный костюм, который принесли еще в первый день вместе с завтраком. Выхожу за дверь, потому что подошел вечер, когда я должна помочь с уборкой. В большом зале я замечаю новую девушку, которая толкает перед собой тележку с бытовой химией.
— Катя? — хмуро бросает она, увидев меня. — Меня предупредили, что ты сегодня на подхвате.
— Да, — я киваю. — Что мне делать?
— Столики и сцена твои.
Она толкает ко мне тележку, а сама поворачивает к барной стойке. Я первым делом достаю перчатки и с трудом надеваю их, потому что я перестраховалась и обмотала пальцы лейкопластырем. Кое-где руки не зажили до конца и я смочила бинты мазью. Но у меня ничего не болит, да и после трех дней заточения даже обычная примитивная работа кажется чуть ли не привилегией.
Я принимаюсь за дело и протираю стулья один за другим, поднимаю их на столы, чтобы потом помыть пол, и двигаюсь в сторону сцены. Там много зеркальных поверхностей и я уже прикидываю, что буду мыть ее не один час.
— Тебе бы на сцену, а не рядом с ней крутится.
Я вздрагиваю, когда слышу противный голос Дикого. Я поворачиваюсь в его сторону, но не смотрю на лицо, останавливаюсь на кадыке. Я и так слышу его усмешку, зачем на нее любоваться?
— Я даже соскучился, — подшучивает он и делает шаг ко мне. — Может, порадуешь?
Он курит. До меня доходит горький запах сигарет, а потом локтя касается его ладонь. Он подталкивает меня к ступенькам на сцену.
— Я убираю.
— Так иди с тряпкой. Натри шест хорошенько, а я посмотрю. Покажу, где пропустила.
Я не знаю, что делать. Меньше всего я хочу повиноваться ему, но он же один из главных здесь. Он имеет право показывать мне, где мое место, а мне сейчас нельзя ввязываться в неприятности и снова злить Армана.
Я все-таки шагаю к ступеням, зажимая тряпку в ладони сильнее, и замечаю, что Дикий идет вслед за мной. Он тоже поднимается наверх.
— Начни снизу, — он указывает на серебряный круглый подиум, к которому привинчен шест. — Ты же умеешь наклоняться как надо?
Он снова усмехается и кладет ладонь на ширинку. Поглаживает член через брюки и смотрит на меня так, словно заказал меня на приват. Мне начинает казаться, что он выпил, или просто давно ждал, когда я снова появляюсь в зале и успел напридумывать столько грязных картинок с моим участием, что уже несколько раз поимел меня в своей голове.
Он часто приходил на мои выступления. Дрочил на меня.
Я должна была привыкнуть, но я всегда боялась его больше остальных. Я жду беду, когда вижу его, потому что откуда-то знаю, что он может перейти черту.
— Давай, Катя, — Дикий указывает подбородком на шест. — Делай то, для чего тебя здесь держат.
Я отворачиваюсь от него и пытаюсь вообще забыть, что он рядом. Пусть смотрит, он всегда смотрел на меня, ничего нового. Он просто-напросто отыгрывается на мне, потому что я не захлопала в ладоши от радости, когда он предложил забрать меня к себе. Я считай отказала ему, так что теперь его насмешки станут только изощреннее.
Я рада, что на мне спортивный костюм, хотя он натягивается на моем теле, когда приходится наклоняться. Я абстрагируюсь и мысленно напеваю попсовую песенку, чтобы не слышать спертое дыхание Дикого. Просто делаю свое дело, протираю подиум и шест, и плевать, что моя попка подставлена под жадный мужской взгляд.
Плевать, где сейчас ручищи Дикого и какие низкие фантазии в его голове.
— Еще не передумала? — бросает он и делает новую затяжку.
— О чем?
— Я возьму тебя после Армана, после других на хер.
 
Дикий обходит меня сбоку и останавливается, наши глаза встречаются и мне становится не по себе от липкости его взгляда.
— Не прогадай, Катя, — он ухмыляется и выпускает облако дыма в мою сторону. — Арману скоро наскучит тебя долбить и он тебя другому отдаст, или после пьянки с пацанами поделится… Пойдешь по рукам, и тогда сильно пожалеешь, что не захотела ко мне. А я уже не возьму тебя, побрезгую после толпы.
Я открываю рот, чтобы ответить, но Дикий поднимает руку, чтобы я заткнулась.
— Потом плакать же будешь. В ногах у меня ползать и умолять, сама мои пальцы к себе под трусы засовывать начнешь, — он говорит с ужасной уверенностью. — Тебе, дура, защита нужна, тебя же порвут, когда Арман наиграется с тобой.
  
Глава 11
 
Пока натираю зеркальную поверхность столика до блеска, думаю о том, что сказал Дикий. День прошел, а я не могу выбросить его слова из головы. Мне действительно нужна защита. Как бы там ни было, а в условиях, когда меня хочет получить добрая половина мужиков клуба, стоит задуматься о том, что будет завтра.
А ведь еще месяц назад у меня была совсем другая судьба. Работала себе, жила, старалась построить отношения, которые все никак не клеились, платила за квартиру и переживала за сестру. Я и сейчас переживаю, потому что не знаю ни где она, ни что с ней.
— Поторапливайся, — кричит моя надзирательница. — Трешь на одном месте.
Я быстро киваю и перехожу к другому столику, потом к третьему. В клубе сейчас подозрительно тихо. Обычно в такое время парни слоняются по периметру, кто-то устраивается в ВИП-зоне, кто-то сидит у барной стойки и пропускает по стаканчику, да и Дикого не видно, а он не упускает возможности попялиться на мой зад.
Подозрительная тишина и пара охранников у входа слегка напрягают. Я не знаю, куда все подевались и думаю, что вряд ли они покинули клуб просто так. А вдруг что-то случилось? Вдруг у Армана проблемы?
Я одергиваю себя от таких мыслей, беру ведро с водой и быстро иду мыть сцену. Это немного отвлекает, но мысли одна за другой крутятся вокруг того, что случилось. В том, что это так, я не сомневаюсь. За то время, что я провела здесь, парней не было всего раз и тот оказался не самым лучшим. Тогда они потеряли кого-то очень важного для них, Арман некоторое время ходил злой и расстроенный, а потом… потом он лишил меня девственности.
Я боюсь представить, чего ждать в этот раз и стараюсь быстрее все закончить. Когда, наконец, все сделано, я сбрасываю перчатки, мою руки с мылом и тороплюсь подняться в свою комнату. Но я слышу визг тормозов, а следом звук открывающейся двери. В помещение вбегает несколько парней. Они придерживают двери, чтобы пропустить тех, кто идет сзади. Я зажимаю рот рукой, потому что вижу Армана, которого заносят на руках.
Я будто прирастаю к полу. Ноги не слушаются, и я просто стою на лестнице, сжимаю перила до побелевших костяшек и смотрю на то, как мужики сдвигают столы и быстро размещают на них мужчину. Я не вижу его состояния, но по тому, как суетятся все вокруг, понимаю, что вряд ли все хорошо.
— Да блять, вези сюда этого хирурга! Срочно, сука, срочно! — орет Дикий в трубку.
— Договорился? — холодным тоном спрашивает Ровный.
— Да, будет.
— Когда?
— Через час.
— Ему пизда через час, — с раздражением говорит Ровный. — Ждать слишком долго, да и кровь не останавливается. Что делать, блять?
— Наложить жгут, — командует Ровный. — Остановим кровотечение.
 
— Давай. Неси шнуровку.
Всего несколько секунд мне требуется для того, чтобы закричать:
— Нет.
Ровный, Дикий и остальные парни с удивлением поворачиваются в мою сторону и приподнимают брови.
— Нельзя шнуровкой.
— Чего? — тут же переспрашивает Ровный. — Ты врач, что ли?
— Медсестра, — признаюсь я. — Можно я посмотрю рану?