Его невинная заложница (СИ)

В первый день моего прибытия сюда, мне четко определили границы. Мое дело — танцевать для толпы. Пока только танцевать, дальше посмотрим, сказал тогда Арман. Парни были против. Почти каждый был готов выложить кучу денег, чтобы трахнуть меня первым, но по какой-то причине он не дал этого сделать.
Я до сих пор не знаю, что сделала Яна. Только вот сегодня услышала, что-то о брате Армана. В последнее время сестра отдалилась от меня. Перестала вовремя приходить домой и отвечать на звонки, иногда могла пропасть на несколько дней, но в итоге приезжала со счастливой улыбкой. Я думала, она нашла парня, пыталась ее разговорить, но она лишь улыбалась, иногда слишком подозрительно. Вот только сейчас я поняла, что вряд ли она нашла нормального парня. И тем более вряд ли он делал ее счастливой.
Наверняка, с меня потребуют информацию, а я не знаю. Ничего не знаю. Ни что говорить, ни что рассказывать. И с ней связаться тоже не смогу.
— Тебя больше не тронут, — заявляет Арман и бросает сигарету в пепельницу, правда, достает из пачки еще одну и снова подкуривает.
Я, наверное, должна сказать спасибо, но молчу. Что мне до игр богатых самцов, до его власти над парнями, которых он же и крышует.
— Даже спасибо не скажешь?
— Спасибо.
— Смотри мне в глаза, — снова тот же приказ.
Повторяется.
Я поднимаю голову и встречаюсь с его глазами. Арман умело выпускает клубок дыма в воздух и молчит.
— Что с тобой делать? — внезапно спрашивает. — Стас будет ждать наказания.
— Он должен его увидеть? — глухо спрашиваю я, а сама осознаю, что наверняка выгляжу жалко.
Испуганная, с черными глазами и приоткрытым ртом от удивления, но какой мне быть? Я с ужасом жду его вердикта. Жду, когда в его голове сформируется правильное наказание. Достойное меня.
— Желательно, — вдруг отвечает на вопрос Арман, и я чувствую что-то непонятное.
В груди неожиданно щемит, а голова туманится. Я представляю наказание, которое может устроить Арман. Что не представлю, все вызывает во мне волну протеста и страха. А еще я боюсь боли. С детства, потому что тогда мне доставалось больше всех. Я всегда брала вину за сестру, говорила, что это не она, а я. И наказывали меня. Вначале просто шлепали по попе, потом, когда проступки стали серьезнее, меня били ремнем. Было больно и страшно, но я упорно продолжала брать вину на себя. Как и сейчас. Я знаю, что мне достаточно сказать о сестре-близняшке, как решение Армана изменится. Он будет искать ее, настоящую виновницу.
По крайней мере, я так думаю.
— Что с тобой? — вдруг спрашивает Арман, тушит сигарету в пепельницу и подходит ко мне ближе. — На меня смотри, сказал! Что такое?
— Я… — запинаюсь и чувствую подступивший к горлу ком. — Я боюсь боли, — вдруг резко выдаю я. — Боюсь, — уже со слезами на глазах, потому что просто не могу контролировать их. Я плачу, не истерю, не кричу, лишь плачу и закрываю лицо руками, ожидая ударов.
Арман вдруг хватает меня за руки и уводит их от лица, а я сопротивляюсь, борюсь и шепчу:
— Пожалуйста…
Впервые противлюсь ему и решаю, что буду бороться во что бы то ни стало. Если и так, и так будет больно, то лучше я буду сопротивляться. Лучше, потому что тогда я буду знать, что сделала все, что было в моих силах.
— Пожалуйста… не надо.
— Ты боишься, что ли? — слышу сквозь пелену страха и затуманенного разума, а потом… потом меня крепко обхватываю мужские руки и прижимают к груди.
Он меня обнимает? Арман? Меня? Я плачу еще больше, потому что мне банально нужно это. Черт, мне нужна защита…
  
Глава 6
 
Я забываюсь и прихожу в себя из-за холода. Я не понимаю, что происходит, но постепенно угадываю потоки холодной воды, которые бьют по лицу и плечам, заливаются в разрез вечернего платья… Душ? Я резко дергаюсь, но слышу тяжелый мужской выдох, от которого цепенею больше, чем от воды.
За одно мгновение я вспоминаю себя, вспоминаю правила закрытого клуба и то, какое место в нем занимаю.
 
Мне нельзя поднимать глаза.
Мне нельзя касаться клиентов без разрешения.
Мне нельзя перечить и отказывать.
Но мне нужно быть сексуальной и зовущей.
Круглосуточно.
Вот правила, которые я услышала в первый же день, как попала в клуб Армана вместо сестры.
— Успокоилась? — грубый голос Армана приходит со спины.
Он надавливает на плечо, на которое накинуто полотенце. Он плохо контролирует силу и почти впечатывает махровую ткань в мою плоть, пока разворачивает к себе. Следом наталкивает спиной на раковину, за которую я цепляюсь обеими ладонями и пытаюсь устоять на ногах без чужой помощи.
— Да, — я киваю и чувствую, как першит в горле.
В голове до сих пор туман. Наверное, у меня впервые случилась настоящая истерика. Я смутно помню, что происходило и что делала, целый отрезок времени как будто выбросили прочь из моей памяти.
— Не тошнит? — спрашивает Арман. — Ты бледная до сих пор.
— Мне правда легче. Только в голове гул…
— Возьми.
Я поднимаю глаза на приказ и вижу, что он протягивает ко мне руку. На ней лежат две таблетки, которые кажутся крошечными на его огромной широкой ладони. Я не знаю, что это. Успокоительное? Дурь? Я медлю. Я боюсь глотать их, боюсь неправильно коснуться Армана, мои руки дрожат и я могу случайно царапнуть его, а еще мне страшно отпустить раковину и упасть.
Только Арман не отличается терпением. Он порывисто поднимает ладонь и буквально впечатывает ее мне в лицо, накрывает массивными пальцами мои губы и проталкивает таблетки в рот. Я послушно распахиваю рот и глотаю, но Арман не меняет позы. Ни на миллиметр.
Я ощущаю, как его палец проникает внутрь и касается моего языка. Он не отрывает руку и продолжает смотреть на меня сверху вниз. Изучает. Его темный взгляд заостряется и находит новые глубины в моих глазах, я чувствую его так глубоко, словно он уже проник в мои мысли и может прочитать любую из них.
Мне нечем закрыться.
От него никак.
— Что я должна сделать? — я задаю беззвучный вопрос одними глазами.
Я не понимаю его игры, но вспоминаю, что я в клубе, чтобы делать приятно мужчинам. Я касаюсь его пальца языком и медленно провожу, лаская. Будто он мой любовник, а не хозяин. В глаза Армана появляется неясное эхо, как с самого дна что-то прорывается наружу. Неуверенно, шатко… Но он не дает мне разобраться, он резко перехватывает ладонь! Проталкивает сразу два пальца мне в рот, а остальными зверски сдавливает подбородок.
Он делает мне больно, зажимая тисками. Его крепкие пальцы утыкаются в нёбо, и я едва сдерживаю спазмы. Я чувствую себя бабочкой, которой дали пару раз взмахнуть красивыми крыльями, а потом жестко насадили на иглу.
— Не играй со мной, — Арман повторяет свой недавний приказ и хрипло дышит мне в лицо.
Часто дышит.
И это не похоже на него.
Я словно выбила его из равновесия, и именно это злит его так, что он почти ломает меня.
— Я должен иметь тебя и только, — говорит со злостью. — И только, сука!
Это его правила?
Он лидер и авторитет, который может только пользовать таких, как я.
Он не будет целовать и проявлять хоть каплю нежности к местной подстилке.
Я не человек для него.
И я виновата в смерти его брата. Мне полагается месть, а не его защита.
Арман отпихивает меня и делает шаг назад. Он срывает полотенце с моего плеча и вытирает ладонь, которой только что хозяйничал в моем рту. Но это не помогает, он вновь надвигается на меня, так что я кожей чувствую, насколько он взвинчен. Он мечется как зверь в клетке, а на его лицо страшно смотреть, Арман выглядит агрессивно, даже когда абсолютно спокоен, но сейчас я инстинктивно сжимаюсь. Я не вижу его черт за злостью.
 
Его все-таки срывает. Арман резко разворачивает меня, заставляя повернуться к себе спиной, и наталкивает на раковину. Я безвольно прогибаюсь под него и ощущаю, как его ладони лезут под мое платье. Он явно решил выплеснуть злость самым простым способом.