Его невинная заложница (СИ)
Глава 30
Я задерживаю дыхание. Опускаю голову вниз, обхватываю колени и жмусь к стене, пытаясь сделать так, чтобы на меня не смотрели, чтобы не изучали своими пытливыми и похотливыми взглядами. Хочу снизить хотя бы зрительную нагрузку, потому что словесная и так вышла за все возможные пределы. Я не знаю, что Арман ответит Дикому, но предполагаю, что должен небрежно сказать “Катя, иди в душ”.
С каждой минутой затянувшегося молчания я жду именно этого. Того, что Арман прикажет идти туда, и я не смогу отказать, что придется покорно обслуживать парней и молчать, потому что может быть еще хуже.
— Я когда-то делился женщинами? — спокойно уточняет Арман.
Дикий смеется и начинает вспоминать ему как минимум троих девчонок, которых использовали толпой. Я жмурюсь и пытаюсь сдержать слезы, потому что не знаю, почему со мной должно быть иначе.
Я особенная?
Вряд ли.
— Ты берега должен видеть, Дикий, — так же ровно говорит Арман. — Я отдавал их за ненужностью — раз, два — они были не против. Катя, — он чуть повышает голос, и я поспешно встаю. — Ты хочешь обслужить парней?
Мое сердцебиение, кажется, заглушает все посторонние звуки в комнате. И даже мой голос, который с дрожью говорит:
— Нет.
— Отдыхай, — следует приказ Армана, и я вновь забиваюсь в угол.
Мужчина отворачивается и делает шаг к кровати, но я замечаю резкое движение: Дикий хватает его за руку и грозно спрашивает:
— Мы будем у шлюхи разрешения спрашивать?
Арман разворачивается, и я замечаю, как напрягается его спина, как натягиваются тугие канаты вен на руках, а все тело каменеет в одной позе.
— Я не насилую женщин.
— А может ты просто слишком сильно привязался к ней, а? Как и Дитмар пал чарами этой суки. Она же убьет тебя так же. Втерется в доверие и воткнет нож в спину.
Я хочу закрыть уши руками и ничего не слышать. Не могу слушать то, что он говорит и смотреть на то, как парни собрались вокруг и что-то поддакивают. Они или склонят Армана к тому, чтобы отдать меня, или… что будет в этом случае я даже думать не хочу.
— Я не понял, — злой рык эхом раздается в комнате. — Ты мой авторитет под сомнение ставишь?
От ледяного баса Армана я дергаюсь, мурашки пробегают по коже, а ногти больно впиваются в ладонь. Дикий всего на мгновение пасует и слегка отходит назад. Этим незамедлительно пользуется Арман, ухватывая его за горло и припечатывая к стене. Я едва не дергаюсь, чтобы закрыть рот рукой, но сдерживаюсь, крепко сцепив зубы, чтобы не заскулить. Даже приблизительно не представляю, что может произойти, если парни вокруг вдруг решат вступиться за Дикого и пойти против Армана. Это ведь возможно?
— Ты забыл? — Арман ударяет его головой о стену. — Забыл, сука, как сюда попал? Так я тебе напомню…
Арман что-то говорит ему, поворачивает голову к парням и бросает что-то резкое и им.
— Ты мне здесь бунт не разводи и понятия не путай. На мое место встать кишка тонка, — Арман сжимает руку на горле Дикого крепче, а затем отпускает и смотрит ему в глаза. — За то, что ты оспариваешь мои действия тебя придушить мало, но пока ты мне нужен.
Дикий сдается первым, опуская взгляд вниз и преклоняя голову. Я с удивлением смотрю на то, как это же делают и другие парни. Они признали его авторитет?
— Всем все понятно? Или кто-то еще выступить хочет?
Грудь Армана часто вздымается, руки свисают по бокам, а взгляд наполненный такой яростью, что я хочу побыстрее скрыться. Сейчас я почему-то не уверена в том, что он не навредит мне.
— Девка моя. И трахаю ее только я. Кому горит — всегда можно подрочить.
Это звучит грубо и ужасно, но я понимаю, что именно это всех сдерживает: признание авторитета. Каждый из парней признает решение Армана.
— Катя! — рычит, делая полуоборот ко мне. — В душ пошла!
Я поспешно встаю и срываюсь с места. За какие-то мгновения преодолеваю расстояние от кровати до душа и скрываюсь за дверью, ожидая Армана. Я не жду ничего хорошего, но не боюсь, знаю, что выйду отсюда целой и невредимой.
Он приходит через минуту, громко хлопает дверью и щелкает замком, а потом преодолевает разделяющее нас расстояние и больно целует в губы. Хватает за волосы и тянет куда-то к стене.
— Делай вид, что тебе больно, Катя. Умоляй, плачь, что угодно, чтобы они поверили, — я едва различаю его шепот, поднимаю взгляд на его злое и одновременно печальное лицо и кричу.
— Не надо! Прошу, не надо! Пожалуйста…
Я не плачу, но всхлипываю, делаю все, как он велел, чтобы там, за дверью, все поверили.
— Не надо-о-о.
— Заткнись, сука, — голос Армана звучит громко, а после следует удар о стену, от которого я не сдерживаюсь и взвизгиваю.
Я больше не притворяюсь и плачу по-настоящему хотя бы потому, что понимаю, где мы и куда нас загнали рамки. Я не уверена, что когда выйду отсюда на меня перестанут смотреть, как на ту, которую потом можно будет трахнуть. Как не уверена и в том, что с Армана больше не спросят.
Он имеет авторитет и его признали, но надолго ли? Как скоро они поймут: по взглядам, касаниям, словам, тону Армана, когда он забудется, что что-то не так. Что вместо ненависти и простого потребительства он чувствует ко мне что-то большее. Я говорю что-то еще, уже не кричу, просто пытаюсь стонать и плакать одновременно. Арман же едва сдерживается, сжимает руки в кулаки и упирается в стену. Я знаю, что и ему непросто: он разрывается между своими людьми, которых знает гораздо дольше, чем меня, и мной, которая хоть и не предавала его брата, но все-то думают иначе.
Я вздрагиваю, когда горячая ладонь Армана касается меня, не могу поверить, когда он обнимает меня за талию и притягивает к себе. Кладет голову на мое плечо и целует в шею, шепча едва слышно:
— Так нужно, Катя. Я не могу по-другому…
Я лишь киваю и закусываю губу, молча тянусь к его губам и целую сквозь слезы, потому что он единственный, чья поддержка поможет мне не сломаться. Он мой лучик света в том куске дерьма, куда окунула меня Яна. Сейчас я испытываю смешанные чувства к сестре: с одной стороны я люблю ее все так же сильно, а с другой просто не могу поверить в том, что она без зазрения совести познакомила меня с этим миром. С другой жизнью, о существовании которой я не подозревала.
Арман тянет меня к душу, стаскивает с себя вещи, вынуждает меня раздеться и затаскивает внутрь. Вода шумит, так что мне больше нет необходимости плакать, вместо этого я тихо говорю ему:
— Ты должен ударить меня.
Несколько секунд он непонимающе смотрит на меня, после чего мотает головой:
— Нет, Катя, этого не будет. Я не бью женщин, и они это знают.
— Значит, нужно поцарапать лицо о стену.
Я лихорадочно осматриваюсь вокруг, думая, как это сделать, но Арман останавливает меня, перехватывает лицо и упирается в мой лоб.
— Я сказал “нет”, Катя. Этого не будет. Я не добавлю тебе шрамов.
Глава 31
Я беспокойно сплю, хотя пытаюсь не шевелиться лишний раз. Я обнимаю подушку, как плюшевую игрушку, и прячу лицо в стенку. Стараюсь занимать как меньше места, чтобы между Арманом и мной оставалась дистанция. Он ровно спокойно дышит, но поверх его дыхания я слышу других мужчин. Не могу переключиться и это изводит меня, я прислушиваюсь к каждому шороху.
Слышу, как поскрипывают кровати или кто-то откашливается, и непроизвольно вжимаю голову в плечи. Все жду, что последуют шаги. Арман прав, вокруг слишком много мужчин. А Арман один, даже Ровный так и не появился.
Я все-таки засыпаю, выключаясь из-за усталости, и сама не понимаю, в какой момент меня перестают терзать кошмары. Наоборот, накрывает спокойствием как теплым мягким одеялом. Я веду плечами, сквозь сон ощущая солнечные лучи на коже… Так приятно….