Художник, что рисует… (СИ)

— Увы, я об этом не знаю. Они никогда не говорили о том, чем занимаются в институте. Разве что после их гибели было объявлено, что они участвовали в каком-то важном эксперименте. Хоронили их обоих в закрытых гробах, поэтому я ничего не могу сказать по этому поводу. Но после их гибели мне разрешили взять его под опеку, выделили из какого-то фонда вот эту квартиру, и назначили довольно высокую пенсию на ребенка, до его совершеннолетия. Ну и помимо этого, время от времени, давали дополнительные подарки, например на новый год, седьмое ноября, день победы. Последнее время реже, но тем не менее.
— Благодарю, вас. Скажите, пожалуйста, что вы думаете о статье, по которой осудили вашего внука?
Женщина надолго задумалась, отвернувшись в сторону окна. Барон, видимо почувствовав ее нежелание говорить, особенно в присутствии прокурора, решил дать некоторые пояснения.
— Понимаете, Елизавета Федоровна, дело в том, что ваш внук инициировался как одаренный.
Женщина удивленно взглянула на барона.
— Скажите, он умел рисовать?
Едва прозвучал вопрос, хозяйка на глазах расцвела, и поднявшись со своего места произнесла.
— Минуточку, я вам сейчас покажу.
Выйдя в соседнюю комнату, она подхватила несколько альбомов с рисунками внука, и принесла их гостям.
— Это единственное, что осталось мне от него. — Сказала она, показывая рисунки. — Иногда я открываю эти альбомы, и мне кажется, что Сёма появляется возле меня. И я будто слышу его голос, рассказывающий мне о том, как и где он видел эти сюжеты, объяснял мне некоторые нюансы, показывал какие-то особые приметы, говорящие о характерах нарисованных им людей.
Рисунков было очень много. Здесь были и виды природы, и люди, то радующиеся чему-то, то строгие. Встречались натюрморты и просто небольшие зарисовки, то ветки дерева, то огрызок какого-то плода. Ясно было одно, что нарисовавший все это действительно имел огромный талант, и всячески развивал его.
— А почему же он тогда пошел учиться на слесаря? — Удивленно спросил барон. В его деле стоит отметка о том, что он обучался у профтехучилище.
— У меня был инфаркт года два года назад, и поэтому я уговорила Семена, получить хоть какую-то профессию, чтобы не остаться без средств, к существованию, если со мной, что-то случится. Пенсия, хоть и назначена до его совершеннолетия, но там не настолько много денег, чтобы почувствовать себя обеспеченным. А так, окончив училище, он помимо аттестата получал еще и специальность. И мог спокойно либо поступить в институт, либо устроиться на работу. В общем, голодным бы не остался.
— Благодарю за разъяснение. Но вернемся к нашему делу. Дело в том, что мы не можем точно определить время инициации вашего внука. Но так как инициация все-таки произошла, то и приговор суда в его отношении считается ничтожным. Вам понятно то, что я сказал?
— Разумеется, только за три часа до вашего прихода, меня посетил наш участковый инспектор, и в приказном тоне, донес до меня сведения о том, что мой внук совершил побег, который автоматически добавил к его сроку еще пять лет лишения свободы. И он предупредил меня, что согласно какой-то там статьи уголовного кодекса и я рискую получить срок, если не доведу до властей сведения о том, где находится сейчас мой внук. Разумеется, если он вдруг появится дома, или как-то даст о себе знать.
— Даже так? Вы слышали это товарищ старший советник? — обратился барон к сопровождающему его мужчине.
— Мы обязательно проверим это, и виновные понесут наказание. — Произнес тот.
— И все же повторюсь. Дело на вашего внука закрыто, судимость будет снята, после сбора всех доказательств произошедшего. А вообще дела в отношении одаренных, рассматриваются специальной комиссией. И не имеют к советскому суду никакого отношения. Поясняю: В случае доказанного преступления, одаренные осужденные отбывают наказание в особых лагерях. Перевозка одаренных осуждённых производится по несколько иным правилам, чем обычных осужденных. Поэтому, нам бы хотелось узнать, ваше мнение о том, что произошло на самом деле, и почему казалось бы довольно сложное дело о краже со взломом, было разрешено в столь короткие сроки. А самое главное, как получилось, что вашего внука, направили отбывать наказание в город Биробиджан Еврейской Автономной области, когда по всем советским законам, не имели право удалять его дальше ста километров от места постоянного проживания?
 
— В Биробиджан? Впервые слышу.
— А, вас разве не поставили в известность?
— Нет.
— Странно, хотя в деле находится иная отметка с якобы вашей подписью.
— С того момента, как секретарь райкома Шаповалов вызвал моего внука на встречу в собственный кабинет, я его не видела. Меня даже не допустили на заседание суда.
— Шаповалов вызывал вашего внука на встречу?
— Да это произошло в начале весны этого года, точнее четырнадцатого апреля. Понимаете, я не выгораживаю внука. И в какой-то степени он виноват. Разумеется не в краже со взломом, или, что-там повесили на него, чтобы посадить в тюрьму, а скорее в своей любвеобильности. Несмотря на свой, возраст он был еще тем ловеласом. И последней его «любовью» была дочь Владимира Алексеевича Шаповалова — Катя. Насколько я знаю, до того момента как Семена осудили, Шаповалов несколько раз вызывал его к себе на разговор и всячески убеждал отступиться от его дочери, прямо говоря, что он не из их круга, и родители не видят его в качестве зятя своей дочери. Я знаю это потому, что, во-первых, у него не было секретов от меня, а во-вторых, он несколько раз обсуждал это по телефону, со своей подругой. Да и сам Владимир Алексеевич, не раз говорил по телефону со мной, угрожая, что если мой внук не оставит своих намерений, то сильно пожалеет об этом. Так что его голос я хорошо знаю. Я как могла, отговаривала внука от этого, понимая, что ни к чему хорошему это не приведет, но он упертый, как баран твердил, что они любят друг друга, и хотят быть вместе. В тот день не намечалось никакой встречи, потому что его подруга, с родителями должна была уехать в Сочи, в какой-то санаторий, а мы с внуком собирались пройти по магазинам. Семен находится в таком возрасте, что растет не по дням, а по часам. Нужно было обновить ему гардероб. На телефонный звонок ответила я. На другом конце провода, находился Владимир Шаповалов, который попросил передать трубку Семену, что я и сделала. Сёма поговорил пять минут, а затем положив трубку, сказал, что магазины отменяются, и его вызывает на беседу Владимир Алексеевич. «Опять будет уговаривать бросить Катюху.» — сказал он тогда. С того дня я его не видела.
— То есть он разговаривал по телефону не с секретарем, или кем-то другим, а именно с секретарем райкома партии.
— Именно так. Я прекрасно знаю его голос. Несколько раз, как я уже говорила, мне самой пришлось выслушать его претензии по отношению к моему внуку из-за его дочери.
Ну что ж. Все это мы разумеется, проверим. И наверное самое главное. Я не прошу, чтобы вы доносили кому-то, в том числе и мне о том, где находится ваш внук. Это излишне и к тому же противоречит любым советским законам. Но, скорее всего, после проведенной проверки, обвинения с него будут сняты, более того, если все окажется, так как я себе это представляю, вам будет положена денежная компенсация, за причиненные неудобства. Когда это произойдет. Заметьте, не «если», а именно «когда». Вас сразу же уведомят об этом. И если у вас появится такая возможность, пожалуйста, сообщите об этом внуку.
— С чего вдруг такие преференции?
— Знаете, я не совсем уверен, но если мои догадки подтвердятся то вашему внуку, скорее всего, светит титул Князя. Дар, проявившийся у него, настолько редок, что ставит его на один уровень с сильнейшими одаренными не только нашей страны, но и всего мира. Прошу простить меня за отнятое в Вас время. До свидания.
( Если после прочтения очередной главы, вы поставите лайк, и подпишетесь на автора, то очень обрадуете его и заставите трудиться еще быстрее. С Уважением Алекс)