Евгений, Джек, Женечка (СИ)

— Это шутка, да? — выговорила она скрипуче.
— Это правда, — отрезала я. — И прошу сегодня это больше не обсуждать. Я привезла к вам детей всего на пару часиков. Когда в ближайшее время получится сделать это ещё раз, не знаю.
— И почему Сомов не приехал с вами?
Я выдержала взгляд. И вопрос — даже не улыбнувшись.
— Кажется, все присутствующие знают ответ на этот вопрос. Ну а тем, кто не в курсе, достаточно того, что сегодня он работает. Вам с чем-нибудь помочь?
Да-да, с возможностью прочистить мне мозги ещё раз! Старший Димка был в городе, а младший Пашка, хоть и видел двоюродных энный по счету раз, подсел к шезлонгу и легко отвлёк от взрослых разговоров и Ярослава, и Женечку — просто заняв ее мячом, точно послушную собачку. Папа предложил включить разбрызгиватель. Становилось жарко даже под навесом, но я не подумала о том, чтобы захватить с собой сменку для детей. Только слоновье терпение для себя.
— Ты мне снова врала? — подступила ко мне мать в глубине летней кухни.
Катины свекры уехали в город, и помешать нам было некому.
— Когда я спросила тебя о причине развода, — добавила она, не получив на изначальный вопрос никакого ответа. — Ты бы о детях подумала…
Ну а чего отвечать, когда родители заранее знают нужный им ответ…
— А много вы обо мне думали, будучи родителями? Хотя бы в сорок я могу уже делать то, что хочется мне?
Последовало бессвязное бурчание. Оно было бы связным, если бы не послужной список моих родителей…
— Я не первая и не последняя мать, которая сама развелась. Но я хочу быть первой, кто прислушается к мнению ребёнка. Ярослав ещё до Жени потребовал Москву. Будет тяжело, мы переедем к нему поближе.
— И Сомов на это согласен?
— Я не хочу обсуждать Сомова и наши с ним решения.
— Надеюсь, рожать ты точно не будешь?
— Слушай, мам, вот это уж точно будет только нашим с Сомовым решением. Все, я внуков вам привезла, а не себя для препарирования.
Общение с внуками, правда, свелось к пиру горой. Выставили на стол всевозможные дары сельмага. Не забыли и про шоколадное яйцо для Женечки. Я промолчала. И вообще не говорила за столом. А отправившись за чаем вместе с сестрой, молчать себе я приказала командирским внутренним голосом.
— Ты на меня злишься? — спросила Катька, когда разговоры о погоде разбились о стену моего полнейшего молчания.
— Я не хочу портить себе медовый месяц разборками двадцатилетней давности.
— Иначе бы ты не злилась, — Катя опустила на столешницу руку, отрезав меня от двери. — Я сделала то, что просила мама. Не без удовольствия, чего скрывать. У меня был комплекс младшей сестры. Меня постоянно, до сих пор, тыкают твоими успехами.
— Ну хоть замуж ты первая вышла, — скривилась я в ответ и попыталась прорваться к двери, но Катя остановила меня новой фразой:
— Теперь я жалею, что не сказала тебе правду. Ты бы не была такой успешной с Сомовым. Так что ты все равно победила.
— Я никогда с тобой не воевала.
— За тебя воевала мать. Ты все своё отношение к нам показала тем, что в своей Москве тебе стало на всех нас абсолютно плевать.
— Это тебе на мать плевать! — огрызнулась я. — Чего она на тебя без продыху пашет?
— Ну а что ей ещё делать? Ну вот реально! Пусть будет занята варкой борщей. Отец хотя бы таксерит иногда и со своим ведром возится, а она только если с подружками по телефону потрындит. Все ж внуками заняты, никуда не выходят. Твоя вот свекровь… Бывшая, чем занята?
— В театры ходит и на выставки.
Катя ехидно закивала.
— А нынешняя?
— Понятия не имею… И мои свекрови к моим родителям никакого отношения не имеют.
— Конечно! Ты же уехала! Ты же сбросила их на меня!
— А теперь давай скажи, почему я уехала!
Почему я ушла из кухни, говорить не приходилось. Именно для того, чтобы не сказать лишнее или не опрокинуть чайник с кипятком сестре на голову. Может радоваться, мои проблемы только начинаются! С детьми, свекровями, работой, ну и… С Сомовым! Безоблачного будущего мне не светит. И права на ошибку у меня больше нет. Не девочка, полжизни прожила.
 
Так же быстро и тяжело пробежало полдня. Мы засобирались домой. Ярослав на радостях аж сам доскакал до ворот.
— Что с ногой? Все прошло?
— Почти.
Спросил-то дед, но ответил Ярослав явно мне, чтобы я не думала отговаривать его от Москвы. Пусть не боится, не стану. Навязывать ему Джека — большая ошибка. Если только в учителя.
— Давай купим тебе гитару, и ты продолжишь заниматься с Женей? Пусть даже онлайн.
— Тебе это важно?
Что-то Ярослав начал говорить совсем, как взрослый.
— Да. Мне это важно. Женя теперь не только часть моей жизни, но и твоей. Я хочу, чтобы вы хоть как-то поддерживали с ним отношения. Через гитару — самое простое. Ну а если будет тяжело, папа найдёт тебе учителя для очных занятий.
— А ты в Москву не приедешь?
Женечка спала, мы могли говорить, о чем угодно.
— Все будет зависеть от работы. Моей и Жениной. Не все так просто теперь. В денежном плане, понимаешь?
— Папа же должен платить тебе за Женьку.
— Ярослав, давай не будем про деньги. Хотя бы сейчас. Мы говорим с тобой, как взрослые. У тебя ещё кот…
— Я забыл…
— Я это поняла, — почти не улыбнулась я. — Дядя Женя кормил и кота?
— Я кормил. И собаку тоже, — почти обиделся Ярослав. — Я просто не знаю, как везти кота в поезде.
— Разберёмся. Ты мне только обязательно сообщи, если вы начнёте с бабушкой конфликтовать. Договорились?
— Этого не будет.
Вот она, детская самоуверенность и наивность.
— Очень на это надеюсь.
Дорога назад оказалась намного короче. Джек сказал, что откроет ворота и спросил про ногу Ярослава. По громкой связи, и тот сам ответил, что помощь ему не нужна. Не добавил, что «ваша», но Джек понял: ворота открыл, но встречать не вышел. Я отправила Ярослава в дом, а сама закрыла ворота и открыла в машине все двери. Жара постепенно спадала, но Женечка все равно раскраснелась даже под кондиционером. И все же будить ее я не хотела — режим сбит, так пусть хоть ребёнок выспавшаяся сидит с нами до полуночи. Самой нужно было пройти в дом. Странно, что Джек не вышел мне помочь. Наверное, разбирается с Ярославом и его ногой. Только бы не завёл старые песни о главном — то есть про Москву.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Скорым шагом я взошла на крыльцо и замерла. Не узнать ботинки, которые сама же и заказывала в сети, я не могла.
— Не зайдёшь?
Джек наконец-таки вышел ко мне. Соизволил. Или его отпустили.
— Что он тут делает? — отчеканила я.
— За сыном приехал, что он ещё может тут делать?! Позвонил мне, и я сказал, что самому Ярославу будет трудно. Дал ему выбор: либо ты привозишь ребёнка, либо он сам приезжает, потому что одного Ярослава я не отпущу.
Самоуправство, да?
— Откуда ты взял его телефон? — отчеканила я.
— Я же сказал, что он сам мне позвонил. Ярослав, наверное, дал ему мой номер.
— И ты на ходу придумал…
Я сама замолчала или все-таки Джек меня перебил…
— Что именно? Я тебе билет в Москву ещё вчера купил. Сейчас поменял на сентябрь. Ты же все равно поедешь…
— А ты все равно будешь делать все, как хочешь?
Сердце колотилось. Я поглядывала на дверь и прислушивалась: ни шороха, ни звука. Даже собака не облаяла хозяина… Ну и хозяйку, меня… Впрочем, я привыкла к Берькиному лаю, так что могла и не заметить его, паркуя машину.
— Я буду делать все, как надо. Без твоих игр в самостоятельность. Не вмешивайте в ваши личные проблемы детей. Кстати, он достаточно адекватен, чтобы выстроить с ним нормальные отношения. Так ты войдёшь в дом или ему лучше самому к тебе выйти?
 
И что, что я должна на подобное ответить? Вот только Матвеева мне сейчас не хватало.
— Женя спит. Пусть приходит в машину.
Ну хоть без крика обойдёмся тогда. Возможно…
  
65. Козел