Отверженный VIII: Шапка Мономаха (СИ)

— Это хорошо, что готова, сотрудничество всегда лучше конфронтации, — сказала бабушка. — Но чтобы нам быть до конца уверенными в твоей искренности, я немного подстрахуюсь.
Княгиня Белозерская вытянула в сторону Айше правую руку открытой ладонью вперёд, и негромко начитала какое-то заклинание, после чего глаза у восточной красавицы помутнели, а лицо приобрело отрешённое выражение.
— Оденься! — приказала бабушка.
Айше покорно встала с дивана, сбросив с себя плед, и надела униформу охранницы.
— Сейчас я и этот молодой человек, — бабушка указала рукой на меня. — Будем задавать тебе вопросы, а ты будешь на них отвечать. Если ты попробуешь хоть что-то утаить или обмануть нас, я тебя убью. Мои слова тебе понятны?
— Да, — ответила Айше.
— Отлично. Тогда скажи мне, как тебя зовут и на кого ты работаешь?
— Меня зовут Айше Доган, я работаю заместителем директора Стамбульского Государственного музея, господина Чакыра.
— Я спросила, не где ты работаешь, а на кого, — уточнила бабушка и повторила вопрос: — На кого ты работаешь?
— На господина Чакыра.
— Ты знаешь этого молодого человека? — спросила бабушка, кивнув на меня. — Кто это? Как его имя?
— Я не знаю его имя, — ответила Айше.
Это был очень неожиданный ответ, я аж растерялся. Айше не могла соврать, но почему тогда она так ответила?
— Ты видела его раньше? — спросила бабушка.
— Да, — ответила Айше.
— Почему ты тогда говоришь, что не знаешь его имя?
— Мне представили его как барона Роберт фон Циммерна, но я не уверена, что это его настоящее имя.
Допрос под ментальным давлением имел свои минусы — одним из них было то, что допрашиваемый слишком прямо воспринимал вопросы. Но зато, если подобрать вопрос правильно, можно было не сомневаться в честности ответа.
— Почему ты не уверена, что это его настоящее имя? — спросила бабушка.
— Потому что знаю: он не тот, за кого себя выдаёт, — ответила Айше.
— Почему?
— Он прибыл не для изучения искусств, а с другой миссией.
— С какой?
— Я не знаю.
— Скажи мне всё, что знаешь о нём и его миссии.
— Знаю, что в группе студентов из Священной Римской империи прибыл агент российских спецслужб с заданием отыскать что-то ценное в Стамбульском Государственном музее.
— Что именно?
— Не знаю.
— Хорошо. Но откуда ты знаешь, что он должен что-то отыскать?
— Мне дали задание, это выяснить.
— Кто дал тебе это задание?
— Господин Штольц.
Тут уже удивилась даже бабушка.
— Погоди-ка, — сказала она. — Ты работаешь на Чакыра или на Штольца?
— Я работаю на господина Чакыра, но иногда выполняю поручения господина Штольца. Но я на него не работаю.
— А зачем тогда выполняешь его поручения?
— Он очень хорошо платит.
— Кто поручил тебе убить его? — спросила бабушка, опять указав на меня.
— Никто.
— Как никто? — возмутился я. — Ты пыталась меня убить!
— Нет, — возразила Айше. — Я должна была тебя нейтрализовать.
— Кто поручил тебе это?
— Господин Штольц.
— А о чём ты тогда разговаривала с бароном фон Лангерманом? — спросил я.
— Я не знаю, кто это, — ответила Айше.
— Фон Лангерманом? — удивилась бабушка.
— Да, — ответил я. — Она встречалась с фон Лнгерманом и о чём-то с ним говорила.
— Я не знаю, кто это, — стояла на своём Айше.
— Это тот мужчина с тростью, с которым ты разговаривала возле гардероба.
— Это был господин Штольц.
Ситуация потихоньку прояснялась: фон Лангерман выдавал себя за некоего Штольца, каким-то образом он выяснил, что я прибыл в Стамбул с миссией от Романова и пытался выяснить, что это за миссия.
— Зачем Штольцу нужно было меня нейтрализовать? — спросил я.
— Чтобы допросить, — ответила Айше.
— С какой целью?
— Чтобы узнать, что ты искал в музее.
— Но ведь это должна была выяснить ты.
— Я не смогла. Не успела.
— Не успела? — переспросил я.
— Не успела.
— Так! — громко произнесла бабушка. — Я уже устала это всё слушать. Как я понимаю, этот Штольц что-то задумал, а ты ему помогала. Расскажи мне всё, что ты знаешь во всех подробностях. Что он задумал? Что ты должна была сделать? Что пошло не так? Расскажи мне всё!
 
— Господин Штольц велел мне выяснить, каким экспонатом в музее интересовались русские спецслужбы. После чего он собирался выкрасть этот экспонат, и я должна была подготовить всё для того, чтобы подозрения пали на русского агента, называющего себя бароном фон Циммерном.
— И что ты для этого сделала?
— Я обеспечила русскому агенту возможность попасть в музей, где он брал в руки различные экспонаты. Это всё записалось на камеры видеонаблюдения. Если бы я смогла выяснить, за чем он приехал, ночью бы нужный экспонат выкрали, и все подозрения пали на агента.
Тут до меня дошло, почему во время посещения музея Айше так часто отходила от меня — чтобы при просмотре записей сложилось впечатление, будто она не видела, как я беру экспонаты в руки. Ну и стало понятно, что никакого своего охранника не было; точнее, он был, но в его обязанности входило записать, как я беру в руки экспонаты, а утром предоставить эти записи полиции.
В принципе картинка сложилась: каким-то образом фон Лангерман узнал об интересе Романова к одному из экспонатов музея; затем они с Айше придумали хитрый план, но из-за того, что я в музее брал в руки всё подряд, девушка в итоге не смогла понять, что же мне было нужно. И всё пошло не по плану.
Айше рассказала об этом фон Лангерману, и тот решил меня допросить, чтобы выяснить, за чем я прибыл, и успеть выкрасть это из музея до того, как утром проверят записи камер. Барон выдал Айше магический кинжал и велел меня нейтрализовать. Однако у неё не получилось. Чудом не получилось.
Конечно, вопросы ещё оставались, например, кто из наших спецслужб «слил» информацию фон Лангерману, но в целом всё было понятно. И ещё было понятно, что в любой момент ко мне в номер мог прийти барон, чтобы меня допросить. Этот момент я решил прояснить и спросил:
— Где Штольц собирался меня допрашивать?
— В твоём номере, — ответила Айше.
— Когда?
— После того, как я сообщила бы ему, что ты готов к допросу.
— А ты действительно собиралась сначала переспать со мной?
— Это настолько важно? — с ехидцей в голосе поинтересовалась бабушка, не дав девушке ответить. — По существу ещё вопросы есть?
По большому счёту я выяснил всё, что было мне нужно в этот момент. Оставалась непонятна лишь роль баронессы фон Мальтиц во всём этом деле. В то, что она ни к чему не причастна, я не верил — очень уж она была навязчива. И ещё хотелось знать, замешал ли в этом директор музея.
— Какое отношение имеет Каролина фон Мальтиц к тебе и господину Штольцу?
— Никакого, — ответила Айше.
— Ты знаешь, почему она так настойчиво добивается моего внимания?
— Нет.
— Что ты можешь о ней сказать?
— Эта девчонка меня сильно раздражает.
— Чем?
— Она путается под ногами и мешает мне выполнять задание.
— Причастен ли господин Чакыр к тому, чем вы занимаетесь со Штольцем?
— Нет. Он не знает, что я сотрудничаю с господином Штольцем.
— Это ты рассказала Штольцу, что Романов хочет что-то выкрасть из музея?
— Нет, он и без меня об этом знал.
— Кто ему об этом рассказал?
— Этого я не знаю. Кто-то из русских.
Ответ мне не понравился; похоже, в окружении кесаря или в спецслужбах был предатель или вражеский шпион. Стоило как можно быстрее рассказать об этом Александру Петровичу.
— Штольц догадывается, что именно нужно Романову? — задал я ещё один вопрос.
— Он полагает, что Романов ищет спящий артефакт, — ответила Айше.
— У меня вопросов больше нет, — сказал я бабушке, и та сразу же сняла с нашей пленницы заклятие.
На лице Айше снова появились эмоции — преобладал среди них испуг.
— Ты помнишь, о чём мы сейчас говорили? — спросила бабушка.