Хозяйка дождей и ветра (СИ)

— Против вот этой моей… безотказности?
— Помогай тем, кому в самом деле нужна помощь.
Да, папа, ты прав. Я и сама привела Лою к этому выводу.
— Много людей пропадает, Лоя, хотя ты этого, возможно, не знаешь. Очень много, и среди них множество стариков. Поэтому — да, карательные меры к родственникам, которые по разным причинам не отдают своих близких в медицинские центры, может, жестки, но необходимы. Несмотря на все эти причины, родственники не обеспечивают старикам должный уход, а ведь это не только еда и одежда. Это забота, присмотр, часто непрерывный, к этому мало кто в конечном итоге готов. Очень маловероятно, что у этой старушки оказался бы боевой пистолет, но вдруг?
И опять ты прав. Ты мне действительно нравишься, я хотела бы стать твоим другом. Это ведь совершенно нормально — хотеть, чтобы твой отец был твоим другом, пусть ты знаешь этого отца всего пару дней?
— Я постоянно стремлюсь угодить тем, кто может меня оценить, но не вижу, что происходит за пределами моего круга, так? Ты об этом? — предположила я. Пусть он подтвердит сейчас или же опровергнет. — Я хочу оправдывать ожидания других людей, я хочу заслужить от них одобрение, но ничего не предпринимаю, если эти люди — первые встречные и я больше их никогда не увижу? Папа, а откуда у меня этот страх?
— Страх? — непонимающе переспросил отец. Он даже планшет отложил, что, как я уже знала, у него высшая степень заинтересованности в разговоре.
— Как у матери. Почему она не стала хирургом, как Катарина?
— Вот ты о чем, — отец поднялся, прошел к двери и закрыл ее, потом вернулся к столу и сел. Я вздохнула: он не хотел, чтобы нас случайно услышала мать, и была с этим полностью согласна. — Не знаю, я не настаивал, чтобы она работала, если она решила иначе. Но мне казалось — хирургия это нечто, что требует полной самоотдачи сейчас и никогда — завтра, если мы говорим о каждом пациенте. Ты полностью выложишься в этот день, в этот час, чтобы спасти чью-то жизнь, а завтра вы друг о друге уже не вспомните. У него не останется воспоминаний, а у тебя будет кто-то еще и не один, каждый день, потому что это твоя работа. Каждый день заслуживать одобрение нового человека? Наверное, это сложно для тех, кому это жизненно важно. Пока не ты выросла, мать тоже была такой и приучала тебя с самого детства к служению людям.
Прислуживанию, поправила я, но вслух ничего не сказала. «Служить бы рад…» — великая русская классика.
— И говорила, что сегодня моя помощь была недостаточна даже там, где человек вполне мог справиться сам? Как эти дети, вещи, которые мне надо перевезти, Микки, с которым надо позаниматься? Потому что потом одна знакомая скажет другой, что без меня нельзя обойтись, но это просто усилие, несложное, в самом деле, не такое, как вытащить человека с того света. А если не выйдет?
— Я не ожидал, что однажды ты это поймешь.
«Потому что мать сделала все, чтобы ты никогда так не думала». Отец недоговорил, но мне вполне хватало опыта закончить начатую чужую фразу.
— Я хочу делать свою работу. Совершенствоваться. И ты прав, и Лоренс прав тоже, мне надо писать диссертацию.
И больше смотреть по сторонам, потому что те, кому особенно нужна помощь, о ней почти никогда не кричат. Сегодня я — или, может быть, Лоя — совершила по-настоящему важный поступок. Не без глупостей, не без ошибок, но я не облегчила существование очередной надоедливой наглой персоне, которая не умеет организовывать собственный быт, а помогла человеку, который даже не понимал, в какой опасности он находился и какой вред мог причинить людям.
Наверное, я могу гордиться собой?
Я обняла отца, и он не был против. А я была рада, что у меня все-таки есть здесь близкий человек, к которому я могу прийти и узнать, как лучше.
Остаток вечера я посвятила образованию и общению с подписчиками. Пост про потерявшихся людей вызвал куда больше отклика, чем все погодные истории, кажется, вместе взятые. Если раньше комментарии были скупыми и выражали восторг больше смайликами, то сейчас я не успевала читать и отмечать самые интересные. Подписчики рассказывали свои случаи, спорили друг с другом, пришел даже специалист с подтвержденным аккаунтом поисковика государственного спецотряда и сообщил интересные сведения, которые тоже вызвали резонанс, да и само количество подписчиков увеличилось почти на триста человек, а репосты превысили мои самые смелые прогнозы.
 
Уже перед тем, как отложить смартфон и лечь спать, я добавила специалиста-поисковика в друзья. Не помешает, подумала я. Лоя была зациклена на одобрении от других людей, а я хочу по старой привычке быть довольной самой собой. Его совет, да и просто блог, может оказаться полезным.
И когда я об этом подумала, мне показалось, что Лоя согласилась со мной. Но, может, это был уже эффект окутывающего меня сна.
  
Глава 15
 
— Лоя? Ты сегодня будешь вовремя?
Я подняла голову от чашки кофе. Мать нависала надо мной как призрачная угроза, и ничего хорошего я от нее не ждала. Выражение ее лица говорило о многом.
— Не знаю, — честно ответила я. — Может, да, может, нет. У меня такая работа. Ненормированный график, так что как выйдет.
К моему удивлению, ночью мне снилась… Лоя. Она словно очнулась, ожила, и сны — их было несколько, один за одним, они были яркие, будто мои собственные воспоминания — сны были о ней. Вот она, совсем маленькая девочка, идет с отцом в зоопарк — красота какая, обязательно надо и мне сходить, — вот ее первые проекты в школе, вот она выигрывает первую олимпиаду, вот ее путешествия — море, горы, синяя пропасть озера в ущелье, пещера, туристическое место, конечно, подсветка со всех сторон и зловещие сталактиты и сталагмиты, но все равно атмосферно, вот она студентка и получает очередной грант.
И ничего, совершенно ничего о других людях. Будто Лоя спрашивала меня — а как же я, я ведь тоже имею право восхищаться сама собой, рассказывать о себе, гордиться тем, кто я есть? Конечно, ты можешь. Ты, Лоя Линарес, можешь гордиться собой куда больше, чем я, Регина Виннер. Потому что у нас были равные старты, но разные семьи, и твой отец только вчера понял, что ты ему не только дочь, но и друг. Или ты, которая теперь я, ему друг, и я не стану спрашивать, почему ты не пыталась стать ему другом, Лоя.
И мать была некстати, я смаковала эти сны, перебирала, как бесценные фотографии, и видела как в зеркале смущенную улыбку Лои.
— Но ты не дежуришь?
Я помотала головой. Лоя по доброте душевной успела избавить меня от этих мук, отдежурив за полгода за весь отдел не по одному разу, и ее просто не поставили бы на смену — программа не даст, не позволит режим рабочего времени. Ох, Лоя, Лоя… Я обещаю, что сделаю тебя счастливой, и не так, как это вижу я, я позволю тебе выбирать самой, но стану твоим учителем. Пожалуйста, будь прилежной ученицей, нам обеим это поможет.
Как договориться с собственной личностью номер два, не привлекая внимания санитаров.
— Отлично, — кивнула мать и села рядом со мной. — Нужно помочь Изабел — ее дочери надо написать какие-то эссе к экзамену, а то она опять не поступит.
— Мам. — Ты испытываешь мое терпение. — Я этого делать не буду по ряду причин. Первая — если дочь Изабел такая набитая дура, то ей не место в высшем учебном заведении. Толку от нее все равно не будет. — Я вспомнила Кейру. — Или будет все еще хуже. Вторая причина — после работы я хочу отдыхать. Да, я уже поняла, что ты обещала. Пусть эта бестолочь, в смысле Изабел, наймет своей бестолочи-дочери репетитора.
— Тебя как подменили, — сквозь зубы сказала мать.
Да, так и есть, хотя отец, кажется, этим доволен. А еще я словно со стороны видела себя-Лою, такую бесконечно удивленную и обрадованную — «а что, так тоже можно было?» — еще как, девочка, еще как.
— Мам, ты взрослый человек, — вздохнула я и одним глотком допила кофе. — Вот как ты можешь раздавать обещания, которые будешь выполнять не ты? И потом, подумай, что вместо дочери Изабел может быть кто-то такой как я. Который поступил бы на это место заслуженно.