Хозяйка дождей и ветра (СИ)

Черт, черт, черт! Машину тряхнуло. Камень? Колесо? Какая разница! Я пыталась выкрутить руль — нельзя было этого делать! Колеса сразу потеряли сцепление с дорогой, меня потащило куда-то под встречную фуру, надсадно орал клаксон…
Удар.
Нет, ничего не произошло. Я какое-то время сидела, пытаясь понять, куда я все-таки въехала. Подушка безопасности не сработала, в салоне было темно, и только лобовое стекло все еще заливало водой, словно я ухнула с моста прямо в реку.
Но нет здесь никакой реки и озера тоже нет. По обеим сторонам дороги поля и редкие кусты и деревья. В одно из них я, наверное, врезалась.
Черт, черт, черт.
Машину жалко. Я заходила в салон с гордо поднятой головой. Кредиты? Беру за наличные! Не надо мне «вон ту красненькую», вы поняли, кто к вам пришел? Да-да, та самая Регина Виннер — нет, это фамилия, не псевдоним — которая «Блог о правде». Стоимость рекламы… вам лучше не знать. Никакой политики, никакой лести.
Так как и когда это все началось? Сама не скажу уже точно. Я ведь была совершенно обычным, как и все, человеком. Перебивалась всякой фигней, пока однажды не написала отзыв о турфирме, с которой первый раз съездила в Турцию. Да этот мой тухлый блог прочитали-то только друзья?.. Все тридцать русскоязычных, которые тогда у меня были?
Правду говорить легко и приятно. Что же, теперь я скажу ее сама себе в лицо. Котик, ты заигралась во всемогущество. Да, есть чем гордиться, и ты не киношник, гордо бредущий в хостел, который даже местная гопота обходит на всякий случай седьмой дорогой. Ты не киношник, гордо бредущий в хостел под присмотром оператора, ассистента оператора, вон того мужика, который следит за рейтингом, сценариста, который ненавидит вон того мужика, который следит за рейтингом, и еще целой кучи народа, которая вне трансляции вместе с тобой будет спать во вполне нормальной «четверке» с «кинг-сайзом» и санузлом. Просто потому, что никому проблемы за рубежом не нужны, а консул может быть злым и весьма убедительным. Да, есть чем гордиться, моя правда правдивей правды других…
А еще говорят — не дергай удачу за хвост. У меня в активе теперь минус полтора миллиона. Вперед за новой рекламой.
Оплакивать провал можно хоть до утра. Я выругалась и сунула руку к замку ремня. Где он, черт его побери, был же здесь. Но замка не было.
Я потянулась к рулю. Очень скверно, его, кажется, при аварии вырвало, но куда отнесло — непонятно, если все кругом цело. Зато как-то неожиданно я нажала какую-то кнопку и поняла, что ремень безопасности меня отпустил. Стало легче дышать и сложнее думать. Я не занималась машинами, вот общественным транспортом — да, но не могла же я упустить момент, когда безопасность дошла до того, что руль со свистом при аварии пропадает, а на панели появляется тревожная кнопка?
С гудящей от волнения головой я открыла дверь и выпала в белый зал.
  
Глава 2
 
Галлюцинации, сообразила я. Просто бред, причем в самом прямом смысле этого слова. Авария оказалась серьезнее, чем я предполагала. И поэтому улыбнулась человеку, который подал мне руку. Может быть, это врач скорой помощи.
— Неплохо, неплохо, — заметил он, помогая мне стоять и не падать. Ноги подкашивались. — Но лезть в глаз урагана не следовало. Выключите орошение, не расходуйте зря ресурс!
Это он крикнул людям в синей форме, и я проследила взглядом, к чему они дружно направились. Нечто, очень похожее на средство передвижения в мультиках про Алису Селезневу, не машина, не спидер, как в «Звездных войнах», что-то среднее, и переднее стекло заливает водой.
— Ну, пойдем? — пригласил меня мужчина. Вид у него был профессорский. А меня накрыло чувство дежа-вю.
Но я была не настолько наивна. Это ошибка мозга. Непатологический тип такого загадочного состояния характерен и для совершенно здоровых людей, особенно если они часто путешествуют. Частота дежавю уменьшается с возрастом — это-то могло бы немного утешить, пусть не настолько почтенны мои года, только вот… это было не просто ощущение того, что я все это однажды видела, потому что я узнавала и зал, и людей. И даже вспомнилось официальное название транспорта — телешифтер.
 
— Ты такая чудесная, Лоя, — подлетела ко мне какая-то дамочка… Роза? — На тебя всегда можно рассчитывать!
— Да, да, — подтвердил мужчина. Его имя никак не всплывало в голове. — Какое счастье, что вы есть в отделе осадков!
Я закрыла глаза.
— Тебе плохо? — защебетала Роза. — Ой, солнышко, пойдем, попьешь водички!
«Я тебя сейчас прямо в этой водичке и утоплю, — хотела сказать я, — вон в той луже, которая натекла с телешифтера». Но Роза уже волокла меня за руку по залу, восторженно вопя, какая же я молодец. Пока я пыталась понять, что вообще происходит, она впихнула меня в какую-то комнатку.
— Вон кулер, — чирикнула Роза. — Сама нальешь? А то у меня дел полно!
— Знаешь что? — до неприличия кротко сказала я. — Налей мне воды сама, пожалуйста, руки не отвалятся! Или ты ими способна только фигню творить?
Роза порозовела. Потом захлопала глазами. Я скривила губы: ну да, если странное подсознание меня сейчас не подводит, я моталась черт знает куда именно потому, что эта самая Роза неверно рассчитала силу сдвига земной коры.
И где взаимосвязь?
— Рыба моя, — продолжала я, дивясь тому, что подсовывает мне память, — чем ты делала расчеты, если у тебя сдвиг коры привел к урагану? Нет, — вскинула я руки, — уволь, я даже вникать в твои косяки не стану, пусть в этом копается отдел контроля качества!
Во время моей тирады в комнатку сунулся какой-то парень, открыл рот, закрыл, вышел, пятясь. Глаза у него были как плошки. Роза наконец очухалась, выпучилась, надула губки. Или начнет реветь, предположила я, или валить с больной головы на здоровую.
— Как тебе вообще не стыдно! — А, нет, «я еще и виновата?» — тоже вариант. — Я попросила тебя о помощи, ты что, меня теперь вздумала попрекать? Я же на тебя так рассчитывала!
Я преспокойно наливала в стакан воды. Так же спокойно выпила. Мне было плевать на истерику Розы — самой бы не сорваться сейчас.
— В следующий раз, — сказала я и сунула Розе пустой стакан в руки, — рассчитывай на себя, ага? И считай по возможности головой, а не тем местом, которым ты перед парнями крутишь. Не справляешься — увольняйся. В отдел кадров я тебя провожу.
— У тебя совести нет! Какая же ты все-таки дрянь! — донеслось мне вслед, но я уже вышла из комнатки и закрыла за собой дверь.
Какая в моей работе может быть совесть? Недоливают, обсчитывают, выдают хронический овербукинг. И все это потому, что у всех голодают дети и всем кредит нечем платить. Но, господа, давайте серьезно, какого черта из-за того, что вы не умеете рассчитывать собственные возможности, должны страдать те, кто заплатил вам свои кровные за услугу? Я остановилась, пропуская двух парней, которые тащили металлический ящик, и потерла лоб рукой. Мне надо переодеться и… забыть, кажется, о своей прежней работе.
Что это? Посмертие? Другой мир? У меня точно новое тело, оно моложе, гибче, легче килограммов на десять. Не то чтобы я была плюс-сайз, обычный сорок шестой, но кости, что называется, рабоче-крестьянские, несмотря на «интеллигенцию», как мою семью называли при СССР. При росте метр шестьдесят пять размер ноги сорок… я посмотрела на новые ножки. Тридцать седьмой? Узенькая изящная стопа. Потому что прежние были такие лапы — можно в Египте ласты не брать.
Мне мало лет. Двадцать пять, может, чуть больше. У меня длинные волосы — густые. Я чувствую эту копну, хоть она и заколота. Меня зовут Лоя — красивое имя. И я — инженер отдела осадков. Сюда пустить дожди, сюда легкий ветер, чтобы запланированные дожди пришли сами, о, пропасть, не рассчитали, тут опять началось пекло…
У меня есть отец и мать… черт…
— Лоя? Ты как? Все в порядке?
Я открыла глаза. Разумеется, нет. У меня там — тебе не понять где — остались отец и племянник. У меня там все осталось… Но парень смотрел на меня вроде с сочувствием. Ты кто?