Последний остров (СИ)

Так оно и оказалось. Отряд осторожно приблизился к одиноко стоящей ржавой машине.
Агей с удивлением рассматривал это странное транспортное средство. Нечто подобное он видел на картинках в старых книжках.
Мощный капот, стальной бампер, широкие колеса. Водительская дверь, раскрытой висела на одной петле. Внутри кабины они увидели рассохшийся руль и приборную доску с непонятными круглыми циферблатами. Все с интересом смотрели на четыре двери и небольшой кузов в задней части машины.
Несмотря на то, что корпус был весь ржавый, а шины давно рассохлись, машина внушала уважение.
— Ну да, — сказал Жерех. — Видимо, это и есть бандитская машина. Я видел в Перголо машины. Примерно такого вида. Тут вот крыша есть, а там также без крыши были. А эта, конечно, крутая. В самый раз, чтобы по пустошам кататься. Смотрите, какие у нее были широкие колеса! — он показал на почти бесформенные, рассохшиеся шины.
Рядом с автомобилем, на земле лежал бесформенный и почти полностью сгнивший кусок брезента. Судя по торчащим из-под него металлическим трубкам, когда-то это была палатка.
— Смотрите! — подал голос Коляныч.
Он что-то поддел ногой. Из травы выкатился желтый человеческий череп.
— Интересно, — пробормотал Жерех.
Агей поспешно отвернулся от костей и его взгляд упал на старика. Тот ласково провел рукой по капоту машины, словно поглаживая ее.
— Ты чего, дед? — удивленно спросил Добер, тоже заметив этот жест.
Старик вздрогнул.
— Хорошая штука, — сказал он, словно оправдываясь, — я слышал о таких. Была бы у нас такая машина, мы бы Пустошь за считанные дни преодолели бы.
— А что, — заявил стражник. — Будем в Пустоши, посмотрим еще. Если там бандитов полно, то почему бы, не отбить у них одну? А? Как вы на это смотрите?
Коляныч ничего не ответил, но посмотрел на стражника насмешливым взглядом, как смотрят на глупых детей и сказал:
— Вы лучше вот сюда посмотрите!
Он показал на пробоины в корпусе машины.
Агей только сейчас обратил внимание не то, что кое-где в ржавом корпусе виднеются небольшие круглые пробоины. Пули! По машине стреляли, понял парень.
"— Попробуй, отбей такую машину у бандитов, раз у них с оружием все в порядке", — подумал он.
Немного отдохнув рядом с этим мертвым транспортным средством, беглецы продолжили путь.
В шесть часов вечера устроили большой привал, чтобы поужинать и до ночлега совершить рывок до канала. После еды Елизар опять включил радио. Послышался мужской голос, сообщавший о сбежавших рабах. Прислушавшись, Агей быстро понял, что это опять говорят про них.
— Слышите! — с удивленным лицом поднял вверх руку Жерех. — Это сам Рамос объявление делает!
— Да, он, — кивнул Коляныч. — Не поленился, сам сообщает…
Агей слышал голос капитана, про которого так много слышал, с каким-то благоговением. Остальные также внимали с сильным вниманием на лицах.
Между тем, капитан называл цифры с координатами и говорил, что беглецов следует искать на границе Великой Пустоши.
— Да. Наш Рамос настоящий псих, — пробормотал Жерех, обращаясь к Колянычу. — Похоже, у него теперь идея-фикс, тебя поймать. Я таких сумасшедших уже видел — он тебя до конца жизни ловить будет…
Неожиданно в эфир вклинился другой голос, который перебил капитана.
— Капитан! — говорил уверенный голос. — Я бы тебе не советовал тебе и твоим ублюдкам заходить в Пустошь.
— Это кто гавкает? — прорычал Рамос.
— С тобой не гавкает, а говорит Сегрегор — хозяин Пустоши. Так что имей в виду: мои границы начинаются после канала. Как только ты или твои уроды пересекут, его, имейте в виду, отсюда вы живыми не выйдете. У нас нет рабства, но для тебя, капитан, я сделаю исключение.
В ответ раздались грязные проклятия. Капитан ругался так бешено, что Агей даже немного испугался.
— Ну и ну, — проговорил Жерех. — Не повезло нашим ребяткам на "Дрифте". Не хотел бы я попасться ему под руку, когда он в таком состоянии.
Коляныч кивнул.
— Да он в бешенстве. Никогда не слышал, чтобы он так ругался.
 
Снова послышался голос Сегрегора. Не обращая внимания на ругню капитана он говорил стальным голосом:
— Предупреждаю всех так называемых "охотников". В Пустоши действуют мои законы и правила, так что хорошо подумайте, прежде чем соваться к нам.
Он замолчал и в эфире остался только ругающийся капитан. Старик выключил радио.
— А кто это такой, Сегрегор? — спросил библиотекарь.
— Это один из самых главных бандитов, — пояснил старик. — Я часто слышал его переговоры по радио. Тот еще душегуб.
— Странно, — заметил Жерех. — А вроде он разумные вещи говорит и вполне достойно.
— Все они хорошо говорят, — пробормотал старик, отключая радио.
— Почему этот Сегрегор назвал себя хозяином Пустоши? — спросил очкарик Елизара. — Он и правда ей командует?
— Великая Пустошь большая, — хмыкнул Елизар. — Огромная. Вряд ли один человек сможет ей командовать. Но про Сегрегора я часто слышал про рации. Он и правда весьма крупный бандит и контролирует большую территорию.
Старик обвел взглядом парней.
— Но только вы не думайте, что его люди там под каждым кустом сидят. Бандиты ездят по дорогам. Если будем осторожны, то легко избежим встречи и с Сегрегором и с его подручными. Те люди в Городище, которые пришли из Пустоши, много дней шли там и не Сегрегору, ни другим бандитам не попались. Раз могли они, сможем и мы…
Солнце уже ощутимо склонилось над горизонтом, когда путники, наконец, вышли к каналу.
Уже на подходе к нему, Агей увидел впереди темную полосу, которая при приближении оказалась полем высоких растений. Почему-то его вид вызывал у товарищей беспокойство. Быстро шагая, все путешественники вертели головами, разглядывая поле, расстилавшееся перед ними и которое тянулось в обе стороны, насколько взгляд хватало — от горизонта до горизонта.
Коляныч даже остановился, достал бинокль и некоторое время смотрел на полосу растений, хотя заходящее солнце било ему прямо в глаза.
— Вроде это кукуруза, — удивленно сказал он, посмотрев на старика.
Тот в ответ лишь удивленно пожал плечами.
Быстрым шагом путники двинулись дальше и скоро достигли канала, который являл собой несомненно древнее сооружение, оставшееся со старых времен.
Сложив вещи на землю, Агей с товарищами встал перед небольшим бетонным бордюром, который был высотой по колено и шириной около полутора метров.
Этот бордюр тянулся вправо и влево, насколько глаз хватало — идеально ровный, словно линейка. Такой же бордюр тянулся по другой стороне канала, в двух десятках метров от них. Между этими бордюрами начинались пологие бетонные стены, спускавшиеся в канал. Интересным тут было то, что канал был более чем на половину заполнен водой.
За каналом, метрах в десяти, стеной стояли заросли кукурузы. Агей читал про них в книгах, но видел впервые и был очень удивлен. Он не ожидал, что кукуруза такая высокая — более трех метров в высоту.
— Я даже не знаю, что и сказать, — нарушил молчание Елизар. — Когда я тут был в последний раз, то канал пустой стоял, и вот этого всего не было.
Махнув рукой, он указал на заросли.
— Да и вообще, сколько я слышал в поселке… Все, кто приходил из Пустоши упоминали канал, но никто даже не говорил про воду.
— Погодите-ка! — подал голос Жерех, который во время речи старика стоял на бордюре, вытягивая шею, и даже несколько раз подпрыгнул, глядя на другой берег.
Никто не успел опомниться, как бывший раб быстро разделся догола и побежал по бетонному берегу канала к воде. Пробежав пять метров, он достиг кромки воды и попробовал ее ногой.
 
— Теплая! — обернулся он товарищам. — Прям, парная!
— Погоди, Жерех, — спокойно сказал Коляныч. — Ты чего делаешь?
— Я сейчас! — откликнулся тот и бросился в воду.
Не умеющий плавать Агей завистливо смотрел, как бывший раб всего в несколько гребков преодолел водную преграду и оказался на другом берегу. Оставляя на бетоне мокрые следы, Жерех поднявшись по бетонному слону наверх, он остановился на бордюре и зачем-то посмотрел на землю там. Через несколько секунд он обернулся и побежал назад.