Книга, в которой слишком много меня (СИ)
- Звучишь, как моя мама, — ворчу я и снова хватаюсь за телефон — точно ведь, маме еще не писала сегодня! — а потом задумываюсь. — Нет уж, пошли по наклонной — туда нам и дорога. Арабиата?
- Это как? — живо заинтересовывается Денис, и я запоздало вспоминаю, что инициатива наказуема.
С красноречием все еще проблемы, и я бесцеремонно тесню гостя с кухни, решив, что проще показать, чем объяснить. Денис не поддается — и в наказание остается чистить помидоры от шкурок, пока я лью на чугунную сковороду томатную пасту и оливковое масло. Полка со специями сегодня все-таки становится чуточку свободнее, а вот полку с макаронами мне еще разгружать и разгружать.
Потом мы сидим в комнате, залипнув в очередной сериал, и дружно запиваем пасту молоком: с перцем я переборщила, но переделывать лень — обоим. Я приваливаюсь плечом к Денису. Мне хорошо.
Только сериал какой-то возмутительно короткий. И день — тоже.
- Останешься? — спрашиваю я безо всякой задней мысли.
Денис с сомнением поглядывает на кухню.
- В прошлый раз было как-то бессонно, — признается он и беспомощно улыбается. — Но домой я не хочу, тут ты права.
- А у меня еще полкило эфиопского кофе, — хвастаюсь я и тут же несколько скисаю. — Только ваниль закончилась. Но есть корица! И бадьян… вроде бы.
Денис, заметно оживившийся при упоминании кофе, снова делает сложные щи и о чем-то напряженно размышляет. Я бессовестно оставляю его наедине со всеми его сомнениями и ухожу к плите.
И все проблемы решает густой кофейный аромат с едва ощутимой коричной горчинкой. Про бадьян я благополучно забываю — и вспоминаю в последний момент, когда кофе вот-вот закипит. Бросать в него что-то еще уже поздно, вкус раскрыться уже не успеет.
В этом я и каюсь заглянувшему на кухню Денису. Но щи у него попроще не становятся.
- С тобой Володька познакомиться хочет, — обескураженно признается он и неопределенно взмахивает своим телефоном. На экране мигает непрочитанное сообщение. — Мой друг, у которого я остановился.
- Молодожен? — скептически уточняю я и тянусь за ситечком.
- По-моему, он просто подозревает, что я тебя выдумал, а на самом деле ночую в машине, — усмехается Денис. — Не против, если я сделаю видеозвонок?
- Чтобы он решил, что ты проводишь время в компании зомби? — ворчу я, переливая кофе в чашку.
- Так не в машине же, — невозмутимо замечает Денис и жмет на вызов. — Иди сюда.
Камера искажает лица. В ней Денис выглядит старше, а я имею все шансы распугать даже зомби. Физиономия у собеседника, во всяком случае, преизрядно огорошенная.
Я злорадно салютую ей чашкой с кофе.
- Владимир — Наташа, — торжественно объявляет Денис и демонстративно поворачивает камеру от себя — к холодильнику и полупустому кулеру с синей помпой. — Видишь? Я в реальном доме, с реальной женщиной, и даже кофе — вполне реальный.
Судя по лицу Владимира, спокойнее ему не становится. За его спиной мелькает гибкая тень и недовольно вопрошает, кто звонит в такой час. Денис немного смущается, но все-таки говорит:
- Привет, Тань. Я сегодня ночевать не приду.
Сенсационное заявление приводит к тому, что теперь на меня пялятся сразу два человека. Кажется, оба сомневаются, что Денис не попался в какую-то сюрреалистическую ловушку, и эта зомби рядом не сожрет его гениальные мозги.
- Привет, — первой справляется с собой Татьяна. — А ты правда книги пишешь?
Я неловко киваю. Чашка жжет руки.
- Хочу почитать! — безапелляционно объявляет она. — Пришлешь мне ссылку?
Приходится согласиться. Кажется, Татьяна хочет сказать что-то еще, но Денис — заступник и спаситель, если б еще сам не гнал в петлю! — умудряется вклиниться и тактично распрощаться до завтрашнего дня.
— Танька очень общительная, — извиняющимся тоном сообщает он — словно у меня был хоть какой-то шанс не заметить.
Я заторможенно киваю и отхлебываю кофе.
Ничего ведь такого не произошло, правда? С таким хобби, как у меня, кто-нибудь регулярно просит ссылку на авторскую страничку. Я послушно отправляю, и на этом диалог, как правило, заканчивается. Это ничего не значит.
Ничего. Но я как-то некстати вспоминаю, что в холодильнике есть еще одна бутылка вина, и ощущаю острую потребность ее открыть.
Плохая, плохая идея. Привлекательная, как все плохие идеи. А главное — заразительная, и Денис поддерживает.
Глава 10.2
Правда, легендарный Штопор Самонадеянности приходится искать по всей квартире. На наше счастье, она не такая уж и большая, и артефакт обнаруживается возле горшка с непотребно разросшимся алоэ.
- По-моему, его пора пересаживать, — замечает Денис, тоже заглянув за штору. — Или хотя бы отсадить молодую поросль.
Я устало отмахиваюсь.
- Видел горшки с таким же в приемной, в бухгалтерии, у ОВшниц и у строителей? — мрачно интересуюсь я. — А ещё два — у моих подруг. По-моему, эта зараза не остановится, пока не вытеснит меня из квартиры. Но не исключено, что тогда алоэ решит заполонить весь мир.
Денис хмыкает и осторожно проводит пальцем по длинному мясистому листу. Я делаю вид, что не замечаю пыли. Он — тоже.
- Есть запасные горшки? Я бы забрал молодняк, если тебе не жалко.
Горшков в доме аж три штуки. Мою хозяйственность и заботливость пережило только алоэ. А что его не убило — то, по всей видимости, сделало сильнее. Поэтому отростков под основным кустом обнаруживается пять штук.
Оказывается, рассаживать алоэ — весьма увлекательное занятие. Главное — правильно рассчитать количество вина на нос и найти мужика, который будет с энтузиазмом отмерять керамзит по горшкам.
- А куда ты их денешь? — интересуюсь я, пока Денис терзается, решая, в каких горшках будет по два алоэ.
- Один точно Таньке принесу, — ухмыляется ГИП моей мечты. — Она тут недавно сетовала, что мужик нынче мельчает и ей сто лет никто цветы не дарил… — он вдруг умолкает и перестает улыбаться, и в этой тишине звенят так и не произнесенные слова.
Про ту, другую. Которая — спорю на что угодно — на недостаток цветов и внимания пожаловаться не могла.
Мне страшно не хочется, чтобы он думал о ней.
- Логично, — произношу я просто ради того, чтобы эту тишину нарушить. — Техзадание нужно формулировать точно и недвусмысленно. Никогда не знаешь, не подсунула ли тебе жизнь очередного инженера.
- Чувствуется большой опыт, — хмыкает Денис, и на этот раз замолкаю я.
В моей семье сложновато не выработать определенные привычки. Инженеры бывшими не бывают — это не столько профессия, сколько стиль мышления и образ жизни. Умение смотреть на вещи чуть иначе.
Это заметно не сразу. Я сама начала понимать, как перекроила меня выбранная стезя, только тогда, когда из всех моих подруг действительно близкими и родными остались только две — тоже инженеры. Под остальных приходится подстраиваться, выбирать слова и темы, а с ними — можно быть собой.
С папой было так же.
- Как думаешь, — начинаю я и беру паузу, чтобы отдышаться и сморгнуть выступившие слезы, — это когда-нибудь закончится? Когда-нибудь мы сможем просто говорить и не вспоминать ни о чем настолько горьком, что…
Успокоительное — вещь. Жаль только, эффект накопительный. Глядишь, через месяцок я всё-таки смогу договорить два предложения подряд и не зайтись таким кашлем, что собеседник побежит за водичкой.
- Не знаю, — вздыхает Денис и вручает мне стакан.
Я выпиваю залпом и беспомощно приваливаюсь к его плечу. Глотать больно. Говорить, скорее всего, тоже.
Да и что тут скажешь?
Денис тоже молчит. Но всё-таки обнимает меня за плечо, не сводя взгляда с горшков. Я стараюсь не думать о цветах. Во всяком случае, только не об орхидеях.
А у Дениса на щеке — длинный черный развод. Наверное, вытер лицо рукой, пока шел на кухню за водой. И мне стоит намекнуть и сходить за салфетками или хотя бы чистым полотенцем, чтобы загнать дорогого гостя в душ целиком — а там проблема с грязным лицом решится сама собой.