Из грязи и золота (СИ)

Рихард вышел не оглядываясь. Задумавшись, поднялся по трапу, позволил входному люку с шорохом закрыться у себя за спиной, и даже сел в кресло не оглядываясь. Широкое, мягкое кресло, с этично-недостоверной обивкой под кожу. А в соседнем, таком же этичном кресле, сидела молодая женщина, прижимающая к себе завернутого в лиловое покрывало младенца. Женщина мечтательно улыбалась.
— Марш, ну какого хрена? — быстро набрал он на браслете.
— Ты сказал «купи билеты на ближайший рейс», — фыркнула она. — В следующий раз проси Дафну, я взяла первый попавшийся.
— Спасибо, — вслух сказал Рихард, постаравшись вложить в интонации как можно больше признательности, чтобы женщина не отправила репорт за нарушение какого-нибудь сраного эмоционального фона.
Достал из ручного кейса виртуальные очки, долго пытался приладить их так, чтобы никуда не съезжали и не давили на нос — он до сих пор не привык к местной форме — а потом опустил черное забрало, фиксирующееся на подбородке. Теперь можно было отдавать голосовые команды и не беспокоиться о репортах от соседей.
— Стенд.
В черной комнате стоял белоснежный светящийся стенд с поблескивающим экраном. Рихард предпочитал выбирать конвенты вручную, поэтому каждый раз, надевая очки\, он оказывался в пустом пространстве, которое ничем не хотел заполнять. Пусть будет только чернота и зависший в ней стенд. Потом очки дорисуют то, что он выберет.
Он быстро листал разбитые по темам списки — пустой с играми, короткий список симуляций, пестрящий иконками и обложками — музыкальный, визуализированный рисками книжных корешков, список мейкеров, которые он использовал в основном для создания Марш, еще десяток списков с информационным барахлом, и наконец — черные с красным значки новостных конвентов.
Рихард хотел знать, кто взорвал центр. Он уже был связан с этим человеком, ведь это он принес в Средние города чертежи пауков, которым даже форму не потрудились изменить. Несколько часов назад они с Марш смотрели купленные в Младших городах эфиры, и Рихард мог бы сказать себе, что чертежи могли купить вместе с порнографией и треш-контентом. Но он не верил в такие совпадения.
В молодости Рихард любил старые детективы. У него даже рабочий аватар был в виде сыщика, которому пятьдесят выпусков анимированных слайдов оставался день до пенсии. Тогда он сочувствовал, теперь — завидовал, ведь сыщик в последнем выпуске отказался выходить на пенсию.
Кроме пенсии и винтажного плаща у него с тем героем ничего общего не было. Рихард понятия не имел, как искать террориста, никогда не работал с сыскными программами, и ничего не знал о работе с людьми, которые совершали настоящие преступления. Зато знал, как распространяется информация, как делаются новостные и аналитические эфиры, и как ведут себя те, кто хочет отвести от себя подозрения. Он сам себя так когда-то вел.
А еще он знал, что иногда достаточно просто найти того, кто выиграл больше всех.
Рихард глубоко вздохнул и выбрал официальный раздел. Хотел зайти на местный уровень, но потом решил, что взрыв — слишком значимый инфоповод, чтобы о нем не говорили по междугородним каналам.
Он сделал шаг вперед, и темнота треснула, осыпалась под ноги, обнажив серо-голубые стены студии.
Ведущая — анимированная кукла с огромными серебристыми глазами — сидела в горчично-желтом кресле, закинув ногу на ногу. Белоснежная фарфоровая нога с серебряным, в тон глазам, шарниром. Рихард знал, что если решит прикоснуться к ней, она будет гладкой и холодной. И его тут же выбросит из конвента.
В кресле напротив сидел приглашенный эксперт в строгом черном сюртуке с золотой вышивкой на плечах — не то ветви, не то рога, не то странные эполеты. Если он правильно помнил, такие узоры полагались карабинерскому управлению.
Рихард молча сел в третье кресло, бросил быстрый взгляд на рейтинг эфира — сейчас в этом же кресле кроме него сидит сто семьдесят три тысячи человек. И каждый думает, что обращаются именно к нему.
Рихард знал, что такие манипуляции повышают уровень доверия примерно на 14 %, а значит, доверять всему, что скажут в таких конвентах совершенно не обязательно. Это всего лишь официальная версия.
 
— Запускай.
Женщина в кресле ожила. Моргнула, растерянно улыбнулась, растянув розовые фарфоровые губы.
Интересно, не Клавдий ли ее анимировал?
— …Трудные времена, — скорбно произнесла она, — мы уже забыли, что значит «трудные времена». Наверное, в этом наша непростительная ошибка…
— Нет никаких «трудных времен», — перебил ее мужчина. — Мы еще ни разу не пропускали пятничных эфиров. Всегда находятся люди, которые не хотят жить в обществе, и мы не вправе их заставлять. Мы не вправе отказывать людям, желающим умереть так, чтобы…
Рихард раздраженно махнул рукой, на миг растянув пространство конвента. Потянулись за его пальцами стены, рты и руки аватаров. В следующую секунду пространство снова стало четким, а аватары сменили позы.
— … бли шестьдесят четыре человека, — скорбно сообщила ведущая. — У нас есть две чудесные истории — одну девочку вывела электронная помощница…
— Мы уже проводим проверку, — перебил ее карабинер, — нужно выяснить, почему помощница этой девочки так и не включила сирены…
Он отвернулся от камеры и посмотрел Рихарду прямо в глаза. Рихард понимал, что смотрит он на универсальный аватар в кресле, но поспешно ударил по подлокотнику, останавливая эфир.
— Аве, Ар… ты уже здесь. И что ты собираешься…
— Третье управление, Дознающий и Исправляюший отделы уже провели необходимые проверки, — доложила она скрипучим механическим голосом. — Вам предъявлены обвинения в несоблюдении базовых требований при создании помощника. В создании потенциально опасного, заведомо дефективного программного обеспечения, известные недостатки которого повлекли человеческие жертвы.
Рихард не сразу заметил, что его кресло медленно краснеет — со спинки к подлокотникам ползли багровые тени, пожирающие горчичную мешковину. На ее месте оставался алый бархат.
Он вскочил с кресла прежде, чем успел подумать, зачем это делает. Инстинктивно погладил жесткие манжеты рубашки, убеждаясь, что на запястьях нет эластичных удерживающих лент.
— В вашей программе отсутствует отметка о прохождении необходимого при работе с программным обеспечением инструктажа, — равнодушно доложила Марш. — Претензия и последующие обвинения перенаправлены и будут выдвинуты вашему куратору. Вам назначена компенсирующая надбавка, которая поступит на ваш счет в течение трех суток с момента утверждения указа…
Кресло вновь стало желтым, а Рихард снова задумался о том, как славно было, пока Марш оставалась мертвой.
А потом вспомнил, как решился вернуть ее. Как направил Питеру несколько заявлений на создание помощника с возможностью добавления в общую базу, на работу в центре моделирования и на консультации специалистов. Даже вспомнил, как смотрел серию лекций по анимированию, записанных Клавдием Франгом — только вместо человека, которого он видел на записях из центра Брессон, лекцию вел дорогой, сложноанимированный аватар с птичьей головой. Доступ к лекциям ему дал Питер. После инструктажа. После того, как Рихард подтвердил прохождение индивидуальным кодом и официальной подписью.
— Мать твою, Арто, — пробормотал он, опускаясь в кресло.
Провел ладонью по лицу и ничего не почувствовал — в его портативных очках не было тактильной модификации. От несоответствия по ладони расползался навязчивый зуд, и почему-то начало покалывать кончик носа.
Зачем он вообще заходил в конвент? Посмотреть новости?
С чего ему вообще приспичило смотреть новости и зачем их смотреть сейчас, если в любой момент карабинеры обнаружат подлог, и Рихард с красного кресла уже не встанет?
— Дела мигрантов из Младших городов всегда рассматриваются на особых условиях, — по-прежнему механически сказала Марш. — Каждый год подается более полутора миллионов заявлений на переселение. Каждое заявление рассматривают четырнадцать ведомств, по шесть инстанций в каждом. Кураторов обучает одна платформа и назначение одобряется одним ведомством. Четырнадцать ведомств и шесть инстанций в каждом ведомстве не могут ошибаться, господин Гершелл. Это слишком дорого. Ошибки кураторов обходятся дешевле.