Из грязи и золота (СИ)

Грейс уже волокла кофры к центру платформы. Даже не обернулась.
— Да.
Он все-таки на нее посмотрел. Странно было ждать от нее каких-то эмоций — частные помощники редко достоверно их имитировали. Поэтому Клавдий когда-то и отказался от посторонних персонажей, принимая Дафну как неизбежное зло — просто однажды понял, что не видит между ними разницы. У них разные лица и разные голоса. Кто-то больше похож на человека, кто-то меньше, но никто из них не человек.
И все же ему хотелось, чтобы помощница Поля смутилась.
— Зачем?
— Люблю смотреть, как люди ходят по дому. Помогает справиться с нереализованным стрессом.
— Я ведь могу заставить тебя отвечать, — вздохнул он.
Клавдий терпеть не мог разговаривать с чужими помощниками. Начинал говорить, будто перед ним человек, ловил себя на этом и раздражался.
Вот и сейчас.
— Не можешь. У меня нет большей части базовых ограничений. Видишь огоньки?
Он обернулся. От борта платформы действительно зажглась цепочка мигающих указателей.
— Вылезай из лодки и по ним иди, — мрачно сказала она. — Поль тебя ждет. Можешь вплавь, как эта дура, но вообще-то там ступеньки.
Клавдий все больше жалел, что приехал сюда. В конце концов, он разобрался бы сам.
Ему ведь однажды удалось. Если бы остались живы его покровители, если бы у него хватило ума держаться, если только…
Что теперь жалеть. Теперь все иначе — тогда он был свободен и рисковал только своей жизнью, легкой и пустой, в любой момент готовой раствориться в пестроте уличных огней Среднего Валейна. Сейчас его ждала Тамара.
Лестницу сторожила пестрая курица — облезлый, пыльный лабор, со скрипом опускающий голову к воде. Под крыльями серебрилась лысина тонкого корпуса. В широко раскрытом клюве скопился черный налет.
— Дрянь какая… — пробормотал он, ногой отодвигая лабора с дороги.
Не хватало еще уронить его в реку — вдруг это тоже странная подруга Волански.
Платформа пружинила под ногами. Расползшееся от сырости покрытие липло к подошвам, а из-под него слышался скрип и тяжелые вздохи моторов. В рыхлых прорехах копошилось что-то блестящее. Курица несколько секунд монотонно трясла головой, а потом выбросила Клавдию под ноги синего муравья с серебристыми лапками.
Как им удалось представить эту развалину исследовательским центром?
Клавдий остановился. Ритм сломался — теперь скрип раздавался с другого конца платформы, где парень, который принес Грейс персики, пытался поправить разваливающуюся палатку. Остальные люди напоминали статистов в массовом перформансе — несколько человек курили, и двигались только их руки и губы. Девушка в купальнике загорала, так и не сменив позы. Еще одна девушка сидела, скрестив ноги, у портативной плиты, и методично мешала что-то по часовой стрелке. И только куры — еще десяток лаборов, таких же старых и грязных — метались по платформе, выискивая в размокшем покрытии невидимые зерна.
Грудь сжало коротким спазмом, вытолкнувшим в горло рыхлый комок тошноты. Пахло водой, ржавым металлом и чем-то еще, живым и отвратительным.
И Клавдий вспомнил — крысы. Так пахло крысиное гнездо. Грязными шкурками живых, зараженных неизвестными болезнями зверей. Под палящим солнцем, под удивительно чистым синим небом этот запах не имел права существовать.
Красные огоньки нетерпеливо мигнули.
— Вы меня ищете, Клавдий.
Он обернулся. Несколько секунд разглядывал мужчину, который его окликнул, пытаясь понять, почему у него возникло такое острое чувство диссонанса.
— Вы — Поль Волански? — наконец спросил он.
Поль сидел на перевернутом кофре, и держал за лапы бьющуюся курицу. Клавдий разглядывал его лицо — раскосые глаза с нависшими веками, восково-желтую кожу, округлый подбородок — черные волосы, руки с короткими тонкими пальцами, и никак не мог ответить себе, что же его так удивляет.
— Поль… Волански?.. — повторил Клавдий, словно надеясь найти ответ в звучании его имени.
— Знаете, Клавдий, — усмехнулся Поль, — я в детстве очень любил старое кино и слайдовые романы. И злодеям полагались фамилии на «ски» или «ский». По-моему, это звучит забавно.
 
— А вы злодей? — спросил Клавдий.
Поль разжал пальцы, и курица с коротким лязгом упала на палубу. Заметалась вокруг кофра, врезалась в ботинок Клавдия и упала, раскинув облезлые крылья.
— Никак не стабилизируется… — пробормотал он, а потом поднял глаза. — Это как посмотреть. Айзек сказал, вы нашли уязвимость в системе Младших городов. Не беспокойтесь, нас никто не слышит. И ваша Дафна тоже не слышит. — Голос Поля не изменился, но угроза была ясна.
— Мне нужно немного времени и надежная анонимка для выхода в сеть. Грейс так и не сказала, что вы покупаете в Младших городах.
— А вам не все равно? — резонно спросил Поль. — Нам просто нужен надежный канал для переговоров с поставщиками.
— Это… габаритный товар? — Клавдий не собирался сдаваться.
Он слышал о торговле людьми за стенами городов. Это была популярная страшилка у владельцев социальных конвентов. За стенами солнце, антисанитария и работорговля — Клавдий хорошо понимал, зачем распускают подобные слухи, но все равно предпочитал не выходить без жидких фильтров и масок. И задавать вопросы, на которые все равно отреагируют не связанные с сетью анализаторы.
— Нет, — ответил Поль, и на запонке Клавдия зажегся ровный зеленый свет. — Это старомодные информационные носители, которые до сих пор используют в Младших городах. Но вы понимаете, доставка физических носителей… с одной стороны надежнее, потому что не оставляет следов, но до ближайшего Младшего города слишком большое расстояние. Носители передают по цепочке, часто теряют, портят или скидывают… или говорят, что портят и скидывают. Лучше, если мы сможем работать по сети. Тогда останется только проблема с форматированием — вы не представляете, какое обеспечение они используют…
Клавдий кивнул. На самом деле не было никакой разницы, что покупал Поль — детскую порнографию или сборники музыки из старого фонда. Если кто-то узнает, что они пытаются взломать защиту — Дафна просто обнулит рейтинги всем причастным. Это лучше, чем исправительная карабинерская камера. И никак не навредит Тамаре.
— Я почти уверен, что создам канал для связи. У меня… большой опыт в обмане… различных систем, — усмехнулся Клавдий.
От него не укрылось, как полыхнули зеленью глаза курицы, которая копалась в разлохмаченной обивке. И не укрылось, что Поль тоже на нее смотрел.
— Об этом я как раз… Айзек еще сказал, что вы работаете в крупной компании. Производите аватары, имеете высокий индекс благонадежности и социальной привлекательности, а ваша история штрафов насчитывает двадцать семь мелких списаний. За всю вашу жизнь.
— Эта так.
— А ваша дочь находится в реабилитационном центре Лоры Брессон.
Клавдий кивнул. Ему не нравилось выражение, появившееся на круглом лице Поля. Мечтательное, отстраненное и почти насмешливое.
— Вы никогда не совершали ничего предосудительного, — тихо сказал он. — И хотите начать сейчас. Айзек сказал, что это очень удобно, что ваша дочь в центре Брессон — простите мой цинизм, Клавдий. И я так думаю, но это может влиять на вашу лояльность как нам, так и… — Поль встряхнул рукой так, чтобы на тонком запястье блеснул серебром браслет. — Поймите меня. Я хочу еще хоть одну причину взять вас на работу. Карта оруженосца и карта бездны — очень поэтично, но бездна широка, и мы оба это знаем. Я не найму безгрешного человека. А еще я сомневаюсь, что безгрешный человек… действительно имеет опыт, о котором вы говорите.
Клавдий молча снял защитную маску. Солнце лило на голову густой полуденный зной, стекающий по шее под рубашку. Пахло водой, железом и персиками — запах бархатный и золотой.
Конечно, он знал, что Поль задаст этот вопрос. И знал, что ответит.
Клавдий обернулся. Город отсюда был почти не виден — это ночью он бросал бы в черное небо высокие столбы света, а сейчас можно было различить только синие шпили самых высоких домов.