Из грязи и золота (СИ)

У Грейс была прямая спина и напряженные плечи. Грейс недавно исполнилось двадцать, она пошла с ним на реку второй раз, и ей было страшно. Айзек знал это и продолжал смотреть на звезды. На темное пятно дрона, который их загораживал. На белый луч, упавший в волны совсем рядом с аброй.
Размахнувшись, Грейс швырнула в воду новую обманку. Золотистая полусфера с визгом пролетела над водой, а потом с шипением растворилась в темных волнах.
Айзек не видел, но знал, что мерцающее облако светлячков поредело. Часть метнулась туда, к сфере, и сейчас будет мерцать вокруг нее.
Грейс до сих пор думала, что нужно увести их от лодки. Айзек ее не разубеждал. Ему было скучно мотаться по ночам за контейнерами с громоздкими картами из Младшего сегмента, а Грейс забавно боялась каждого луча и каждой креветки.
— Где этот хренов контейнер? — процедила она.
Глухой удар о борт был едва слышен в раздавшемся визге.
— По левому борту, — подсказал он.
Сел и стал смотреть, как она вылавливает из воды скользкий контейнер. Неуклюжий, круглый, с десятком светлячков, намертво приставших ко дну.
Грейс била по ним ладонью, пытаясь погасить. Они с хрустом ломались, пачкали ее перчатки светящейся краской, и в воздухе отчетливо пахло терпкой флуоресцентной смолой, а Айзек улыбался и не думал ей помогать.
Он знал, что над рекой нет лишних камер и микрофонов, только те, что они привезли с собой, поэтому волноваться было не о чем, а Грейс пусть понервничает, если ей так хочется.
Но смотреть на Грейс ему быстро надоело. Он знал, что если она покажется ему слишком глупой и неуклюжей — начнет раздражать. А им предстоит еще много, много раз ходить вверх по реке. Поэтому он отвернулся и стал смотреть, как вздрагивают вспышки света на белых стенах Среднего Валейна.
Над крышами носились сотни трансляторов, оставляющих в воздухе кислотные росчерки. Росчерки свивались в спирали, и с реки казалось, что город накрыт огромной пиалой, расписанной светящимися мандалами.
— Ты не отмоешь краску, Грейс, — не оборачиваясь сказал Айзек. — Сними перчатки, закатай рукава и брось второй контейнер в воду. Он сам приплывет к следующему связному.
Он бросил на нее быстрый взгляд. Успел заметить, что у нее дрожат губы, и что она успела испачкать краской не только перчатки, но и руки.
Айзек был молод, но торговал с Младшим сегментом уже много лет. Начинал как Грейс — вылавливал из реки контейнеры с картами, бросал в темную воду контейнеры с дурью.
Раньше Айзек работал на Ульфа Алая, и бизнес Ульфа Алая процветал. Так Ульф Алай говорил, пока еще мог говорить. При Ульфе Айзек тоже боялся ходить на реку, а половину заработка приходилось спускать на благотворительность, чтобы покрыть постоянные штрафы. Еще треть заработка уходила на взятки, о которых карабинеры постоянно забывали, а Ульф Алай никогда не находил нужных слов, чтобы им напомнить.
Теперь Айзек работал с Полем Волански, и каждый день Дафна увеличивала Айзеку весь социальный блок рейтинга. Даже выдала ему ачивку за волонтерство.
Торговля с Младшими была выгодной. Там хватали все — дешевый алкоголь, табак, еду из магазинов для нищих. Дурь можно было продавать любую и разбавлять ее чем угодно — ее все равно покупали и просили еще.
То, что продавали Сладшие города было куда ценнее лучшей дури. В Средних произвести нечто подобное было попросту невозможно. А этика Айзека нисколько не волновала. Не его это было дело. Даже вылавливать контейнеры было не его делом, он просто помогал Грейс.
— Они не уходят, — пожаловалась Грейс, выглядывая за борт. — Все днище облепили…
— По реке знаешь сколько всего плавает? — лениво спросил Айзек. — Если карабинеры будут каждую корягу проверять — придется расширять штат раз в пять. Главное, остальные светлячки за обманкой уплыли.
— Почему нам не выдали разрешение? Мне говорили, что выдают, — проворчала она, отряхивая руки. В темноте разлетались капли светящейся воды, и это тоже было красиво.
— Разрешения выдают на ночную рыбалку. Это для крупных партий, чтобы не потерять товар, — терпеливо объяснил Айзек. — Если карабинеры приедут сейчас — скинем контейнер и скажем, что просто тискаемся.
 
— Дафна скажет, что не тискаемся, — хмуро сказала Грейс. Может, даже слишком хмуро.
Айзек только хмыкнул. Он-то знал, как обмануть Дафну, но говорить об этом Грейс не собирался. И вообще, матушка, трижды благословенная Хенде Шаам, учила Айзека не врать, когда можно говорить правду — зачем упускать редкий случай?
— Давай к берегу, — безмятежно сказал он и поднял лицо к небу.
Прекрасный вечер, чтобы побыть честным перед Дафной и перед обществом. Ничто его не испортит.
— Получен запрос на приватную консультацию в конвенте «Зеленый шум», — ехидно сообщила виртуальная помощница. Через динамик, ну что за дрянь!
— Скажи пусть завтра придет, — попросил Айзек, зачем-то пытаясь прикрыть динамик рукой.
— Эй, ты же не уйдешь от меня в конвент?! — лицо у Грейс стало совсем испуганное, и Айзек твердо решил для себя, что никуда он не пойдет. В конце концов он собирался побыть честным!
— Запрос соответствует ранее заданным параметрам, — продолжал злорадствовать динамик.
Любимая помощница Поля Волански, которую пришлось установить всем сотрудникам, отличалась на редкость паскудным характером.
Айзек тяжело вздохнул и страдальчески закатил глаза. Он обещал Полю, что найдет специалиста за десять дней, а матушка, ясноокая, чтоб ее, Хенде Шаам, учила, что обещания — это просто слова, а слова как птицы. Птиц нужно отпускать летать и никогда не смотреть им вслед. Но с обещаниями, данными Полю Волански это не работало.
Особенно если шесть дней уже прошло. И если он перенесет собеседование — эта, которая ехидно мигает зелеными датчиками на его браслете, обязательно скажет Полю.
— Вон там пристань, — Айзек, виновато улыбаясь, указал в темноту. — Лодочка сама придет, я сейчас вернусь.
— А если карабинеры?!
— Ну я же здесь буду, — утешил ее Айзек. — Сниму очки и всех… — он снова посмотрел на небо, а потом хищно улыбнулся, и вытянул указательный палец, изображая выстрел. — Очарую.
Грейс сидела бледная и злая, вцепившись в борта абры, словно лодка разваливалась, но Айзеку некогда стало с ней возиться. Он надел очки и сделал глубокий вдох.
И теперь у него больше не было смуглого, носатого лица, черных кудрей и модифицированных рыжих глаз, и Айзеком Шаамом он больше не был. Теперь его лицо — золотая маска аватара, а пустые черные глазницы обведены искрящимися сапфировыми линиями. Погасла ночная река, погасла милая недотепа Грейс, и звезды тоже погасли, сменившись тяжелым, засаленным, пропитанным дымом и благовониями полумраком палатки.
Свечи горели на полу и в воздухе, заливая земляной пол парафином. Нарисованная ткань не могла загореться от нарисованного пламени, и это тоже было красиво и хорошо.
Айзек сидел на полу, скрестив ноги, и снизу вверх смотрел на посетителя.
Только Айзеку в этой палатке полагался модифицированный облик. Остальные должны приходить в сгенерированном на основе реальной внешности аватаре без косметических исправлений и синхронизированном с реальной внешностью. И Айзек видел, что мужчина, который пришел к нему, очень устал. Он выглядел почти здоровым, был хорошо одет, но глубоко посаженные темные глаза не блестели, а заостренный птичий нос и несведенные морщины делали лицо угрюмым.
Хорошо.
— Зачем ты пришел? — вздрогнул воздух. Айзеку не нравилась эта модификация голоса — казалось будто мужик с баритоном застрял башкой в металлической бочке и пытается кого-то напугать. Но тестовая группа подтверждала, что такая модификация дезориентирует и хорошо сочетается с атмосферой шатра.
— Я хочу, чтобы вы сделали мне предсказание, — ответил мужчина.
И сел на пол напротив Айзека — поддернув дорогие брюки с выглаженной стрелкой и тут же испачкав их землей.
— Какое предсказание ты хочешь?
Аватар Айзека поднял руки, сжав ладони над головой. Широкие рукава алого халата сползли до локтей, обнажив черную кожу, покрытую редкими черными перьями и блестящие алые когти на месте пальцев. Айзек сам это придумал, решил, что очень подходит к мужику, застрявшему башкой в бочке.