Заколдованные леса

Никто из них не ложился спать до утра, и веселье тянулось всю ночь напролет, а особенно отличалась Шутильная духева, которая ушучивала такие шутки, что, если бы их услышал больной, он сделался бы здоровым без всяких лекарств. У них на диво зажиточное селение по хлебу, овцам, курам и лисам, так что они подарили нам на дорогу лису, пятимесячного ягненка и курицу (а хлеб у них даже не считается за подарок), когда жена объявила во всеуслышание, что мы недавно друг на друге женились. Получивши подарки, мы обошли их дома и сказали каждому «Спасибо за доброту».
К девяти утра они собрали нас в путь, вывели на дорогу, чуть-чуть проводили, сказали «Прощайте» и разошлись по домам, а мы с женой отправились восвояси, но миль через 8 вышли к реке, которая рассекает Обходную дорогу.
УЩЕЛЬЕ ПОТЕРЬ И НАХОДОК
Мы переправились через реку вброд и ушли от нее за четыре мили, когда нам нежданно преградило дорогу глубокое ущелье с обрывистыми краями. У обрыва лежало тонкое бревнышко — такое тонкое, что шагнешь, и оно сломается, — по которому надо переходить на ту сторону, а другого моста поблизости не было. Мы огляделись и увидели объявление — буквы печатные, но язык духов, — и это объявление переводится так: ПОЛОЖИ ОДЕЖДУ СВОЕГО ТЕЛА И ГРУЗЫ, ПОТОМУ ЧТО B ОДЕЖДЕ ТЫ СЛИШКОМ ГРУЗНЫЙ. Я без труда перевел объявление, но это не помогло мне его понять. А бревнышко было настолько тонкое, что, когда мы положили его над ущельем с берега на берег, вместо моста, и потом попытались на него вступить, оно прогнулось, будто обруч от бочки, так что хоть стой, хоть падай в ущелье, а на ту сторону — ну никак не вылезешь. Тут уж мы поняли смысл объявления, и моя жена поснимала одежду, аккуратно сложила ее у края обрыва и легко прошла по бревнышку над ущельем. Бревнышко не выдерживало пешехода в одежде — вот какой был у объявления смысл. После жены переправился и я, тоже оставивши у обрыва одежду, а наша одежда стоила дорого: сто фунтов денег, если не больше. Так мы узнали, где оказались — возле Ущелья потерь и находок, потому что, когда ты к нему подходишь, надо раздеться, сложить одежду, перейти на другую сторону и ждать, пока не появится еще один путник, который шагает тебе навстречу: он снимет одежду и положит на землю, чтобы вы смогли обоюдно переодеться. И тот, кто пришел в дешевой одежде, — нашел, а тот, кто в дорогой, — потерял.
Мы, значит, разделись, перешли ущелье, но путников, или пешеходов, не встретили, а поэтому и одежды никакой не нашли: стоим голые, как животные звери, которые даже щетиной не обросли, и мечтаем встретить торговца одеждой, чтобы не путешествовать дальше наголо, — да разве встретишь в Лесу Духов торговца?!? Мы ждали часов, наверно, пять ли шесть и все же дождались, но не торговца, а духов — они шли парой, муж и жена, и как раз оттуда, куда нам надо, — им предстояло перебраться через ущелье. Но они были местные и прекрасно знали, как поступать, чтобы бревнышко не прогнулось: они сняли с себя звериные шкуры, которые служили им вместо одежды, и один за другим перешли на ту сторону. Вот перешли они на другую сторону и, не долго думая, принялись одеваться в нашу с женой дорогую одежду: муж натянул на себя все мое — рубашку и брюки, носки и галстук, шляпу и башмаки, часы и кольцо (ему еще лучше, что они золотые), а жена надела одеянье Сверхдевы: нижнее белье и верхнее платье, чулки и туфли, бусы и брошки, кольца и серьги (конечно же, золотые), да еще и сумочку с собой прихватила. Ну, и потом они оба ушли, а мы обрядились в их звериные шкуры. Нам было жалко лишиться одежды, но хуже всего, что звериные шкуры оказали малы и мне и жене, а главное, превратили нас в таких страшилищ, что любое встречное существо на дороге шарахалось от нас, будто мы — чума. Короче, местные духи нашли — а мы потеряли — немало хорошего. И только потом нам с женой рассказали, что там теряет любой пришелец, а местные духи всегда находят, потому что они живут очень бедно и носят по бедности звериные шкуры, которые впору детям да недоросткам.
 
Но делать нечего, мы отправились дальше, хотя наш убогий и жалкий вид мешал нам радоваться жизни, как раньше. Да я и сейчас не могу смириться с рассказом, что, дескать, местные духи, бедные от рождения и всякое прочее, никогда не теряют, а только находят, и мне хотелось бы поточнее узнать, нельзя ли пройти по тонкому бревнышку через Ущелье потерь и находок без всяких потерь, а только с находками. Может, кто-нибудь из вас сумеет?
Ну а мы шли себе Обходной дорогой и мили через две приблизились к городу, но поскольку мы задержались возле Ущелья, то вступили в город только к вечеру, в восемь, и решили немножечко там отдохнуть, а поэтому свернули на одну из улиц и попросились в гости к местному духу, давнему знакомцу моей жены. Мы не хотели отдыхать слишком долго, но пару дней собирались там провести и утром сготовили себе сытный завтрак, чтобы наесться до полного удовольствия.
Мы жили на отдыхе три дня и три ночи, а расставшись с духом из Придорожного города, больше уже никуда не сворачивали — шли все прямо по Обходной дороге и вскоре пришли к Безымянному городу. Дома нас встретили наши прислужницы и сразу же усадили за обеденный стол в Столовой комнате и досыта накормили. Когда прислужницы унесли тарелки, мы перебрались в Комнату для напитков, и я, как обычно, поведал жене несколько историй из жизни людей, о чем она слушает с большим удовольствием.
СЫН РАЗВОДИТ НАС
Когда исполнился год нашей жизни, жена понесла, а потом родила, и ребенок был наполовину мой — человек и мальчик, и все как надо, — да зато на другую половину женин: не мальчик и человек, а маленький дух. Мы совершили Именинный обряд на третий день, по обычаям духов, и к нам собралось немало гостей — самых именитых жителей города. Мне, конечно, не удастся здесь написать, какое имя присвоили сыну духи, а я назвал его ОКОЛЕ-БАМИДЕЛЕ, что значит ПОЛУЧЕЛОВЕК-ПОЛУДУХ, как оно и было на самом деле.
За 6 месяцев с дня своего рождения наш сын вырос до 4-х футов и делал любую работу по дому. Но самое плохое не то, что он вырос, а то, что, когда я давал ему поручение, он выполнял его наполовину как люди, а на остальную половину — как духи. И я ненавидел одну его половину, потому что хотел, чтоб он был человеком, а жена ненавидела вторую, мою, потому что хотела, чтоб он был духом. И значит, вместе мы ненавидели его полностью, да и наша с ней взаимная любовь поуменьшилась, а года через четыре и вовсе кончилась.
Однажды вечером я шутливо сказал, что «Люди превосходят остальных существ, а духов или духев — тем более». Жена, услышавши от меня эту шутку, всерьез раздосадовалась и не стала спрашивать, почему я превозношу над всеми людей, а просто отправилась в неведомое место, куда она спрятала звериные шкуры, в которых я был, когда мы с ней встретились. Вот, значит, принесла она звериные шкуры, а свою одежду, матерчатую и новую, данную мне как мужу, отобрала. Тут уж и я раздосадовался всерьез на такое грубое ко мне отношение, сбросил одежду и обрядился в шкуры, пусть даже старые, да зато мои. А она вывела меня из дома, увела за город и молча ушла. То есть оставила меня ни при чем, кроме одиночества и звериных шкур, будто я с ней никогда не встречался. Потому что было 2 часа ночи, и я не знал, куда мне идти, или где искать убежище от ночных опасностей и диких зверей.
Я бродил по лесу от чащобы к чащобе, но минут через пять или десять вдруг вспомнил, что хочу вернуться в свой собственный город, про который забыл на время из-за любви. Так наш сын развел нас с женой.
И вот я неприкаянно скитался по лесу около пяти с половиной месяцев, и все принимали меня за духа, потому что я выучил обычаи духов и вел себя как дух от рождения, а язык духов знал будто собственный и тем спасался от прохожих обидчиков, которые тысячами встречались мне на пути, но не догадывались, что я человек, или принимали меня за родича.
Однажды вечером, около десяти, я незамеченно пришел в один город. Горожане спали из-за сезона дождей, потому что дождь лил с утра до вечера, как и полагается у них в Лесу Духов, когда подступает сезон дождей, и все ложатся спать очень рано, но я слонялся по центру города в надежде найти непотухший огонь, чтобы зажарить кусочек ямса, который выделил мне прохожий дух за 10 увесистых ударов по уху — дешевле ямс в тех местах не добудешь, потому что он там очень редко встречается, — и я надеялся отыскать огонь.