Заколдованные леса

Вот прошел я ровно половину дороги, увидел огромное тенистое дерево и решил, что пора отдохнуть и поесть, но пищи я с собой захватить не успел: мои родные были очень осторожные люди и приказали мне сейчас же уходить из города, как только увидели, кого я принес. И тогда я подумал о Красных Существах — они были красные и всякое такое, но они поймались в лесу и в реке, а значит, их можно было жарить и есть. Я развел костер, чтоб приготовить обед и поесть, а потом вернуться домой, но Красные Существа вдруг начали говорить — и это сразу же показалось мне странным, — а они заговорили, будто они люди, и сказали, что я не должен класть их в костер, что Красные Существа — не такие Существа, которых разрешается совать в огонь: их и близко-то к огню нельзя подносить, — но тут уж мне стало не странно, а страшно. Я их, конечно, совершенно не слушал: я вынул из невода Красную Птицу и вынул из капкана Красную Рыбу, но, пока я вынимал их из капкана и невода, они мне угрожали, и они похвалялись, что я вовсе и не смогу положить их в костер. Когда я услышал, как они хвастают и грозятся, я очень испугался, а потом рассердился и взял да и запихал их поскорее в огонь. Когда Существа оказались в огне, они мне начали угрожать еще больше: говорили, что я должен их немедленно вытащить, но я им ответил, что нисколько не должен и этого не может быть сделано вовсе. Красные Существа уже уменьшились вдвое, но они все равно продолжали грозиться, и тогда я собрал побольше сушняка и навалил его в костер огромнейшей кучей, но вдруг меня окутал удушливый дым — я чуть не задохнулся в этом Красном Дыму. И прежде чем я выбрался из дыма на воздух, я увидел, что сделался красным-распрекрасным, но, когда я увидел, что сделался красным, я пустился бежать: я помчался по лесу, но Дым все тянулся и тянулся за мной, и, когда я наконец добрался до дому и приоткрыл дверь, чтобы спрятаться в комнате, Красный Дым немедленно вполз в мой дом. Родители увидели, что я красный-распрекрасный, и хотели меня вымыть — может, краска отмоется, но тут я заметил, что и они стали красными, и тогда мы в страхе пошли к Королю; но Король и слова сказать не успел, как Красный Дым окутал весь город: он выкраснил и людей, и домашних животных.
И вот мы мылись шесть дней подряд, но никому из нас так и не удалось отмыться, а на седьмой день мы бесследно исчезли и думали, что умерли, но оказались здесь — в этом Красном Городе на Красной Земле, но и тут мы остались красными-распрекрасными, и все наши домашние животные — тоже, и по Городу вьется Красная Речка, а вокруг повыросли Красные Джунгли.
Вскоре после того, как мы умерли, или переселились, рядом с Городом объявились Красные Существа, и они обитают в огромной норе. Каждый год Существа выползают из норы и требуют на съедение одного человека, и теперь мы знаем, что они Бесы Смерти. Через три дня Бесы Смерти появятся снова, потому что истекает годовой срок, и вот мы обрадовались вашему приходу — может, вы согласитесь принести себя в жертву».
Так Король закончил свою Красную Историю и напоследок предложил нам Благородную Участь: сказал, что хотим мы того или нет, но нам надо добровольно принести себя в жертву, и тогда я обратился за советом к жене: спросил ее, что же мы теперь будем делать? Мне ужасно не хотелось оставаться одному и оставлять ее на съедение Красным Существам — и никто, ни один из этих Красных Людей не хотел отдавать свою жизнь за других, а Король ждал от нас добровольного ответа и хотел получить его как можно скорей. И вот моя жена проговорила так: «ИСЧЕЗНЕТ ГОРОД — ИЩИ ДЕРЕВЬЯ, И УСЛЫШИШЬ ЖЕНУ; УСЛЫШИШЬ ЖЕНУ — ИЩИ ГОРОД, И ЖЕНА НАЙДЁТСЯ». Она говорила не то иносказательно, не то предсказательно, и я ее не понял, но все же встал, подошел к Королю и сказал, что выйду к Красным Существам. Красные Люди стали ликовать, но я-то надеялся остаться в живых: Красные Существа не могли меня убить — они ведь не были знакомы с человеком, которому мы с женой продали нашу Смерть, а раз они не знали этого человека, то, значит, не могли ее у него перекупить.
 
У Красных Людей был особый обряд — для того, кто жертвовался Красным Существам. И вот мне наголо выбрили голову и одну ее половину покрасили красным, а другую белым — так у них полагалось. Потом все жители выстроились в колонну, а меня, как жертву, поставили впереди, и, когда барабанщики стали бить в барабаны, а певцы запели ритуальные песни, мне сказали, чтобы я начинал плясать, и шествие двинулось по улицам города. Моя жена тоже ходила по городу, но у нее был нисколько не грустный вид — как будто мы вовсе и не собирались расставаться.
Мне пришлось проплясать до самого рассвета, а в 7.00 по утреннему времени я взял винтовку и боевые припасы, которые подарила мне Всеобщая Мать, и зарядил винтовку самой страшной пулей, а Красные Люди и Красный Король привели меня к норе и убежали в город.
Вот они оставили меня у норы, а сами убежали, потому что боялись: Красные Существа были Бесами Смерти и всех, кого встречали, сразу убивали. Но моя жена спряталась неподалеку.
Я стоял у норы полчаса или час, и вдруг там послышался ужасающий шум, как будто в норе сидело целое войско, или тыща человек, и земля задрожала, но я только крепче сжал винтовку. Бесы Смерти были громадными существами и вместе выползти из норы не могли; поэтому они вылезали один за другим, и первой появилась Красная Рыба. Я страшно испугался, когда ее увидел, хотя и помнил, что умереть не могу: я продал свою Смерть навсегда и за деньги, но Страх был со мной и я ужасно боялся. А жена, как увидела эту страшную Рыбу, сразу выбралась из своего тайного убежища и что есть духу умчалась в город.
Красная Рыба вылезала из норы, у нее была голова, похожая на черепашью, но если бы черепаха превратилась в слона — такая огромная голова, и с рогами. Красная Рыба не могла ходить — она только извивалась и ползла, как змея, а иногда еще подпрыгивала и летела, но недолго. И вокруг всей головы у нее были глаза — они закрывались и открывались одновременно, как будто внутри у нее кто-то сидел и то их включал, а то выключал.
И вот она увидела меня и захохотала, и стала ко мне подползать и перелетывать, но я уже приготовился и выстрелил ей в голову, и все равно я боялся: я не верил в винтовку, а мои джу-джу — волшебные амулеты — потеряли свою силу и не могли мне помочь: они были старые и свое отслужили. Я боялся, но я снова зарядил винтовку и снова выстрелил, и Рыба замерла, и тут я понял, что я ее убил.
После этого я опять зарядил винтовку, чтоб, когда появится второй Бес Смерти (Красная Птица), застрелить и его. И Красная Птица вылезла из норы — сначала я увидел только голову и клюв, голова, наверно, весила целую тонну, и из клюва торчали острые зубы — в фут длины, и ужасно много. Птица заметила меня и расхохоталась, но вдруг она глянула на Красную Рыбу и перестала хохотать, и вмиг ее проглотила, и бросилась ко мне, но я был начеку: я выстрелил и снова зарядил свою винтовку, и на второй раз пристрелил ее навсегда и до смерти.
Когда я расправился с Бесами Смерти, я сразу же понял волшебные слова, которые моя жена проговорила в лесу: я продал свою Смерть и остался без Смерти, а Бесы Смерти были смертными Бесами — вот что значили волшебные слова, и теперь я мог их правильно повторить: «КТО БЕЗ СМЕРТИ — ТОТ БЕССМЕРТНЫЙ, А КТО БЕС СМЕРТИ, ТОТ БЕС — СМЕРТНЫЙ».
После этого я пошел к Красному Королю и сказал, что прикончил Красных Существ; Король отправился на поле битвы, сам все рассмотрел и проговорил так: «Ужасных Бесов убил Ужаснейший, и теперь он начнет убивать людей». (Король подумал, что я — Ужаснейший Бес.) Потом Король молча удалился во дворец и рассказал своим подданным, что я хочу их убить. Красные Люди рассердились, распалились, обернулись огнем и спалили город — они умели превращаться во что им угодно. Я даже и близко к ним не смог подойти — из-за дыма; и вот, когда огонь утих, я понял, что Красные Люди сожглись, а с ними сгорела и моя жена; но вдруг из углей поднялись два дерева: одно — высокое, раскидистое и с листьями — выросло в самой середине пепелища, а другое — поменьше и со стройным стволом, но без листьев — стояло чуть ближе ко мне. Деревья были красные, и вот мне подумалось, что, может быть, Красные Люди не сгорели, а сожгли город и обернулись деревьями. Но точно я этого тогда еще не знал. Я хотел подойти к деревьям поближе, но они неожиданно сдвинулись с места и стали удаляться все быстрей и быстрей — я не смог их догнать и потерял из виду. И еще мне послышалось, что листья поют: не шелестят, а распевают песни — как люди.