Москва криминальная

И действительно, когда еще через месяц Сергей не отдал «авторитету» свой червонец, его избили, а Волк собственноручно разорвал его рубашку — подарок бабушки ко дню рождения.
Естественно, что бабушке с «налогах» он дома даже не заикнулся. Считал, что уже взрослый и негоже жаловаться женщине на свои трудности.
Тогда, осенью 1993 года, ему и его нескольким друзьям повезло. Во время расстрела Белого дома им удалось вскрыть несколько машин, стоявших по ту сторону здания, на площадке возле Горбатого моста, и полностью их очистить. Страшно не было, если не считать нескольких пуль, пролетевших в трех-четырех метрах от мальчишек и вздыбивших асфальт. Но тогда на такую «мелочь» они внимания не обращали. Взрослым было не до детских шалостей. А ребята помнили: дома ждали очередные сборщики «налогов».
То, что удалось украсть из машин, могло обеспечить безбедную жизнь в крайнем случае еще месяца на три-четыре.
Воровали они, конечно, не одни. Кроме своей местной, краснопресненской шпаны, сюда подтянулись подростки со своими компаниями с Белорусского, Кутузовского и конечно же с Арбата. Не остался в стороне и Волк. Сюда была им направлена и «стая». Но «волчатам» повезло меньше. Они решили пробраться в само горящее здание и вынести оттуда аппаратуру или что-то ценное. Однако не все получилось, как они планировали.
Сотрудников милиции, прибывших арестовывать защитников Белого дома, заинтересовали не только депутаты, но и несколько сопляков, пытающихся вынести два компьютера из здания. «Мародеры» были арестованы, но потом их выпустили под честное слово из местной детской комнаты милиции.
Когда милиция вылавливала «волчат», Сергей и несколько его друзей уже были далеко от парка Павлика Морозова и Горбатого моста. Узнав во дворе, чем окончился поход для Волка, Сергей никому не рассказал об украденном автомобильном барахле. Но дома в укромном месте просторного бабушкиного чулана он сложил в пакет все, что принес: три импортные автомагнитолы, колонки, четыре набора гаечных ключей, два автомобильных чехла, четыре автоаптечки, три комплекта резиновых ковриков, два запасных колеса и набор аудиокассет. Спустя месяц они принялись за их реализацию. Продавали украденное не спеша возле магазина «Минск». Прямо на автомобильной стоянке.
Большинство водителей даже не интересовались, откуда у школьников такие вещи. Брали у них товар не торгуясь, благо ребята просили почти в три раза ниже рыночных цен. И уже через неделю в чулане оставались только четыре десятка аудиокассет. А в кармане — около полумиллиона старых рублей.
Воровство было не честным, но весьма прибыльным бизнесом. Потихоньку он и еще несколько ребят со двора стали кататься на многолюдные рынки и тренироваться в воровстве. Не всегда улов получался богатым, но тренировки давали реальную возможность пробовать свои силы. Но это было не основным занятием. Основные заработки составляли милостыни, которые выклянчивали ребята у сердобольных покупателей. Кто давал тысячу рублей, кто десять. Но не брезговали мальчишки и мелочью — 100 и 200 рублями. Ближе к окончанию рабочего дня они могли смело набрать себе около пятидесяти тысяч рублей. Разделив поровну деньги, они отправлялись по домам. Не забыв при этом показать родителям свой дневник с оценками, выставленными… Сергеем.
А когда в прошлом году умерла бабушка, Сережа остался предоставлен сам себе. Ни мать, ни потерявшийся отец на похороны так и не пришли. На гроб и на захоронение собирали деньги со всех жильцов. Руководил денежными сборами сам Сережа, ходивший вместе с еще несколькими ребятами по всем квартирам с огромной картонной коробкой из-под обуви, куда бросали деньги. А в свободное время он вместе с ребятами устроился помогать в магазин. Они двигали какие-то коробки, разгружали продукты, помогали тележки развозить по залу. Делали это хорошо и быстро. Сергей денег вперед не просил, знал, что его не обманут. Возможно, именно за эту хорошую работу и прозвали его маленькую школьную бригаду совсем по-гайдаровски — Тимур и его команда.
 
Еще не успели на девятый день после похорон помянуть бабушку, как пришло решение о его отправке в детский дом. Сергей не согласился и из отделения милиции сбежал. Ютился в подъездах, жил на дачах в Подмосковье. На Киевском вокзале встретил еще нескольких таких же, как он. ребят. Состав команды изменился, но название осталось прежним.
— Да у меня самая обыкновенная биография, — улыбается Тимур. — Вон лучше у Пашки спросите. Этому есть что рассказать.
МУЖИЧОК С НОГОТОК
Пашкина биография для его двенадцати лет действительно впечатляющая. О родителях вообще ничего не помнит. Воспитывался во Львове в доме ребенка. Позже — в детдоме. Там впервые закурил, попробовал наркотики. Кстати, его первая татуировка — парусник на плече — тоже оттуда.
Но на родине было голодно, и старшие ребята говорили, что если ехать на поезде, то можно оказаться за границей — в России. Рассказывали даже, что раньше эта заграница и Украина были вместе. Но потом что-то произошло, и на русском языке, на котором раньше разговаривали все воспитательницы, теперь говорить было уже нельзя. Заставляли говорить по-украински. Пашке это было делать несложно, ибо и один и второй язык он слышал с самых пеленок. А вот его любимая воспитательница Елена Валерьевна по-украински заговорить так и не смогла. И говорили, что она уехала как раз туда, в какую-то Россию.
Пришедшие на ее место новые воспитатели по-русски совсем не говорили и почему-то называли ту самую Россию непонятным Пашкиному уху словом «оккупанты». Он догадывался, что это какое-то грубое слово и, быть может, даже из тех слов, что писали старшеклассники в туалете детдома.
Выступая в роли шестерки у старшеклассников на продаже наркотиков возле близлежащей школы, он сумел заработать себе на билет до Москвы. И субботним вечером, собрав в небольшую сумку свой небогатый скарб, он сбежал на вокзал.
Детдомовский опыт не прошел зря. Возле вагона Пашка подошел к женщине с ребенком и жалобно заголосил:
— Тетенька, я сам из Москвы. Был здесь во Львове у бабушки. Но она заболела и решила отправить меня обратно. Но вот прийти проводить не смогла. Трудно ей Не посмотрите ли за мной до столицы?
Разве такому послушному ребенку можно было отказать?
К удивлению Пашки, Москва была ничем не лучше его родного Львова. Разве что его сильно поразила Москва-река, протекающая прямо возле Киевского вокзала, да еще и то, что его деньги в здешнем магазине не взяли. Старая продавщица из палатки сказала, что «у нас и своих фантиков хватает».
Почему его родные гривны она назвала «фантиками», Пашка понял чуть позже, когда ему в протянутую руку положили первый в его жизни русский рубль, на который он смог купить себе еду. Ночевал в подъездах невдалеке от вокзала. А кое-кто из сердобольных жителей даже давал ему что-то покушать.
Когда жить стало невмоготу, он решил поискать таких же, как он сам, беспризорников. К счастью, встретил Серегу и стал «тимуоовцем».
О городе детства старается больше не вспоминать. Говорит, что здесь, в столице, лучше. Люди здесь добрее, да и не надо разговаривать на двух языках.
Но самое главное, что его держит в Москве, это мечта со временем разбогатеть и обязательно найти свою первую воспитательницу Елену Валерьевну.
ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЙ ПОПРОШАЙКА
Именно так между собой ребята называют еще одного члена своей команды — рыжего Мишку.
Стоит ли говорить, что он тоже из неполноценной семьи — отца нет, мать спилась. Его сдали в детский дом, едва он стал самостоятельно ходить. Как это было, сам Мишка не помнит. В его памяти осталось только то, как его вызвала к себе воспитательница и передала какой-то чужой женщине. Мишка сопротивлялся и плакал, а женщина его сильно ударила.
Потом было весело. Он оказался в компании с еще десятью своими ровесниками — мальчишками и девчонками. Все вместе они жили в одной комнате с этой женщиной. Питались раз в день какой-то кашей с куском хлеба. Да стакан воды. Так как стаканов было всего два, то пили по очереди.