Новая эпоха (СИ)

— Не под эгидой «правильных» решений! Ни у кого нет права лишать другого выбора!
— Тогда почему же ты думаешь, что оно есть у тебя? — он слегка склонил голову. — Пытаясь оградить их от меня, ты сама лишаешь их возможности постоять за себя, тебя и свой народ. Или ты думаешь, что Война Ненависти кого-то обойдёт стороной? Не получится отсидеться или спрятаться за спинами других. Рано или поздно, но каждый анимаген столкнётся с выбором — сражаться или умереть. Как и вы, ранее. Вопрос лишь в том: насколько он будет готов к этому выбору.
— Если только этот «выбор» перед ним не поставит кто-то более умный. Кто-то, кто составил план с иллюзией выбора.
— Скажи, — Ассур вздохнул, посмотрев ей в глаза, — когда ты поняла, что вы не выживите в бою с Экспларом, ты жалела о том, что отправилась на эту миссию? Даже если бы вдруг знала заранее, что битва будет для вас последней?
— Нет, — твёрдо ответила Хара, — ничуть.
— Почему?
— Потому что я была готова умереть за своих друзей. Потому что знала, что на мне лежит ответственность за них и за тех, кто сражался и погибал на Аярских холмах.
— Да. А они надеялись на вас. Анимагены не знали никого, кто бы столь смело шёл вперёд и рисковал жизнью ради одной лишь мысли, что спасёт множество других. «Шестеро Неизвестных» — это не шестеро беотов-оболтусов из особняка на окраине Рахнака, это символ надежды анимагенов. Символ их жертвенности и настоящей дружбы, могущей совершить невозможное. И сейчас нам нужен такой символ. Не вы, так ваши дети готовы стать им. Они рвутся вперёд, изобретают, анализируют, стараются помочь и, что самое важное, делают это вместе. Я могу лишь предложить им помочь выжить в этом мире, показать его истинное «я», развить их сильные качества и направить энергию в нужное русло. Но могу поклясться тебе, Хара, Вторая Неизвестная, что если перед ними встанет враг, намного превосходящих их, то сражаться с ним буду я сам. Ибо на мне лежит то же бремя, что когда-то лежало на Прайме и Создателях Анима. Идём, — он взял её за плечо и повёл к турболёту. Хара не возражала, крепко задумавшись и позволив ему этот жест, — приплыв сюда, мы уже ознаменовали начало новой эпохи. И мы вступим в неё вместе.
***
— Эри! — та только успела обернуться на окрик, когда Ани схватила и стиснула её в своих объятьях. — Как же я рада тебя видеть! Сколько же лет прошло?! Ах, наконец-то мы встретились, родная моя! Я так скучала, ты не поверишь!
— Поверю-поверю! Только отпусти меня, дурында ты металлическая! — она отчаянно забарабанила ладонями по её плечам, буквально утонув в её груди. — О, Пантеон, они стали ещё больше!
Брон лишь усмехнулся, глядя на счастливое воссоединение давних подруг. Он и сам соскучился по Эри, вечно недовольной и немного вредной девушке. Кое-как освободившись от захвата радостно щебечущей Ани, она отряхнулась и посмотрела на него.
— Брон! — сквозь тёплые объятья он почувствовал холод бионического протеза одной из её рук. — Келеи Милосердные, как же я рада видеть вас, ребята!
Впервые на её посуровевшем лице заиграла улыбка. Она уж и сама забыла, когда так радовалась последнее время. Расставание с сыном, задание в Доу-Отисе и последующее затем сражение, обернувшееся бегством — но ничто из этого не сломило её волю.
— Нам столько надо тебе рассказать! — Ани обхватила Брона за шею, притянув к себе, от чего тот невольно охнул. — Столько всего случилось!
— О, да! — Эри весело покивала. — Случилось просто невероятно много!
Из-за радости встречи, они совершенно забыли про странного нота, которого она сопровождала. Но тот и сам отошёл подальше, чтобы не мешать воссоединению старых друзей. Куда больше его внимание привлекала вышедшая из дверей главного здания Баастар с винтовкой в руках.
— Омилум?! — Кадасла резко остановилась, когда увидела сереброликого нота. — Что… что они с тобой сделали?!
Тёмно-синий доспех лишь отдалённо напоминал доспехи Баастара. Вместо туники на нём лежал белый плащ-мундир, расшитый позолотой и светящимися рунами. На нагруднике, тускло отражающим свет наручей, сияла жёлтая эмблема в виде круга со знаком бесконечности на фоне космического пространства. Его лицо осталось таким же, как и у прежнего Омилума, лишь превратившись в металл и тергум, а из-под тёмных волос в небо смотрели острые волнообразные уши.
 
— Возрождённый, но не сломленный, — он улыбнулся её изумлению, и, в то же время, сам с неприятным удивлением рассматривая её перепачканную грязью и кровью тунику, — немало же вам пришлось пережить.
— Мы сделали всё, что могли, — она подошла к нему, угрюмо опустив голову, — но многих потеряли. Из Истоков остались только я, Велир и Норра. И… прости, Омилум. Это всё из-за меня.
Они замолчали, внутренне переживая случившуюся трагедию. Те, на кого возлагали надежды на защиту, оказались бессильны что-либо противопоставить расползающемуся Хаосу. Более того, они первые пали его жертвами, дав Арии новые силы для дальнейшей экспансии.
— Мы оба виноваты в случившемся, — тихо сказал Омилум, посмотрев ей в глаза, — но сожалеть теперь поздно. Что сделано, то сделано.
— И что же теперь? — она опустила руки. — Каков будет наш дальнейший путь? Что будет с Хором и Великим Храмом Ауколис?
— Пока жив хоть один из нас — будет жить и Ауколис! — он сделал несколько шагов назад, после чего раскинул руки в стороны. Его ладони вспыхнули ослепительно-белым светом, а из глаз вырвалось пламя. Описав руками жест, он резко вскинул ладонь к небу, и из его пальцев вырвался зелёный луч, пронзивший тучи над ними.
Казалось, словно само небо зарычало от боли, разрываемое волей ноосенса. Площадь перед зданием порта озарила белая фигура Омилума, сконцентрировавшего всю свою мощь в этом жесте. Электрические сполохи били в асфальт, поднялся шквалистый ветер. Но чем дольше это продолжалось, тем серее становились тучи над ними, постепенно рассеиваясь в лёгкий дождь.
— Небо! — закричал кто-то из людей. — Я вижу небо!
В расширяющимся разрыве показалось голубое светлое небо и пробивающийся сквозь него луч Ольмира. Яркий дневной свет, такой тёплый и ласковый, наполнил Йигдрасил, смывая с него серость и отчаяние.
— Всё ещё силён! — выдохнула Кадасла, вновь удивлённо посмотрев на Омилума, завершающего ритуал. Глаза нота сияли, равно как и его улыбка. — Но как?! Рерар ведь забрал нашу силу!
— Нам есть что рассказать, — он посмотрел в сторону палаточного лагеря у вокзальной площади. Там, белея туниками, стояли сотни и сотни новусов, не понимая, откуда произошла такая волна псионической силы. Что могло разрушить непроницаемую зловещую завесу, вернув частичку старого мира? — Скоро прибудет Ассур, и мы вместе должны сделать последний выбор.
Турболёты анимагенов приближались к площади, пролетая над причалами. Немного успокоенные светом и затишьем, люди медленно, но верно погружались на корабли, с опаской поглядывая на холм и дымящий лес рядом с ним. Никто не знал, что происходит, но все понимали, что та битва, что случилась сейчас, далеко не последняя. В воздухе витало чувство необратимых перемен, начавшееся ещё с отключения сети. Когда город оказался отрезан от остального мира, а пресытившиеся информацией люди не смогли даже зайти на страницы поисковиков, они впервые почувствовали, насколько стали беспомощны перед лицом реальной опасности. Никто не знал, чему верить. Увещевания мэра, где-то раздобывшего рупор, не принесли успокоения, многие отправились на машинах в другие города в своим близким и так и не вернулись. Теперь же, их самих грузили на корабли неизвестные, странные, но удивительно похожие на людей создания, объявившие себя их «спасителями».
— Вот они, встретились, — ухмыльнулась Хара, спускаясь из арсенала приземлившегося «Триумфа» и направляясь к Ани, Брону и Эри, — давненько не виделись, бродяги из Рахнака.
— Я так рада, что вы прилетели! Мы столько времени не виделись! Столько всего нужно рассказать друг другу! — Ани буквально сияла от счастья, позабыв обо всём. — Вы бы видели, что тут творилось несколько часов назад!