Маг 10 (СИ)

— Пришла к вам, товарищ, жить, — краснея и потупившись, сказала девушка с длинной косой по пояс.
Так, товарищ Сталин решил за меня разобраться с половым вопросом. Вот и эта простая девушка смотрит на меня со страхом, в ожидании узаконенного волей Вождя немедленного изнасилования.
Все по тому же пути, как с Поскребышем вышло, мне Вождь определил.
— Ладно, милая. Давай-ка уберись у меня тут, белье поменяй и пыль протри. Я пока отъеду по делам.
Впрочем, когда я появился на охране, меня уже там ждали.
— Товарищ Автанадзе, нас ждут в «четверке», — докладывает вчерашний майор
— Поехали, — командую я и вскоре машина везет нашу группу к медицинским светилам.
Отдыхать мне не дают. Правда, и к телу Вождя не подпускают пока. Будут проверять мои способности на других больных, как я понимаю, долго и тщательно, прежде чем дадут допуск.
В кремлевской больнице консилиум врачей расспрашивает меня насчет моей внутренней энергии.
Ага, я вот так прямо вам все и расскажу! Чего и сам не знаю точно. Поэтому веду такое повествование:
— Уважаемые! Я же ее, эту энергию, внутри себя не контролирую. Сколько у меня накопилось после вчерашней бани и отличного ужина — сказать никак не могу. Это желательно так дня три время проводить, чтобы заполниться целиком. Ну, что-то во мне есть, накопилось за вчерашний день, могу помочь кому-то реально, однако, для серьезного излечения не готов.
Не в моих интересах лечить пациентов толпами, вообще не напрягаясь. Вот пару раз в неделю — это возможно, только, теперь у меня есть свои условия, чтобы я начал помогать самому Вождю.
Отвели меня в этот раз к больному, находящемуся в коме, сильно ему по голове досталось, как я отчетливо понял. Такой случай нужно раз за восемь лечить полностью, то есть, за целый месяц по моим раскладам. Однако, времени столько у меня сейчас нет, мне нужно выдать явно видный всем участникам эксперимента результат.
Можно будет сослаться на то, что случайно повезло. Что пациент и так уже выздоравливал, а я ему немного только помог вынырнуть из глубин подсознания.
Поэтому слил снова в выданный мне ответственным товарищем камень три процента маны и добился того, что больной сразу же открыл глаза.
Больше ничего делать не стал, и с открытыми глазами он в себя не сильно пришел, однако, это случилось у всех на виду и произвело необыкновенно сильное впечатление на профессуру. Слил бы пять процентов, наверно, пациент смог бы говорить, однако, такие подвиги мне пока ни к чему творить.
Я же простой парень с повышенной энергетикой тела, если они знают, что это такое и еще изделие из будущего совсем непонятного вида имеется. Не какой-то хитроумный прибор, который можно разобрать и повторить, а просто камень размером с кулак взрослого человека.
Изображал полное напряжение организма минуты три, даже обильный пот меня прошиб от такой инсценировки.
Полностью вхожу в роль, прямо как будто меня током бьет постоянно.
— Все, выложился полностью, — выдохнул я усталым голосом и тут же сел на кровать больного.
Как будто меня ноги не держат, правда, первым делом специальный товарищ подскочил ко мне и забрал камень из руки. Да, бдительность и полная тайна вкладов имеется.
А потом густой толпой меня окружили профессора и стали рассуждать о случившемся.
Я на это не обратил никакого внимания, но, встал с кровати только через десять минут и попросился сразу ехать на квартиру, чтобы отдыхать и восстанавливаться во сне. Имитирую полностью обессиленного человека, вот как я выложился, мол, понимайте и проявите сочувствие.
Ну, и результат конкретный имеется, тут же на месте. Это вам не могущая сама по себе затянуться язва, были и тогда такие высказывания по поводу случившегося.
— Произошла рецессия пораженного органа, — что-то в таком роде я расслышал одно из мнений.
А может и не рецессия, а какой-то другой узко научный термин.
На квартире слопал обед, принесенной из столовки и завалился спать. Когда услышал, как открылась дверь в комнату, прошуршала снимаемая одежда, потом почувствовал под боком горячее молодое тело, не стал заморачиваться всякими мыслями, а просто сгреб ее и сделал свое дело, как добрый молодец.
 
Ладно, она хоть оказалась уже не девушкой, да и я смог не залить ее спермой, кончил предупредительно на сторону. Не хочется особенно оставлять своих детей в этом времени, да и не подходит она мне как подруга. Отчетливо это почувствовал, так что придется поговорить с ответственными товарищами серьезно.
Мои хотелки, конечно, приказывает удовлетворять или не удовлетворять именно товарищ Сталин, однако, ждать встречи непосредственно с ним не хочется. Я уже и так здорово загрузил его всякими знаниями про ближайшее будущее, возможно, что не увижу великого Вождя еще пару недель.
Если не сработает моя задумка про излечение больных органов.
Поэтому после пробуждения я спустился вниз, убедившись, что подруга моя уже исчезла из кровати и попросил охрану вызвать мне своего старшего:
— Того, кому я поручен. Есть что обсудить насчет новых условий моей жизни.
А пока мы поехали снова в ту же баню, где я провел время до ужина, где уже к нам присоединился целый комиссар госбезопасности третьего ранга, как я понял по его представлению. Ладно, хоть по гражданке, чтобы не пугать писателей и поэтов.
Породистый мужчина с суровым взглядом подошел к нам, когда мы сидели за столом и представился. Мои опричники чуть стол не перевернули, узрев его и узнав.
— Тише, товарищи. Не стоит людей творчества пугать, — усмехнулся он и предложил мне пройти в отдельный кабинет.
— Виктор Степанович — чтобы вы хотели обсудить? — спросил он первым делом.
— Много чего, товарищ комиссар… — начал было я, как меня перебили.
— Степан Иванович, так будет лучше.
— Хорошо, Степан Иванович. Вопросов будет несколько.
Мужчина в обычном костюме удивленно щурит глаза, наверно, не знает еще ничего конкретно про меня, мое умение и не побоюсь высокого слога — призвание к спасению Родины.
— Первое, лучше сопровождающим меня товарищам переодеться в гражданскую одежду, чтобы не привлекать лишнего внимания. Да и мне под конвоем ходить тоже не улыбается постоянно, народ кругом шарахается и напрягается.
— А что, ребята сильно мешают? — слишком участливо спрашивает дивизионный комиссар.
— Да, продыхнуть не дают, — жалуюсь я, не желая подставлять парней, с которыми уже нашел кое-какой нормальный язык, — Нет, я не против их присутствия, однако, они могут переодеться и сидеть за соседним столом.
Подставлять в смысле, что они ко мне слишком хорошо относятся, поэтому и жалуюсь на суровость охраны.
— А с кем же будете сидеть тогда вы сами?
— Вот, это основной вопрос. Мне прислали какую-то деревенскую девчонку для нормальной мужской жизни. Однако, мне нужна другая спутница, для постели и для посещения хотя бы этого ресторана. Чтобы она была вух!!! — и я интернациональным жестом Никулина в «Бриллиантовой руке» показал, какая мне спутница нужна.
— Хорошо, я этим вопросом займусь лично, — ответил собеседник.
— Э-э-э! Торопиться не надо! — пародирую я товарища Саахова и заодно Вождя, судя по расширившимся глазам дивизионного комиссара, — Вкусы у всех разные, зачем девушек обижать лишнего, поэтому таким делом мы займемся вместе.
У них тут сейчас культ Любови Орловой, ничего не скажешь, эффектная женщина, да еще и потомственная графиня. Производит сильное внешнее воздействие на весь трудовой народ наша советская Мадлен Дитрих. В первую очередь на Вождя народов, однако, она не в моем вкусе совершенно. Поэтому выбор эффектной и очень красивой спутницы и, откровенно говоря, будущей сожительницы я органам доверить точно не могу.
— Как вместе? — не понимает высокопоставленный нквдшник.
— Очень просто. У вас же в конторе есть досье с фотографиями на ваших сотрудниц, от лейтенантов до майоров включительно. Хотя, мне даже рядовые могут подойти, если они какие-то особенные по фактуре. Отберете мне десяток фигуристых брюнеток, с длинными ногами, можно даже еврейского происхождения, и я сам выберу кандидатуру. Вам же проще, никого вербовать не придется. Девушка будет ходить на службу ко мне в постель и по утрам писать донесения начальству. И овцы — целы. И волки — сыты.