Всеблагое электричество

— Что такое?
— Посвети на шею!
Я выполнил распоряжение напарника, присмотрелся и сразу заметил две темно-синих отметины на мертвенно-бледной коже.
— Чтоб меня разорвало! — охнул крепыш. — Здесь был вампир!
По спине пробежал неприятный холодок; я пересилил себя и заставил прикоснуться к мертвой девице. Тело уже остыло, но в отличие от остальных жертв только-только начинало коченеть.
— Во что ты втравил меня, Лео?! — зашипел Рамон испуганно и гневно. — Малефики и вампиры, подумать только! Да вампиров даже в Европе почти не осталось, а у нас и подавно!
— Если оборотень прилетел из Нового Света, почему бы не сделать это вампиру? — пробурчал я.
— Зачем? На кой черт? Что происходит, Лео?
Я отмахнулся от напарника и поспешил на выход.
— Давай убираться отсюда! Уже светает!
— Нет, постой!
— Так не терпится угодить за решетку? — нахмурился я, глянув на приятеля сверху вниз.
— Хорошо, после поговорим! — решил крепыш, но стоило только мне двинуться к выходу, ухватил за руку и придержал. — А ты уверен, что малефик был один? — спросил он и первым выглянул на улицу с винчестером на изготовку.
— Почему нет? — удивился я.
— Как он смог в одиночку перебить столько людей?
— Тени, — напомнил я. — Ему помогали тени. Ты меня чуть не подстрелил из-за одной такой, помнишь?
Рамона от неприятного воспоминания откровенно передернуло, он загнал в трубчатый магазин винчестера патрон взамен стреляного и пробурчал:
— Все равно не зевай!
Я кивнул и снял с плеча самозарядный карабин. Душителя винтовочной пулей точно не пронять, но вампиры имеют обыкновение окружать себя смертными помощниками. Да и спокойней с оружием в руках-то…
Высокое крыльцо особняка выходило на восток, на самом горизонте облака уже окрасились розовым, и я негромко произнес:
— Светает!
Крепыш кивнул, давая понять, что расслышал мои слова, но бдительности не потерял; в байки о сгорающих на солнечном свете вампирах он не верил. Я, если начистоту, — тоже. Поэтому до броневика добирались без лишней спешки, не отрывая глаз от подступавших к аллее деревьев и кустов.
Птицы уже затеяли свою обычную утреннюю перебранку, от фермы арендаторов донесся петушиный крик, и риск наткнуться на случайного прохожего возрастал с каждой минутой. Подойдя к воротам, мы распахнули калитку и опрометью бросились к броневику.
Рамон предусмотрительно заглянул под самоходную коляску и дал отмашку:
— Порядок!
Тогда я отпер кузов и закинул в него винтовку, взамен достал рулевое колесо. Крепыш подбежал и протянул винчестер.
— Убери, — попросил он.
Я принял ружье и сразу простонал:
— Болван!
— Что такое? — встрепенулся Рамон.
— Гильза! — крикнул я. — Стреляная гильза осталась в кабинете дяди! Отпечатки!
— Будь я проклят! — Рамон побледнел как полотно, но сразу поборол растерянность, выхватил у меня баранку и забрался в кабину.
— Возвращаемся! Быстрее! — крикнул он, ставя на место рулевое колесо.
— Заводи! — отозвался я и вскочил на подножку со стороны пассажирского сиденья.
Затрещал двигатель; под частые-частые хлопки броневик подкатил к воротам, легко снес их и въехал на территорию усадьбы. При ударе нас ощутимо тряхнуло, и самоходная коляска даже выкатилась на газон, но Рамону удалось вовремя вывернуть руль и вернуться на аллею.
В один миг мы домчались до особняка, там крепыш резко затормозил, выскочил из кабины и опрометью бросился в дом. Я перебрался на его место, заранее развернул броневик к выезду и поднял откинутый до того на капот лобовой бронелист. Ночью ехать с закрытым ветровым стеклом не представлялось возможным, но сейчас уже рассвело, сельский люд давно проснулся, и меньше всего мне хотелось, чтобы какой-нибудь не в меру зоркий арендатор сообщил впоследствии полицейским наши приметы.
Вновь хлопнула входная дверь, Рамон стремительно сбежал с крыльца и забрался в кабину.
— Погнали! — крикнул он.
— Нашел?
— Да! — подтвердил крепыш, переведя сбившееся дыхание. — Да погнали же!
И мы погнали. Не останавливались до самого города, даже воду в радиатор не доливали, пока не загнали броневик в глухой проезд на задворках какой-то мануфактуры.
 
Рамон побежал с ведром к колонке на соседний перекресток, а я принялся расхаживать вокруг самоходной коляски, разминая затекшие ноги и посматривая по сторонам. Спину нещадно ломило, голова налилась свинцом, а руки дрожали от усталости, но не находил я себе места вовсе не из-за плохого самочувствия.
Беспокоило совсем иное.
— Что делать с самоходной коляской? — спросил у вернувшегося с водой напарника. — Все знали, что мы с дядей не в ладах, не удивлюсь, если сегодня-завтра ко мне нагрянут с обыском.
— Такое разве возможно? — удивился крепыш, заполняя радиатор.
— А сам как думаешь? — фыркнул я.
— Нет! — досадливо махнул приятель рукой. — А карантин? Как они попадут внутрь?
— Рано или поздно подыщут сиятельного с иммунитетом к аггельской чуме. Броневик — прямая улика, наследили мы в имении изрядно.
— Избавься от него, — предложил Рамон.
— Не вариант, — отказался я. — Еще пригодится.
— Лео! Из-за этой консервной банки мы можем угодить за решетку!
Я даже ничего слушать не стал.
— Твой кузен со Слесарки… — прищелкнул пальцами. — Что, если загнать броневик к нему?
— Сдурел? — округлил Рамон глаза. — Не стану я впутывать в это семью!
— А угольный склад?
Крепыш задумался, потом кивнул.
— Знаешь, там есть пара заброшенных пакгаузов, — пробормотал он. — До осени в них точно никто не сунется.
— С отдельным въездом? — уточнил я.
— Есть и такие, — подтвердил приятель. — Поехали!
К этому времени давно рассвело, и высыпавшие на улицы обыватели с любопытством глазели на забрызганный грязью до самой крыши полицейский броневик. К счастью, в окрестностях угольного склада, где теперь работал ночным сторожем Рамон, было безлюдно; там компанию нам составила лишь пара брехливых собак.
Рамон указал на нужные ворота, велел ждать и куда-то убежал, а вернулся уже с увесистой связкой ключей.
— Не волнуйся, — успокоил он меня, отпирая заржавелый амбарный замок, — этот пьянчуга не проснется, даже если у него над ухом корабельная пушка выстрелит.
— Сделай в свою смену дубликат.
— Обязательно.
Ворота подались с жутким скрипом, нам пришлось приналечь изо всех сил, распахивая створки, а потом я загнал броневик в черное от угольной крошки нутро пакгауза, заглушил движок и обессиленно протянул напарнику руку:
— Спасибо! Выручил.
Рамон стиснул ладонь своей лапищей и спросил:
— Награду за убийцу банкира когда стребуешь?
— С утра займусь, — решил я, взглянул на часы и поправился: — Да нет, ближе к обеду уже, наверное.
— Не затягивай с этим, — потребовал крепыш. — Хорошо?
— Не сомневайся даже, — пообещал я, взял трость и выбрался из кабины.
Совместными усилиями нам с грехом пополам удалось захлопнуть ворота склада, Рамон навесил на них замок, измазал его угольной пылью и оценивающе оглядел со всех сторон.
— Сойдет, — решил он.
Стоило бы снять со связки нужный ключ, но от усталости мысли путались, а глаза закрывались сами собой. Бессонная ночь и нервотрепка выжали из меня все соки, и единственное, чего сейчас по-настоящему хотелось, — это лечь в кровать и закрыть глаза.
Поэтому только махнул рукой и отправился домой. Спать.
Но добраться до кровати оказалось не так-то просто.
С толку сбила Елизавета-Мария. Она окинула меня оценивающим взглядом и тоном, не терпящим возражений, заявила:
— Чашка чаю тебе сейчас точно не повредит.
Я взглянул на отражение своей бледной и осунувшейся физиономии, отвернулся от зеркала и кивнул:
— Хорошо, накрывай.
— Попьешь на кухне. Надеюсь, хоть это научит тебя являться домой вовремя!
Выяснять отношения я не стал; просто был не в состоянии. Молча убрал на вешалку пыльную куртку, поставил трость в тубу для зонтов, затем избавился от заляпанных грязью сапог и прошел на кухню.