Всеблагое электричество

— Пока тишина, — ответил частный детектив. — Оставь номер…
Я молча повесил трубку на рычажки. Рамон ничего не знал обо мне, и чем дольше так будет оставаться впредь, тем лучше.
Налив себе еще одну чашку чая, я пристально уставился на часы. Моего терпения хватило на двадцать минут, а потом я вновь позвонил в контору частного детектива и — о чудо! — в кои-то веки новости не заставили скрипеть зубами от злости и разочарования.
— Приходил усатый, забрал паспорта. Мои люди сейчас его ведут.
— Отлично! — обрадовался я. — Что дальше?
— Приезжай в контору, выдвигаться будем отсюда.
— Хорошо.
Я бросил трубку, сунул в рот кусок бекона и взбежал на второй этаж. Заглянул в спальню и предупредил поэта:
— Мне надо отлучиться. Сам справишься?
— Иди! — отпустил меня Альберт, сонно моргнул, потер воспаленные глаза и повторил: — Иди! Миссис Харди подежурит, если вдруг я засну.
 2 
Анархисты обустроили логово на фабричной окраине — в самом ее начале, где некогда были разбиты скверы, призванные отгородить жилую застройку от заводов. Впоследствии большинство деревьев вырубили, чтобы построить склады и проложить подъездные дороги к ним, часть посадок уцелела лишь у берега Ярдена. Русло там изгибалось, образуя излучину, и на полуострове в свое время выстроили причал и лодочную станцию, но во время одного из наводнений туда нанесло ила и песка, берег заболотился. С тех пор станция стояла заброшенной.
Обо всем этом мне поведал Рамон Миро, пока мы тряслись в чреве списанного полицейского броневика. Меня экскурс в историю округи нисколько не интересовал, но частного детектива я не перебивал: когда он умолкал, размеренное стрекотание порохового движка становилось просто невыносимым.
Кроме нас, в кузове больше никого не было. Брюнет с навахой, оказавшийся кузеном частного детектива, управлял броневиком, а их племянник остался наблюдать за лодочной станцией, чтобы проследить за анархистами, если те вдруг решат перебраться на новое место.
Привстав с лавки, я взглянул в зарешеченное боковое окошко и нервно выругался. Броневик едва полз по запруженной телегами и паровыми грузовиками дороге.
— Да никуда они не денутся, Августо! — попытался успокоить меня Рамон Миро. — Если и решат выбраться из города, то вечером, когда стемнеет. Их физиономии расклеены на каждом углу, никакой паспорт не поможет!
В словах частного детектива был резон. Я вздохнул, опустился на лавку и поправил висевшую на груди каучуковую маску со стеклянными окулярами. От нее в подсумок уходил гибкий шланг.
— А это нам на кой черт сдалось? — не выдержал я.
— Противогаз? — хмыкнул Рамон Миро. — Закидаем газовыми гранатами и возьмем тепленькими. Или ты войну устроить собираешься? Представляешь, какой у них арсенал? Читал, как они полицейских разделали?
— Видел даже, — проворчал я.
— Вот! — наставительно заметил Рамон.
Не желая рисковать понапрасну, на снаряжении частный детектив экономить не стал. Каждому достались полицейские шлем и кираса, противогаз, пара ручных гранат, короткий самозарядный карабин и пистолет со странной цилиндрической насадкой на стволе. На ней было выбито «патентованный глушитель Максима».
— Так выстрел будет гораздо тише, — пояснил крепыш, заметив мой озадаченный взгляд. — Нам шуметь ни к чему.
— А кираса зачем?
Рамон только фыркнул.
— Пулю она, может, и не остановит, а вот осколок — вполне.
Я постучал себя по металлическому нагруднику, махнул рукой и начал набивать магазины к пистолету с глушителем. Им оказался «Веблей — Скотт» тридцать второго калибра.
В этот момент броневик наконец вывернул с перегруженной улицы и затрясся на выбоинах меж выстроившихся вдоль дороги складов с одной стороны и высокой заводской оградой — с другой. Иногда в боковом окошке мелькали верхушки деревьев, но всегда где-то поодаль, за крышами пакгаузов; сколько бы мы ни поворачивали, приблизиться к ним так и не смогли. А потом как-то совершенно неожиданно серые запыленные здания остались позади, и броневик въехал в тоннель сомкнутых крон. По бортам заскребли ветви кустов, и Рамон нахлобучил на голову каску.
 
— Подъезжаем, — предупредил он меня.
Водитель вдруг ударил по тормозам, и нас едва не сбросило с лавки.
— Какого черта?! — выругался я, отлипая от стены, а Рамон с пистолетом в руке выскочил в боковую дверь, но тревога оказалась напрасной. Просто на дорогу перед нами выбрался оставленный наблюдать за анархистами паренек.
— Тито! — встревожился Рамон. — Ну что там?
— Порядок! — успокоил его племянник. — Объект как зашел на станцию, так больше на улице не появлялся. Но у пристани на берегу плоскодонка, могут уйти по реке.
Рамон Миро сунулся в броневик, вытащил из кузова ручной пулемет и вручил его пареньку. Того от тяжести аж перекосило.
— Без нужды не стреляй, — предупредил частный детектив и повесил ему на плечо подсумок с запасным боекомплектом. — Двигай!
Тито, заметно пошатываясь, скрылся в кустах. Мы выждали несколько минут, давая ему занять позицию, затем покатили дальше. Водитель сбавил скорость до минимума, и броневик медленно полз по дороге, но зато и пороховой движок едва-едва трещал. Его шум моментально растворялся в густой листве и терялся в доносившемся со стороны соседнего завода грохоте прессов и натужном скрежете листопрокатных механизмов.
Дорога повернула, и мы вновь остановились. На этот раз броневик замер перед воротами, через ржавые прутья которых была пропущена цепь, запертая на огромный висячий замок.
Рамон вытащил из ящика с инструментами громоздкие кусачки, а вот я, глядя на него, засомневался.
— Стоит ли ехать дальше?
— Здесь мы даже развернуться не сможем! И не съехать никуда, мало ли кто на броневик наткнется? — возразил крепыш и, как мне показалось, без особых усилий перекусил одно из звеньев. Цепь с лязгом упала на дорогу, и под скрип петель мы распахнули створки, освобождая проезд.
— Сейчас будет каретный сарай с выломанными воротами, загоним броневик туда, а дальше пойдем пешком, — сообщил нам водитель, приоткрыв дверцу.
— Годится, — кивнул Рамон, забрался обратно в кузов и протянул мне подсумок. — Газовые гранаты. Только не забудь надеть дыхательную маску. И запомни — работаем пистолетами!
Я закинул карабин за спину, а подсумок повесил на плечо.
— Каску! — потребовал тогда крепыш.
Пришлось водрузить на голову неудобный шлем, но тут я немного схалтурил и застегивать ремешок под подбородком не стал.
Броневик покатил дальше, и оказалось, что территория лодочной станции весьма обширна и сплошь заросла высокой травой, кустами и молодыми деревцами. Обветшалые сараи в окружении зелени смотрелись руинами древних городов, в которые постепенно пробираются джунгли. Окна и двери зданий были заколочены досками, из щелей между ними на нас поглядывала тьма.
Такое возникло вдруг ощущение. Ощущение чужого недоброго взгляда.
— На станции нас не услышат? — забеспокоился я.
— Нет, до нее еще далеко, — ответил Рамон Миро, но все же открыл окошко, соединявшее кабину и кузов, и спросил: — Ну и где твой сарай?
— Прямо по курсу, — невозмутимо ответил водитель.
Но съехать с дороги не успели; броневик вдруг подкинуло, по ушам ударил оглушительный грохот! Меня швырнуло на борт, все кругом заволокло пылью. Несмотря на падение и головокружение, я сумел перебраться к распахнутой двери и выскочил из перекошенного экипажа на обочину. Взрывом заложенной на пути мины нам выворотило переднюю ось, но броня сумела поглотить большую часть ударной волны. Нос броневика пострадал не слишком сильно.
Рамон выбрался вслед за мной, толкнул в спину и что-то крикнул. Я скорее угадал, нежели услышал его приказ: «Прикрывай!»
Прикрывай?!
Я сдернул с плеча карабин, который лишь чудом не остался в броневике, потянул рукоять затвора и огляделся, но все кругом затянуло поднятой взрывом пылью и дымом, валившим из двигательного отделения.