Всеблагое электричество

Оставался чердак.
Мы поднялись туда и зашагали между рядов клетушек, где хранился всякий хлам вроде давно ненужного реквизита, выкинуть который никак не доходили руки.
Ориентировался я на каминную трубу, торчавшую над перегородками комнатушек, но ничего подозрительного в том углу обнаружить не удалось.
— Пустышка, — подвела итог нашим поискам Софи, в голосе которой смешались воедино разочарование и облегчение.
— Пустышка, — подтвердил я, осветил керосиновой лампой две соседние клетушки и нахмурился. Одна из них была заметно меньше другой, и задняя стенка у нее была не капитальной каменной, а всего лишь дощатой загородкой, завешенной старой одеждой.
Я передал лампу Софи, освободил вешалки и навалился на стенку. Доски заскрипели, но выдержали.
— Ты что-то нашел? — встревожилась хозяйка клуба.
Ударом каблука я вышиб одну из досок, оторвал соседнюю и через образовавшийся проем забрался в закуток, маленький и пыльный. На полу там стояла какая-то накрытая брезентом коробка, я откинул ее и обнаружил фонограф. Вместо привычного раструба от него уходили какие-то трубки, они скрывались в прорезанных в полу отверстиях.
— Жан-Пьер! — крикнула Софи. — Что там?!
— Лампу! — потребовал я.
Софи передала мне «летучую мышь» и вновь спросила:
— Ну что?
— Хуже не придумаешь: фонограф есть, валиков нет! — ответил я, изучив закуток, и кузина не удержалась от крепкого словца.
— Нам конец! — объявила она.
Я выбрался из потайного закутка, стряхнул с головы паутину и спросил:
— Не знаешь, где граф мог спрятать валики?
— Знаю, — неожиданно спокойно ответила Софи. — На яхте. Подсказать тебе, где она?
Но я и так знал. Приняв обличье графа, я без труда обманул сторожа причала, вывел яхту в море и бросил ее с открытыми кингстонами неподалеку от побережья. До берега я добрался вплавь.
Я закрыл глаза, сделал глубокий вдох и медленно произнес:
— Ты не можешь знать этого наверняка!
— А где еще? — повысила голос Софи. — Где еще он стал бы держать такие вещи? Точно не в клубе! Я знала все его тайники, да и слуги могли наткнуться. Банкам Марк не доверял и ячеек в них никогда не арендовал. Но вот яхта… Это была его вотчина. Посторонних на яхте он не жаловал!
Я медленно спустился на третий этаж и уселся на лестницу, где оставлял на ступеньке бутылку. Вылил в стакан остатки кальвадоса и вздохнул.
— Нам и в самом деле конец.
— Не налегай на спиртное! — потребовала Софи.
Я только фыркнул.
— Что мне эти пол-литра?
— А вот интересно, — задумчиво произнесла тогда хозяйка клуба, — как ты умудрился упиться до потери памяти с бутылки шампанского на двоих? Бутылка точно была одна?
Прежде подобные мысли не приходили мне в голову, я отставил стакан и подтвердил:
— Одна.
— И больше ты ничего не пил?
— Нет.
Софи пристально уставилась на меня.
— Тебе это не показалось подозрительным?
— Я никогда раньше не пил шампанского, — ответил я. — Ну или не помню об этом. Да и в голове прояснилось совсем недавно, а так стоял сплошной туман.
— Бутылка была запечатана? — продолжила допытываться хозяйка клуба.
— Да! Я еще выстрелил пробкой в реку.
— Что ты сделал? — не поверила ушам Софи.
— Открывал бутылку на набережной, пробка улетела в Ярден, — пояснил я, только сейчас до конца осознав абсурдность своего вчерашнего поведения.
— То есть ты должен был незаметно отвести Ольгу в пансионат, а вместо этого распивал на улице шампанское? Хочешь сказать, пребывал в своем уме?
Я только вздохнул, и тогда кузина спросила:
— Как отреагировала Ольга, когда ты откупорил бутылку?
— Да особо никак. Выпила со мной.
Софи покачала головой.
— Она тебе что-то давала?
Я поднялся со ступеньки и взглянул на стакан, не зная, что с ним теперь делать. Кальвадоса больше не хотелось.
— Так давала? — повторила вопрос кузина.
— Нет! — ответил я. — Только уже в пансионе — стакан джина-тоника, но я его не пил.
Мы спустились на первый этаж и расположились в кабинете Софи. Кузина выспросила о симптомах, принятых мною за банальное похмелье, и теперь задумчиво стучала ноготками по полированной столешнице. Я развалился на диванчике и пытался собраться с мыслями, но тиканье настенных часов размеренно отдавалось в голове, и сосредоточиться никак не получалось.
 
— Если это была не Ольга, — наконец произнесла Софи, — то кто? Что ты ел и пил в клубе перед поездкой?
— Разве теперь вспомнишь? — фыркнул я.
— Но Ольгу твое поведение не встревожило и не удивило. Либо она ожидала чего-то подобного, либо и сама стала жертвой отравления.
Я припомнил вчерашнее поведение примы и решил:
— Скорее, она тоже была не в себе.
— Кто?! — взъярилась Софи. — Кто мог дать вам наркотик? Вам обоим одновременно! Даже если Ольге подсыпали что-то в бокал с шампанским, ты ведь ничего не пил, так?
— В бокал с шампанским… — медленно повторил я слова кузины. — С шампанским…
— О чем ты бормочешь?
— Когда мы уходили, Морис вручил нам напоследок по бокалу шампанского. Я выпил.
— Дьявол! — выругалась Софи. — Это переходит все границы! Морис Тома? Только не он! Наркотик могли подложить незаметно для него.
— Сразу в оба бокала? — скептически заметил я и напомнил: — Когда в клуб вломились полицейские, последним уходил именно Морис. Что, если он намеренно оставил дверь открытой? Или вовсе впустил легавых?
Софи налила себе шерри, но пить не стала, откинулась на спинку стула и принялась сверлить напряженным взглядом портрет графа. Ее можно было понять. Всегда неприятно, когда предателем оказывается кто-то свой.
Мне было проще. Для меня «своей» в клубе была только Софи.
— И что ты предлагаешь? — несколько минут спустя спросила кузина помертвевшим голосом.
— А что тут можно сделать? Расспросить и нейтрализовать. Мы просто не можем позволить ему устраивать пакости и дальше. И должны узнать, кто за всем этим стоит.
— Ничего личного?
Я вспомнил окровавленное тело Ольги и поморщился.
— Не сказал бы.
Ольга. Было бы неправильно оставить ее смерть безнаказанной.
Софи покачала головой.
— Что-то не сходится! — хлопнула она ладошкой по столу. — Если Морис был связан с полицейскими, зачем ему понадобилась Ольга?
— Я не настаиваю, что полицейских впустил именно он! Это могло быть и совпадением!
— Но с какой стати ему подсыпать вам наркотик? Неужели решил избавиться от сообщницы? Ты так и не вспомнил, чье имя назвала тебе Ольга?
— Нет.
— Как-то это все сомнительно…
Я поднялся из кресла и усмехнулся:
— Если сваришь кофе, можем погадать на кофейной гуще. А можем заняться делом.
Софи прожгла меня раздраженным взглядом, сняла с телефонного аппарата трубку и набрала какой-то номер.
— Алло, Морис? Это Софи Робер, ты можешь сейчас подъехать в клуб?
Она выслушала ответ и разыграла удивление:
— Как?! Разве ты еще не слышал об Ольге? Ее убили! Это просто ужасно! Завтра я планирую устроить вечер памяти, надо обсудить список гостей и меню! Мы не должны ударить в грязь лицом!
Когда трубка опустилась на рычажки, я спросил:
— Ну что?
— Сейчас приедет.
Софи вцепилась в стакан с шерри, а я сходил в фойе и предупредил игравших в карты охранников, что буфетчика следует направить в кабинет кузины и больше никого в клуб не пускать.
Гаспар сбросил карты и окликнул меня:
— Жан-Пьер! Ты спрашивал о полукровке, похоже, я знаю, кто тебе нужен!
Я на миг не понял, о чем речь, потом хлопнул себя по лбу.
— Ах да! Полукровка!
Мы отошли к окну, и Гаспар рассказал о том, что удалось узнать:
— Полной гарантии дать не могу, но есть в Маленькой Каталонии семейство Миро, один из них привез из Нового Света жену. Его сын Рамон раньше служил в Ньютон-Маркте. Думаю, других таких там нет.
— Как найти этого Рамона? — заинтересовался я.