Всеблагое электричество

Не изменится, уж поверьте на слово. Я в этом кое-что понимаю…
Новый Вавилон, оплот научного мира и сердце могучей империи, на поверку оказался гнилым яблоком. Проклятая кровь падших инфернальным червем подточила его изнутри и стала той отмычкой, что открыла дорогу потустороннему. И пусть заполошная стрельба доносилась пока только из Старого города, не приходилось сомневаться, что спешно возводимые баррикады не сумеют сдержать демонов надолго.
Оставалось надеяться на электромагнитные волны и, как ни странно, законы магии: по всем правилам проведения ритуалов опоясывавший Старый город круг, на котором располагались места жертвоприношений, должен был заточить потусторонних созданий внутри себя. Пусть не навсегда, а лишь на какое-то время, но заточить.
Свечение над городом мало-помалу угасло, но не исчезло полностью, а собралось жгучим багряным пятном прямо над императорским дворцом, словно гигантское дьявольское око. Высыпавшие на улицы горожане с ужасом наблюдали за небесным огнем; кто-то истерично кричал о скором конце света, кто-то сохранил присутствие духа и толковал о столкновении Земли с гигантской кометой. Простаки оплакивали безвременную кончину ее высочества, циники шептались о государственном перевороте. Самые умные при виде входящих в город армейских частей отправились со спешно упакованными чемоданами прямиком в порт, но таковых было совсем немного.
А вот сутолоки на улицах оказалось преизрядно. До Леонардо-да-Винчи-плац, куда взялся подвезти меня Томас Смит, мы в итоге добирались больше двух часов. То и дело приходилось гудками клаксона отгонять с проезжей части встревоженных зевак и пропускать бесконечные колонны кативших к центру броневиков и паровых грузовиков с безоткатными орудиями и мощными гаубицами на прицепах.
Высадив меня, сыщик отправился на центральный телеграф, намереваясь оповестить о случившемся Детективное агентство Пинкертона, а я перебрался через забор во двор лавки «Механизмы и раритеты» и постучал в заднюю дверь.
Александр Дьяк открыл почти сразу; подобно большинству горожан, он в эту ночь не спал.
— Что происходит, Леопольд Борисович?! — встревоженно спросил старый изобретатель.
Пока хозяин лавки отпаивал меня чаем, я быстро ввел его в курс дела.
— Все намного хуже, — заявил Дьяк, выслушав рассказ о событиях сегодняшнего дня. — Много-много хуже, Леопольд Борисович!
— О чем вы?
— Идемте, я покажу! — позвал изобретатель меня за собой в заднюю комнату.
Я допил чай, вновь наполнил стакан и лишь после этого отправился в подсобное помещение. В голове стоял туман, невыносимо хотелось спать, и только крепкий терпкий напиток хоть как-то позволял справляться с сонливостью.
В дальнем углу мастерской размеренно шуршал грифелем по бумажной ленте какой-то прибор. Дьяк встал рядом и пояснил:
— Это грозоотметчик, он ничего не излучает, просто регистрирует электромагнитные колебания. Я настроил его на нужную волну, и вот, посмотрите… — Дьяк протянул мне обрывок бумажной ленты, где змеилась непрерывная ломаная линия. — Это прибор фиксировал до вчерашнего дня. Но вечером картина изменилась самым кардинальным образом!
Различия между старым рисунком и линией, которую вычерчивал грозоотметчик сейчас, и в самом деле были видны невооруженным глазом. Экстремумы остались прежними, но в середине диапазона царила полная каша.
— Они изменили сигнал, — прошептал я. — Вот почему демоны вырвались из катакомб! Когда это произошло?
Александр Дьяк принялся рыться в своих бумагах, потом хлопнул себя по лбу и достал блокнот.
— За два часа до полуночи, — сообщил он, просмотрев рабочие пометки.
— Сразу после ритуала! — охнул я и заходил из угла в угол, а потом повернулся к изобретателю. — Это не случайное совпадение! Это предательство! Не знаю, кто в движении «Всеблагого электричества» отвечает за передачу сигнала, но мы должны заставить его восстановить правильные настройки!
Александр Дьяк лишь покачал головой.
— Боюсь, все не так просто.
 
— В смысле? — не понял я, отставил стакан с чаем на верстак и спросил: — Что вы имеете в виду, Александр?
Изобретатель тяжело вздохнул и пояснил свои слова:
— Боюсь, речь идет о другом сигнале на той же волне. Если совместить листы, то в графике становятся заметны элементы оригинального сигнала. Вчера вечером включился новый передатчик! Он работает на той же частоте, что и передатчики «Всеблагого электричества», и сигналы накладываются друг на друга. Это каким-то образом нарушает защиту…
Я покачал головой.
— Не верю в подобные совпадения.
— О совпадении и речи быть не может! — уверил меня Дьяк. — Посмотрите сами: новый излучатель передает чрезвычайно схожий сигнал и за счет этого заглушает старый.
— Это слишком сложно для меня.
— Помните, вы просили меня перевести в морзянку Pater Noster и передать его в эфир? А теперь представьте, что кто-то одновременно посылает такой же сигнал, но в обратном порядке, как это водится на черных мессах! Это просто аналогия, но сам принцип…
— О дьявол! Александр, кому вы направляли выкладки собственных исследований, Эдисону и Тесле? Так?
— Я никого ни в чем не обвиняю! — в штыки воспринял мои подозрения Александр Дьяк. — Не единожды случалось, что разные ученые совершали одни и те же открытия независимо друг от друга практически одновременно!
— Эдисон и Тесла, — повторил я, вспомнил о недавнем заговоре, когда преступники оказались вооружены электрическими метателями совместного производства «Кольта» и «Электрического света Эдисона» и вздохнул: — Эдисон…
— Прошу вас воздержаться от огульных обвинений! — возмутился Дьяк. — Это просто чудовищно!
— Бросьте, Александр! — перебил я изобретателя. — Мы не на суде! Расскажите об этом новом передатчике. Можно вычислить его местонахождение?
Дьяк вздохнул и поманил меня к задней двери. Распахнул ее и указал на багряные облака над дворцом.
— Передатчик там! — уверенно заявил старик.
— Почему вы так решили?
— Свечение облаков вызвано повышенной концентрацией потусторонней энергии, — пояснил изобретатель, закрывая дверь. — Судя по диаметру сияния, мощность передатчика невелика и он покрывает только центральную часть Старого города, а мой грозоотметчик ловит лишь отголоски его сигнала.
— В самом эпицентре… — пробормотал я. — Во дворце…
— Я постелю вам на диване, — предложил Александр Дьяк и, шаркая домашними тапками по полу, ушел в кладовку. — Утром поеду в лекторий «Всеблагого электричества», они должны знать, что происходит. И не отговаривайте меня, Леопольд Борисович. Не отговаривайте! Я все решил!
Я не стал даже пытаться.
На текущий момент инфернальное воздействие коснулось лишь района императорского дворца, но остальной город оставался в опасности до тех самых пор, пока работает таинственный передатчик. Вдруг его запустили не на полную мощность или он такой не один?
От тяжелых раздумий разболелась голова; в доме стало тесно и душно, словно я, подобно сказочной Алисе, вдруг увеличился в размерах.
— Александр! — окликнул я изобретателя. — Возьму ваш плащ?
— Вы куда-то собрались? — удивился старик.
— Пройдусь.
— Берите, конечно! — разрешил Александр и сразу забеспокоился: — Вы надолго?
— Дождитесь меня, — попросил я. — Сходим в лекторий вместе.
— Договорились! — обрадовался старик, приободренный моей поддержкой.
Жалея о невесть где позабытом реглане, я с трудом влез в слишком узкий и короткий плащ, нацепил на макушку синюю фетровую шляпу и вышел за дверь.
На улице с неба сыпалась мелкая холодная морось: я вышел с заднего двора лавки и поспешил на звуки стрельбы. Артиллерийская канонада в окрестностях императорского дворца не смолкала ни на миг, орудиям вторило стрелковое оружие — хлопали винтовки, часто-часто тарахтели пулеметы; изредка окна домов звенели от далеких разрывов бомб. В небе кружили армейские дирижабли, но к захваченному демонами району они приближаться не рисковали.