Всеблагое электричество

Поэтому рисковать я не стал, прошелся по аккуратному газончику, подпрыгнул, схватился за нижнюю перекладину пожарной лестницы и легко взобрался на крышу с резными фигурами печных труб. Стараясь не топать по кровле, я перебрался на противоположный край и тихонько рассмеялся себе под нос: глазомер меня не подвел, расстояние между соседними домами и в самом деле не превышало полутора метров.
Не мало? Но и не много.
Я быстро глянул вниз, убедился, что во дворе никого, а потом сжался и резко распрямился, подобно выскочившей из крепления пружине. Миг полета над двадцатиметровой пропастью завершился ударом о соседнюю крышу, ботинки гулко стукнули по железному листу, и, гася инерцию движения, пришлось кувыркнуться через голову и распластаться на животе.
Несколько секунд я лежал и напряженно вслушивался в тишину, но никто не поднял крика и не засвистел в свисток. Было тихо, лишь в какой-то квартире на одном из верхних этажей по-прежнему крутили пластинку Билли Мюррея «Любая девица».
Убедившись в отсутствии опасности, я поднялся на ноги и сразу зашипел от боли в недолеченном до конца бедре. К счастью, обошлось без судорог, на подвижности последствия ранения никоим образом не сказались.
Машинально отряхнув пиджак и штанины, я перебрался к краю крыши и замер в тени печной трубы. Вид с высоты открывался просто чудесный: темная линия канала и строгая архитектура Посольского квартала за ней, высоченные шпили с сигнальными огнями и тусклые огоньки звезд в подернутом серой дымкой небе.
Мне всегда нравилось наблюдать за ночным городом. С самого детства.
Вспомнилась фамильная усадьба на склоне Кальварии, сердце защемило от глухой тоски. И сразу зашуршало за спиной.
— Красота, драть! — объявил Зверь, выбираясь из-за дымовой трубы. — Скажи, Лео, почему люди не живут на крышах?
— Дьявол! — выдохнул я. — Напугал!
— А что так? Совесть не чиста? — осклабился альбинос, демонстрируя полную пасть клыков, и достал сигару. — Посидим, покурим?
— Убери! — потребовал я, хотя глаза вымышленного друга светились едва ли не ярче любого сигаретного огонька.
Зверь послушно спрятал сигару, уселся на крышу и предложил:
— Давай просто помолчим, как в старые добрые времена.
— Некогда, — отказался я.
— Моран еще не приехал. Весь в делах, весь в заботах. Такое повышение, шутка ли! Давай посидим, Лео.
— В другой раз.
— А он будет? — усомнился альбинос, передвинулся к краю крыши и посмотрел вниз. — Вот сейчас ты сорвешься и расшибешься в лепешку, и что тогда? Что тогда, малыш?
— Не сорвусь! — зло глянул я в ответ, захлестнул трубу прихваченной с собой веревкой, тщательно затянул узел и лишь после этого пропустил свободный конец под мышками.
Зверь с сомнением проследил за моими действиями, затем выставил перед собой правую руку и задумчиво пошевелил когтистыми пальцами.
— Уверен, малыш?
— Сгинь! — выругался я и ступил с крыши, упираясь ногами в стену. Веревка натянулась, но мой вес выдержала, позволив благополучно спуститься на небольшой балкончик с ограждением из гнутых металлических прутьев.
И вот там я уже едва не свернул себе шею, наступив на стул, на котором, вероятно, любил сиживать, любуясь окрестными видами, Бастиан Моран. Сердце так и ухнуло куда-то вниз.
Зверь перегнулся через край крыши и спросил:
— Убьешь его, как Марлини?
При упоминании гипнотизера по спине у меня побежали мурашки, но я промолчал и присел у балконной двери с отверткой в руке. Впрочем, взламывать замок не пришлось — шпингалет задвинут не был.
Тогда я вооружился пистолетом с глушителем и осторожно скользнул на небольшую кухоньку. Там задерживаться не стал, включил потайной фонарь и отправился в спальню. Но старшего инспектора дома и в самом деле не оказалось.
Решив подготовиться к встрече Морана, я снял наволочку с подушки и затаился в прихожей, в укромном закутке у шкафа для верхней одежды. Простоял там минут десять, но вскоре начали слипаться глаза и потянуло в сон.
Это мне совсем не понравилось, и я отправился на осмотр квартиры.
 
Больше всего поразила полностью занимавшая одну из комнат коллекция фарфоровых миниатюр. Все остальное — обширная подборка патефонных пластинок в гостиной, дорогое вино в баре, картины на стенах и даже богатая библиотека со стопкой непрочитанных научно-популярных журналов, в основном медицинской тематики, — оставляло впечатление простого стремления соответствовать кругу общения. Не удалось заглянуть лишь в оружейный шкаф; тот оказался заперт сразу на несколько сложных замков.
В рабочем кабинете старшего инспектора я уселся за письменный стол и принялся один за другим выдвигать его ящики, но не отыскал ни ключей, ни каких-либо рабочих документов. Зато наткнулся на карманный браунинг с досланным в патронник патроном, и мне показалось правильным извлечь из рукояти магазин и передернуть затвор.
В этот момент на улице послышались хлопки порохового движка, и я быстро вернул магазин на место, закрыл ящик и с наволочкой в руках перебежал в прихожую. Вскоре на лестничной клетке послышались шаги, затем лязгнул провернувшийся в замке ключ и распахнулась дверь.
Бастиан Моран шагнул через порог, включил в прихожей свет и направился в гостиную, но вдруг замер на месте и опустил руку к поясной кобуре. Я в один миг оказался у него за спиной, накинул на голову наволочку и, не особо сдерживаясь, приложил рукоятью пистолета по затылку.
Старший инспектор рухнул как подкошенный, и мне едва удалось удержать его от падения. Никакого человеколюбия — попросту не хотелось нашуметь и переполошить соседей снизу.
Обезоружив Морана, я затащил его в кабинет, усадил на стул и навалил грудью на столешницу, а сам через боковую дверь вышел в гостиную и принес с кухни два ножа — серебряный столовый и обычный разделочный.
Вернулся как раз вовремя: хозяин квартиры уже начал шевелить руками, но еще бессознательно, только-только приходя в себя.
— Не дергайтесь, Бастиан! — предупредил я, доставая заткнутый за ремень брюк «Веблей — Скотт» с закрепленным на стволе глушителем. — Просто снимите наволочку и верните руки на стол.
Старший инспектор повиновался, с ненавистью глянул на меня и выругался:
— Вонючий ублюдок!
Прическа его растрепалась, губа припухла, а на щеке темнел свежий кровоподтек, но глаза смотрели твердо и остро, без малейшего испуга.
— Давайте воздержимся от оскорблений, — предложил я.
— Это констатация факта! От тебя разит помойкой!
— Прострелить вам ногу? В свете последних событий это доставит мне несказанное удовольствие!
— Голову себе прострели!
Я только хмыкнул, продолжая удерживать собеседника на прицеле пистолета.
— Зачем вы наняли Линча убить меня?
Вопреки ожиданиям, Бастиан Моран не показался этим заявлением ни удивленным, ни встревоженным.
— Зачем я нанял его? — изогнул он крутую бровь. — Тебя надо остановить, вот зачем!
— И чем я вам так не угодил?
— Ты не человек, а кровожадное животное. И своей смертью окажешь человечеству огромную услугу.
— Бред! — отрезал я. — Анализы…
Старший инспектор подался вперед и оскалился.
— Не знаю, что не так с анализами, но ты оборотень!
— Вы предвзяты!
— У меня достаточно улик!
— Улик? — не выдержал я. — Этот чертов ирландец нашпиговал меня серебром, но я стою здесь перед вами, а вы еще говорите о каких-то там уликах?!
Бастиан Моран хмуро глянул в ответ и покачал головой.
— Должно быть, этот кретин воспользовался другими патронами.
— Хорошо, — улыбнулся я. — Вы готовы поверить собственным глазам? Готовы выслушать меня, если я докажу, что не являюсь оборотнем?
— И как ты собираешься это сделать?
Я переложил пистолет в левую руку и взял со стола разделочный нож.
— Вы наверняка в курсе, старший инспектор, что организм оборотня отличается ускоренной регенерацией. Их раны заживают чрезвычайно быстро, это общеизвестный факт.