Всеблагое электричество

Мадьяр смерил меня внимательным взглядом, затем медленно кивнул и ушел на кухню, не произнеся ни слова. А вот Рамон раздражения сдержать не сумел.
— Лео! — прошипел он вне себя от бешенства, нервно раздувая крылья широкого приплюснутого носа. — Какого черта ты творишь?!
Я развалился за столом и улыбнулся:
— Токайское же белое, разве нет? Чего ты кипятишься?
— Да не в вине дело!
— Сядь, — указал я на стул напротив себя, — и послушай, что я тебе скажу. Раз уж ты все равно здесь, глупо будет сейчас развернуться и уйти, разве нет?
Рамон Миро после недолгого колебания уселся за стол.
— Говори, — потребовал он.
— Морана назначили на место фон Нальца. Ты ведь слышал о смерти главного инспектора? Я теперь в розыске. Это если в двух словах.
Вернувшийся с кухни мадьяр начал выставлять на стол тарелки с гуляшом, деревянную доску с хлебом, откупоренную бутылку вина и стаканы, поэтому Рамону пришлось сдержаться. В итоге крепыш подавил приступ гнева и, хрустнув костяшками пальцев, спросил:
— Чего ты хочешь от меня, Лео?
Я наполнил вином стаканы, но сам пить не стал, вместо этого взял ломоть хлеба и зачерпнул гуляша. Тот оказался горячим и острым.
— Лео! — вновь начал закипать Рамон.
— Пей! — указал я на стакан, промокнул губы краешком салфетки и спросил: — Что с профессором Берлигером? Удалось что-нибудь выяснить?
Крепыш пригубил вино, одобрительно кивнул и повернул бутылку этикеткой к себе.
— Берлигер числится пропавшим без вести при пожаре, — сообщил Миро после этого. — До сих пор дожидаются опознания более дюжины тел.
— Ясно, — вздохнул я, но особенно из-за зашедшего в тупик расследования не расстроился. Было бы здорово отыскать профессора целым и невредимым, да только это могло подождать, а вот задвинуть в долгий ящик поручение принцессы не имелось никакой возможности.
— Ты только за этим просил меня прийти? — напомнил о себе Рамон, наполняя опустевший стакан.
— А? Нет, не за этим, — покачал я головой и отодвинул от себя пустую тарелку. Удивительно, но порция сытного кушанья нисколько не притупила голод. Есть хотелось по-прежнему сильно. — Ты гуляш будешь?
Крепыш странно посмотрел на меня и молча передвинул через стол собственную тарелку. Я, в свою очередь, переставил ему стакан с вином и вновь принялся за еду.
Уж даже и не помню, когда в последний раз на меня нападал такой аппетит!
Рамон приложился к стакану, затем промокнул салфеткой губы и демонстративно выложил перед собой карманные часы.
— Да-да! — покивал я. — Время — деньги!
— И немалые.
— К делу так к делу! Раньше на Слесарке можно было купить что угодно, имелись бы нужные связи. Это по-прежнему так?
— Что тебе нужно?
— Адская машина.
— Бомба? — округлил глаза Рамон. — Тебе нужна бомба?!
— Тише! — шикнул я на него. — Не так громко! Сможешь достать?
— Могу предложить гранаты.
Я покачал головой.
— Армейское оружие не подойдет. Как пишут в газетах, в экипаж главного инспектора бросили самодельную бомбу.
Рамон Миро шумно выдохнул, выпил вина и забарабанил пальцами по краю стола.
— Только не говори, что хочешь заняться этим делом. Это не наш уровень, Лео. Лучше даже не лезь.
— Я не занимаюсь этим делом и не собираюсь привлекать к нему тебя, — честно признался я, а дальше уже не произнес ни слова правды. — Мне просто нужно кое-кого… припугнуть. Если подумают на анархистов, это будет идеальный вариант.
Отвертеться от убийства герцога Логрина у меня не было никакой возможности в любом случае, поэтому я решил сделать все, чтобы пустить следствие по ложному следу. Принцесса обещала решить проблемы с полицией, но не стоит слишком сильно полагаться на человека, не приходящего в сознание уже второй месяц кряду.
Рамон внимательно посмотрел на меня, словно видел все уловки насквозь, и тяжело вздохнул.
— Хорошо! — Он решительно мотнул головой и пригладил короткий ежик жестких черных волос. — Я помогу.
— На примете имеется кто-то конкретный?
— Один человек должен мне услугу, но тебе придется ему заплатить.
 
— Бомба нужна завтра к десяти утра, — предупредил я.
— Серьезно?! — охнул крепыш. — Лео, это же не в бакалейную лавку сходить!
— Завтра к десяти.
— Сделаю, что смогу.
Рамон поднялся из-за стола, в несколько глотков осушил мой стакан и, предупредив: «Звони с утра», — вышел за дверь.
Я доел гуляш, попросил запаковать в оберточную бумагу кральку салями и бутылку сливовицы, после чего сунул их в чемоданчик, расплатился и покинул харчевню.
Шел шестой час, и понемногу в город начинали прокрадываться ранние осенние сумерки. Ветер сменил свежесть на откровенную прохладу; я надел фуражку, поднял воротник реглана и зашагал к ближайшей станции подземки. Спустился и покатил на противоположный конец города — в район порта. Та округа была знакома мне не слишком хорошо, поэтому требовалось осмотреться на месте.
Ежась от порывов прохладного ветра, гнавшего по мутной воде высокую рябь, я какое-то время постоял на обзорной площадке, разглядывая пароходы и терявшийся в дымной пелене противоположный берег, потом с тяжелым вздохом двинулся дальше.
Тянувшаяся вдоль реки улица оказалась запружена повозками, а вот на пешеходной части набережной горожан было немного; за все время пути навстречу попалось лишь несколько спешивших по делам прохожих, да еще запускали бумажного змея двое мальчишек, и с откровенной ленцой подметал тротуар бородатый дворник.
Вскоре из-за излучины реки показался небольшой островок, полностью занятый высоким мрачным строением с узкими прорезями зарешеченных бойниц, мощной кладкой каменных стен, острыми пиками на парапете плоской крыши и укрепленными пулеметными гнездами башен. Прожектора на угловых вышках еще не горели, лишь время от времени блистали яркими солнечными бликами стволы винтовок дежуривших там караульных.
С берегом Риверфорт, где последние полвека располагался Императорский монетный двор, соединяла дуга старинного моста, но пользовались им нечасто; обычно сообщение с внешним миром велось через пристань, расположенную с противоположной стороны острова-форта.
Оценив изгиб моста, уклон тротуара и ширину набережной, я платочком вытер покрывшийся испариной лоб и двинулся дальше. Простреленное бедро ныло все сильнее, но я не поленился пройти пару кварталов, прежде чем свернуть с набережной и двинуться в обратный путь по параллельной улочке. Здесь меня интересовали проходные дворы многоквартирных домов с крытыми черепицей островерхими крышами, закопченными трубами и слуховыми оконцами. А в особенности — застроенный сараями пустырь между двумя особняками, как раз напротив въезда на монетный двор.
На первый взгляд затеряться в округе после броска бомбы представлялось делом нехитрым, карты могли спутать лишь местные обитатели. На лавочках в тенистых двориках сидели седовласые старушки, пили пиво за столиками пришедшие с работы мужички, гоняла по дороге набитый тряпками мяч пацанва, копошились в наваленной у забора куче мусора ребята помладше.
Но это вечером. А в полдень?
Ответа на этот вопрос у меня не было.
 3 
Где провести ночь человеку, которому некуда идти? Снять номер в гостинице или же до самого утра слоняться по пустынным улицам?
Опыт работы в сыскной полиции подсказывал, что поступать подобным образом весьма опрометчиво. Мои приметы, вне всякого сомнения, уже доведены до всех детективов крупных отелей, а по небольшим гостиницам наверняка пройдутся сыщики в штатском. Да и оказаться задержанным за подозрительное блуждание по ночному городу мне нисколько не хотелось.
Центральный вокзал? Его будут шерстить в первую очередь, ничего не стоит нарваться там сегодня на полицейскую облаву.
Столица все сильнее погружалась в сумерки. Где-то зажигали газовые фонари, где-то включалось электрическое освещение, и начинали сиять ярким светом витрины и вывески. От их блеска заломило глаза и захотелось нацепить на нос темные очки, но я сдержался. Пристрастие к черным окулярам наверняка фигурировало во всех списках моих особых примет.