Всеблагое электричество

Вырвался!
Из люка я вывалился в небольшой дворик, поднялся на ноги и заковылял прочь, на ходу вытирая носовым платком катившиеся из глаз слезы. Как на грех, вскоре проезд меж домами вывел меня обратно на улицу, где от затянутого дымом бара разбегались перепуганные студенты. Я развернулся и побежал в противоположном направлении, а только заскочил за угол — и сразу наткнулся на неспешно кативший навстречу полицейский броневик.
И все бы ничего, но в правой руке у меня по-прежнему был зажат револьвер!
Просто забыл о нем. Совсем вылетело из головы! Дьявол!
Я попятился, но тут дверца броневика распахнулась, и наружу высунулся Рамон.
— Лео! — махнул он рукой. — Это мы!
Сипя от натуги, я подбежал к самоходной коляске и буквально ввалился в кузов. Рамон запрыгнул следом и рывком захлопнул боковую дверь.
— Лео, что у тебя опять стряслось? — потребовал он объяснений.
— Меня хотели убить!
— И?
Я вкратце ввел бывшего напарника в курс дела, и тот недолго думая отправил в бар племянника — осмотреться на месте, а если получится, то и прихватить оставленные на вешалке фуражку и плащ.
— У тебя есть патроны к «Веблей — Фосбери»? — спросил я, вытряхнув из револьвера четыре стреляных гильзы, а когда Рамон достал из железного ящика под лавкой картонную коробку, добавил: — Мне понадобится охрана.
— Уже отправил человека по твоему адресу.
— Мне нужен телохранитель, — поправился я. — Плачу пять тысяч в месяц.
Рамон Миро только покачал головой.
— Извини, Лео. Ничего не выйдет. Не хочу влезать в твои дела…
— Ты уже в них влез.
— …больше необходимого.
Я лишь усмехнулся.
— Боюсь, тебе придется.
Красноватая физиономия Рамона потемнела.
— Это шантаж?
— Это деловое предложение. Шесть тысяч.
— Лео, от тебя одни неприятности!
— Неприятности неизбежны в любом случае, предлагаю минимизировать ущерб. Если я не возьму ситуацию под контроль, достанется всем. Это не угроза. Это объективная реальность.
— Проклятье! — выругался Рамон Миро. — На кой черт я только с тобой связался!
— Ты получил пятьдесят тысяч за два часа работы, — напомнил я, заряжая револьвер. — И получишь еще шесть.
— Десять, — сдался мой бывший напарник.
— Семь, и это мое последнее слово.
— Что надо делать?
— Пока — ничего. Просто прикрой меня.
В этот момент распахнулась боковая дверца, и Тито закинул в кузов реглан и фуражку.
— Едем отсюда, — распорядился Рамон и спросил у меня: — Куда тебя везти, Лео?
— Пока не знаю, — поежился я. — Но надо убираться отсюда, пока нами не заинтересовались полицейские!
Тито забрался за руль и запустил пороховой движок. Под размеренное стрекотание броневик тронулся с места и затрясся на неровной мостовой, и тогда Рамон Миро наконец бросил сверлить меня напряженным взглядом.
— Что в пивной? — поинтересовался он у племянника, открыв окошко в кабину.
— Раненых нет. Несколько человек отравились дымом, но их всех откачали. На шум прибежала пара постовых, при мне они ничего внятного добиться от свидетелей не смогли.
— А стрелок?
— Никого с чемоданчиком я там не видел, — ответил Тито и чихнул. — А дым и вправду дьявольски едкий!
Я досадливо выругался и расправил кожаный реглан, намереваясь надеть его, но Рамон не дал мне этого сделать.
— Плащ висел на вешалке? — спросил он и просунул указательный и средний пальцы в не замеченные мной пулевые отверстия. — Странно…
— Что странного? — не понял я. — Думаешь, это не случайность?
— Сам посуди, если дым не успел заполнить бар и убийца видел, куда стрелял, зачем тогда он дырявил плащ? А если стрелок ничего не видел, то как умудрился уложить две пули так близко друг к другу? И главное — почему точно в сердце?
Ответов на эти вопросы у меня не было, зато вспомнились прошлое покушение и дымовая завеса, затянувшая Римский мост. Образ действий стрелка вырисовывался вполне определенный.
— Слушай, Рамон, — задумчиво произнес я. — Ты ничего не слышал о подобных случаях? Дым и бесшумная стрельба — тебе это ни о чем не говорит?
— Нет, но могу поспрашивать знакомых.
 
— Поспрашивай. И лучше — прямо сейчас.
На скуластом лице крепыша отразилось явственное раздражение, но упрямиться он не стал, постучал по перегородке, привлекая внимание племянника, и велел тому остановиться у аптеки. Броневик перескочил через высокий бордюр и замер на тротуаре, тогда Рамон Миро распахнул боковую дверцу и выбрался наружу. Я тоже не стал терять времени впустую, отыскал в ящике с инструментами длинную иглу и суровую нитку и принялся зашивать пулевые отверстия, не особо беспокоясь по поводу неровных стежков.
 5 
Рамон вернулся через четверть часа. Забравшись в кузов, он уселся напротив меня и задумчиво забарабанил пальцами по коленям.
— Ну? — поторопил я бывшего напарника. — Что узнал?
— За последний год было несколько схожих случаев, но только один совпадает с покушением на тебя целиком и полностью, — сообщил Миро и вздохнул. — Нам это ничего не даст: подозреваемых в том убийстве нет. Действовал наемник, такие дела раскрываются лишь в случае задержания с поличным.
— А мотивы? Кого убили?
Рамон пожал плечами.
— Какого-то приезжего из Нового Света. — Он откинул полу форменного плаща и достал из внутреннего кармана блокнот. — Некто Майкл Смит, имя наверняка вымышленное. Две недели жил в «Трех листках», где и был застрелен неизвестным в начале сентября.
— Что за «Три листка»?
— Игорный дом на границе Китайского квартала. Там сдают комнаты на верхних этажах.
— Кому-то он серьезно насолил, — хмыкнул я. — В игорных домах всегда полно людей. Да и охраны хватает.
— В момент покушения рядом с убитым находилось несколько вооруженных телохранителей.
— Очень интересно, — хмыкнул я и распорядился: — Поехали!
— Куда? — не понял Рамон.
— В «Три листка», разумеется! Расспросим персонал. Этот Смит жил там две недели, с кем-то общался, куда-то звонил. Попробуем выяснить, кому он отдавил любимую мозоль.
— Прошлый наш поход в игорный дом не задался, — напомнил крепыш, вновь мрачнея лицом.
— Поехали! — повторил я. — Не собираюсь никому угрожать, просто заплачу за ответы. Обычное дело для таких мест!
Рамон сдался и велел племяннику ехать на Максвелл-стрит.
— Остановишься за квартал, только не с китайской стороны улицы, — предупредил он. — От броневика ни на шаг, сиди за рулем и жди сигнала.
Тито кивнул, и самоходная коляска резво тронулась с места. Рамон Миро с обреченным вздохом достал из-под лавки обрез рычажного дробовика и принялся запихивать в трубчатый магазин патроны с картечью.
— Чует мое сердце, добром это не кончится, — без обиняков заявил он, поймав мой озадаченный взгляд.
— Сердцу стоит доверять, да, — усмехнулся я. — Но попробуем для начала поработать головой.
— Головой хорошо носы ломать, — не остался в долгу Рамон Миро.
На это мне возразить было нечего.
Игорный дом «Три листка» располагался в трехэтажном каменном особняке на китайской стороне Максвелл-стрит. Добротное строение стояло немного наособицу от соседних домов, его задний двор огораживал высокий забор с загнутыми наружу пиками, окна первого этажа закрывали решетки.
На обочине дороги, где нас высадил Тито, тек бурный ручей, но тротуар мутная и черная от сажи вода не захлестывала; от броневика до игорного дома мы с Рамоном дошли, не замочив ног. Дождь продолжал моросить, марая серые стены потеками копоти; меня от мороси спасал кожаный реглан, напарника — форменный плащ со споротыми полицейскими нашивками.
Рамон немного отстал, придерживая рукой топорщившуюся из-за обреза полу плаща, и я поднялся на высокое крыльцо игорного дома первым. Скучавшие на входе вышибалы немедленно встрепенулись и заступили нам дорогу.
— Сиятельный? — скривился мордоворот со сбитыми костяшками.