Всеблагое электричество

Я поправил шейный платок, надел темные очки и вышел из дома.
Пора было заняться делом. И если Лилиана не оценит мой порыв, что ж — уволоку ее силой.
Наверное, я слишком сильно погрузился в собственные мысли, потому что когда сзади окликнули:
— Лев Борисович! — даже вздрогнул от неожиданности.
Звал Красин. Он опасно высунулся из распахнутой дверцы нагонявшего меня конного экипажа и призывно махал рукой. Судя по всему, Емельян Никифорович и был тем самым «представительным и солидным» господином, что пытался застать меня утром.
— Лев Борисович! А я вас с собаками ищу! — подтвердил Красин эту догадку, грузно спрыгнув на землю.
— А что такое, Емельян Никифорович?
— Билеты! — рассмеялся Красин. — У меня есть два билета на гала-концерт! Не составите мне компанию?
— Откуда такое богатство? — удивился я, представляя цену контрамарок на сегодняшнее выступление.
— Иван Прохорович до сих пор рыскает по горам в поисках рухнувшего дирижабля, вот я и остался без компании!
Я хотел было отказаться, но сразу понял, что иначе попросту не попаду в амфитеатр, и заколебался.
— Соглашайтесь, Лев Борисович! Будет весело!
— Хорошо! — сдался я, встал на подножку экипажа, и взгляд немедленно уткнулся в широкий раструб непонятного оружия. За ним — глухой шлем со стеклянным забралом.
Негромко хлопнуло, в лицо ударила струя газа. Я отпрянул, но подступивший сзади Красин удержал меня на месте и резким тычком под ребра заставил сделать вдох.
И наступила тьма.
 Глава седьмая 
 Железная клетка и слишком много силы 
Беспамятство — это хорошо. Можно спать и видеть сны. Сны, полные безумно ярких красок, невероятных ощущений, вкусов и запахов. Щемящих душу эмоций и легкости бытия…
Беспамятство хорошо всем, кроме неизбежности пробуждения, когда придется покинуть свою уютную норку и отправиться на поиски новой дозы морфия.
А в моем случае — просто пробуждения…
Очнулся я голым на холодных камнях подвала. В камере — так поначалу решил, но решетки окружали со всех сторон, а в кутузках так не заведено. Железные прутья тянулись от пола до потолка, единственная дверца была заперта на прочный замок.
Или не слишком прочный — у меня не оставалось сил даже моргнуть, не то что проверить крепость запоров. Я лежал и смотрел в потолок. Над головой кружил херувим, дунул на него — и ангелок разлетелся облачком сияющей пыли. Она еще долго рассеивалась и прогорала в воздухе, вспыхивая белыми точками на сетчатке глаз.
Вот поэтому и не принимаю наркотиков. Мой талант вкупе с излишне живым воображением способен оживлять любой навеянный опиумным дымом кошмар.
«Интересно, что за газом меня одурманили?» — Эта отстраненная мысль какое-то время крутилась в голове, а потом я неожиданно осознал: не важно, чем именно меня отравили, важно — зачем. И вот это самое «зачем» ничего хорошего не сулило.
Проклятье! Случайное спасение с острова все же не было случайным!
Злость на самого себя прогнала навеянное наркотиками оцепенение, но только я привстал с пола, как немедленно закружилась голова.
Ничего, это скоро пройдет…
И действительно — прошло, только совсем не так, как я рассчитывал. Распахнулась дверь, и в подвал вошел высокий стройный господин средних лет. Темноволосый и с располагающей к себе улыбкой на узких губах.
Адриано Тачини, архитектор.
— Ах ты! — невольно вырвалось у меня.
— Успокойтесь, Лев, — попросил Адриано и опустился на стул рядом с негромко тарахтевшим в углу прибором. — Или лучше называть вас Леопольдом? И не пытайтесь освободиться, только причините себе неудобство.
В глазах у меня так и посерело от злости. Железные решетки — ерунда. Никакие решетки не удержат оборотня, особенно если он всерьез вознамерился оторвать кому-то голову.
Я — вознамерился, и одним рывком…
Тело пронзили электрические разряды, меня затрясло, запахло палеными волосами.
— Ох…
 
— Я же предупреждал! — укорил меня архитектор и похлопал по размеренно гудевшему генератору. — Всеблагое электричество, друг мой. Всеблагое электричество.
— Голову тебе оторву! — пообещал я, задыхаясь от боли.
— Позвольте, я объясню, — мягко улыбнулся Адриано. — Решетка под напряжением, всякий раз, хватаясь за нее, вы замыкаете электрическую цепь и сами себя наказываете за несдержанность.
— В задницу! — выдохнул я и повторил попытку высвободиться.
Вновь ударили электрические разряды, моментально свело мышцы, и рывок пропал втуне, но я жал и жал, стремясь уже не раздвинуть прутья, а перебороть бездушную машину, перегрузить генератор и вызвать замыкание. Добился в итоге лишь ожогов.
— А вы и в самом деле упрямый, — услышал я сквозь звон в ушах, когда обмяк на полу.
Адриано Тачини поднялся со стула, посмотрел на часы и прошелся от стены к стене.
— Эту вашу черту характера мы учли, — произнес архитектор без малейшего злорадства. — Это не генератор, — указал он на прибор в углу, — это трансформатор. А напряжение идет непосредственно из городской сети. Даже вам не пересилить электростанцию, поэтому успокойтесь. Или мне придется принять меры.
— И какие же? — хрипло выдохнул я, с ненавистью глядя на мучителя.
— Подам напряжение на вбитые в пол электроды, — спокойно ответил Тачини. — Да-да, это не простые гвозди. Уверяю, вам это не понравится.
— Зачем это все? — страдальчески сморщился я.
— А ведь действительно, — улыбнулся Адриано, — пора ввести вас в курс дела.
— Да неужели?
— О да! Понадобится полная ваша отдача, — с серьезным видом объявил архитектор, вновь опустился на стул и закинул ногу на ногу. — Мне советовали использовать вас втемную до самого конца, но, если я что-то понимаю в людях, это не сработает. Сыграем в открытую.
— Советовал — кто?
Адриано Тачини пропустил этот вопрос мимо ушей.
— Как вы уже знаете, у нас с женой никак не получается завести детей, — сообщил он.
Я оскалился:
— Некоторым людям детей лучше не иметь вовсе!
Архитектор вздрогнул и потянулся к трансформатору, но пересилил себя и предупредил:
— Еще одно подобное высказывание — и, клянусь, вы пожалеете. Бесплодна моя жена, а не я. Это лежит на ней тяжким грузом.
— Сейчас расплачусь, — усмехнулся я, не вняв предупреждению, но Адриано подначку проигнорировал.
— Я потратил несколько лет и половину состояния, — произнес он, сверля взглядом стену, — чтобы вылечить Белинду от бесплодия, но светила медицины не смогли помочь. Как не смогли добиться результата народные целители. Помочь могло лишь чудо, и я обратился к религии.
— Мракобес! — отозвался я.
Архитектор досадливо поморщился, но и только.
— Нас ждала неудача. Чудес осталось в мире не так уж и много, наука повсеместно вытеснила магию, а нынешние волшебники умеют лишь калечить. И я обратил свое внимание на Индию, страну, далекую от цивилизации, еще не утратившую своей самобытности. Там я гостил у маркиза Монтегю. Вы уже знаете эту историю, ведь так?
Я кивнул.
— Туги убили жениха его дочери, не пощадили никого, и маркиз арестовал множество почитателей Кали. Я упросил Джорджа позволить мне расспросить их о богине, он пообещал помочь с этим после окончания следствия. Он дал слово чести и не сдержал его! Это он во всем виноват! — Адриано Тачини вскочил со стула, ослабил галстук и расстегнул ворот сорочки. — А знаете почему? Одна из служанок убедила его дочь, что та — аватар, земное воплощение самой Кали. Какой скандал! Маркиз перепугался и велел повесить всех без разбору. Я пытался протестовать, он написал на меня донос. И вот чем это все обернулось…
Я зло глянул на замолчавшего архитектора.
— Да у вас просто талант рассказчика! Все сразу стало ясно и понятно!
— Не торопите события, Лев, — поморщился Адриано Тачини. — Из-за доноса маркиза я попал в список неблагонадежных, даже пришлось перебраться в Новый Свет. Но там репутация бунтаря помогла завести нужные знакомства.