Всеблагое электричество

Я думал. Думал о том, что настроения Лилианы схожи с маятником, который кто-то хитрый раскачивает из стороны в сторону и увеличивает амплитуду движения. Осторожно-осторожно, чтобы ни в коем случае не повредить хрупкий механизм.
Безопасность — испуг. Уверенность в собственных силах — нервный срыв. И так — без остановок и передышек.
Или раскачивали вовсе не ее, а меня?
Лилиана вдруг открыла глаза и спросила:
— О чем задумался?
Я с облегчением высвободил затекшую руку и откинул с девичьего лица локон черных волос.
— Пытаюсь угадать, какой у тебя талант, — ответил я, не желая делиться собственными раздумьями.
— Тебя это и в самом деле сейчас заботит? — удивленно захлопала ресницами Лилиана.
— Ну да, — подтвердил я. — Как-то же ты меня в себя влюбила. Вдруг это работа твоего таланта?
— Я такая уродина?! — оскорбилась Лили. — Скажи, что ты пошутил! Лео, ты просто не можешь оказаться таким подлецом!
— Пошутил. Конечно, пошутил.
— Ужасное у тебя чувство юмора! — пожаловалась Лили, устраивая голову у меня на груди. — А талант мне от матушки достался, самый бесполезный из всех возможных. Мы умеем верить.
— Не понял? — опешил я.
— Если мы в кого-то или во что-то искренне верим, наш талант это усиливает, делает реальным. Например, мама верит в папу. Верит, что ему все по силам. С ней он словно молодеет, не обратил внимания?
— А во что веришь ты?
— Понемногу начинаю верить в тебя, — сообщила Лили и хихикнула. — В четыре года я ужасно боялась привидений и однажды увидела в темном коридоре жуткий призрак. Перебудила своим криком весь дом. Мама тогда долго успокаивала меня. Мне кажется, она и лауданум начала принимать, чтобы не поверить случайно во что-то плохое. Лео…
— Да?
Я ожидал встречного вопроса о своем таланте, но вместо этого Лилиана попросила:
— Поцелуй меня и скажи, что все будет хорошо.
— Я никому не дам обидеть тебя.
— Так, значит, мне не выступать?
— Нет. И не думай даже. Я все улажу.
— Что тут можно уладить, Лео?!
— Спи! — шикнул я. — Утро вечера мудренее. Так у нас говорят.
— Как скажешь, любимый.
Лилиана сладко зевнула и вскоре задремала, а я так и лежал, вслушиваясь в скрипы и шорохи старого дома. На первом этаже отбили двенадцать раз часы, я расслышал звон, уже проваливаясь в сон. А потом — клац! — и по нервам ударил приглушенный металлический лязг.
Сердце ушло в пятки, оттуда прыгнуло к горлу и заметалось как безумное в груди, но я задавил панику и вскакивать с постели не стал. Вместо этого, стараясь не разбудить Лилиану, выбрался из-под простыни, нашарил в сброшенной на пол одежде кольт и аккуратно оттянул большим пальцем спицу курка. Тихий щелчок Лили не услышала.
Одеваться не стал, двинулся на выход, как был — в чем мать родила. Звук не походил на попытку злоумышленников сдвинуть засов входной двери или взломать одну из рам, скорее, напомнил лязг дверцы клетки с удавом.
При мысли об этом спину покрыла испарина, я беззвучно выругался и заглянул в спальню напротив. Никто там не прятался, окна оказались закрыты.
По скрипучей лестнице я спустился на первый этаж, прошел через гостиную — порядок! — и осторожно скользнул в кухню. Скользнул — и сразу помянул нечистого. Клетка на столе стояла с распахнутой дверцей, удава в ней не оказалось.
Немалых размеров гадина — не лучшее домашнее животное, но побег удава, особенно удава сытого, вовсе не повод для паники. Управлялась с ним Лили, справлюсь и я. Главное только отыскать зверюгу, прежде чем она уползет к соседям.
На лестнице в подвал что-то зашуршало, и я двинулся в ту сторону, стараясь не шлепать босыми ступнями по доскам. Жалея, что не удосужился хотя бы натянуть штаны, перехватил рукоять двумя руками, прижал пистолет к груди и осторожно заглянул на лестницу. Первое, что увидел, — грязную и заскорузлую пятку.
Человеческую.
Резко отступив, я спрятался за простенок и шумно перевел дух. Неизвестный на ступеньках и пропавший удав могли быть никак не связаны друг с другом, но мне почему-то в это совсем не верилось. Я быстро вернулся на лестницу и обвел пистолетом захламленное нутро подвала. Там никого не оказалось.
 
А вот на лестнице… На лестнице лежал чернобородый индус в просторной темной рубахе и шароварах. Лежал и не дышал. Сложно дышать, когда вокруг шеи у тебя обвился удав.
Забрался в дом, вытащил удава, тот дотянулся до шеи и придушил, заставив случайно свалиться в подвал?
Возможно, кого-то другого подобное объяснение и устроило бы, только не меня. Я опустился на корточки и просунул ладонь под голову мертвеца. Пальцы сразу угодили во что-то липкое. Причиной смерти стало не удушение, а проломленный затылок.
— Драть! — послышалось из темного угла, и на сундук взобрался беловолосый лепрекон. — Такую инсценировку испортил! — И коротышка похлопал себя по ладони надетым на правую руку кастетом сыщика. — Утром крику было бы…
— Труп в сундук, удава в клетку! — приказал я, и тут наверху хлопнул пистолетный выстрел и раздался пронзительный женский визг!
— Драть! — подпрыгнул от неожиданности лепрекон, а я развернулся и со всех ног метнулся на второй этаж. Взбежал по лестнице и чуть не столкнулся с Лилианой, голой и с дымящимся пистолетом в руке.
— Там! — вскрикнула она, бросаясь мне на шею. — В спальне! Я его застрелила!
В любом другом случае я бы только порадовался столь страстным объятиям обнаженной красотки, но сейчас было откровенно не до того.
— Тихо! — потребовал я тишины, отстранил Лили и заглянул в спальню. На ковре лежал индус с дырой во лбу. Крови было совсем немного, широко распахнутые глаза мертво уставились в потолок.
— Я проснулась, тебя нет, — начала причитать Лилиана. — Перепугалась, достала из сумочки пистолет, и вдруг — он…
— Ты все сделала правильно, — уверил я, обнял Лили и забрал пистолет. — Ясно?
— Ясно, — кивнула Лилиана, до сих пор потрясенная нападением.
— Прикройся чем-нибудь, — потребовал я и сам принялся натягивать брюки. Затянул ремень, кольт засунул сзади. Металл неприятно похолодил кожу, но ничего менять не стал, лишь накинул сверху сорочку. Затем ухватил мертвеца под мышки и поволок тело к лестнице. — Не отставай! — позвал замешкавшуюся Лилиану.
Она выскочила из комнаты с простыней в руках и поспешила следом.
Нисколько не церемонясь с покойником, я стащил его на первый этаж и бросил на кухне, а там лепрекон указал на взломанную оконную раму.
— Драть, не заметил!
Я ухватил его за шиворот, оторвал от пола и рыкнул:
— Шампанское! Быстро! — и выкинул коротышку на улицу.
— Что происходит, Лео? — присоединилась ко мне Лилиана.
— Все в порядке.
— Мне страшно!
— Все будет хорошо, — пообещал я.
— Как — хорошо?! Я человека застрелила!
— Тсс! — прошипел я, притянул Лилиану к себе и поцеловал в губы. — Ты нас спасла. Ты меня спасла, понимаешь? Он убил бы нас обоих.
Убрав маузер в верхний ящик кухонного стола, я ухватил индуса с дыркой во лбу и оттащил его в подвал. Когда вернулся, Лилиана уже превратила простыню в некое подобие римской тоги.
— Почему клетка пустая? — прошептала она.
Ответить я не успел: требовательно постучали в дверь.
— Откройте, полиция!
И сразу за окном послышалось:
— Пст!
Уж не знаю, где лепрекон умудрился раздобыть шампанское, но он нас буквально спас. Я ухватил протянутую бутылку, размотал проволоку и крутанул пробку.
Хлоп! — из горлышка хлестанула пена.
И снова — стук в дверь!
— Откройте немедленно!
Застегнув на пару пуговиц сорочку, я отодвинул засов, но полицейским в дом зайти не дал, встав на пороге с бутылкой в руке.
— Оп! — пьяно выпучил глаза. — Господа, а мы вас не звали!
Лилиана с вовсе даже непритворным визгом скрылась в гостиной.
Бутылка шампанского, полуголая девица…
Констебли понимающе переглянулись, но приносить извинения не стали.