Всеблагое электричество
На вокзал меня доставили за полчаса до прибытия поезда. По холлу сонно бродили курортники, чей отпуск подошел к концу, смотреть на их унылые физиономии не было никакого желания, и я отправился в ночной буфет. Уселся там за столик, попросил принести стакан холодной воды и чашку черного кофе. Опьянение уже прошло, голова не болела, но вставать в столь раннее время я давно отвык; было откровенно не по себе.
Знобило, клонило в сон, слегка подташнивало.
В несколько длинных глотков я влил в себя принесенную воду, потом без лишней спешки начал пить кофе. Тот был излишне горячим и горьким, зато взбодрил и прогнал сонливость. Иных последствий вчерашнего злоупотребления портвейном к этому времени уже не оставалось.
Я даже задумался, не купить ли пару миниатюрных пирожных с белковым кремом, но не успел. Просто почувствовал на себе чужой взгляд и обернулся.
Ко мне шагал маркиз Монтегю.
Шагал именно ко мне — сомнений в этом не было ни малейших.
Сердце так и екнуло, но я взял себя в руки и беспечно улыбнулся, выкинув из головы предположения о намерениях и мотивах маркиза, неприятные и пугающие.
— Лев! — шумно выдохнул маркиз. — Совсем отчаялся вас отыскать! К счастью, догадался подняться наверх.
— Что-то случилось, Джордж? — еще больше встревожился я. — Что-то с Лилианой? Вчерашняя заметка в газете ее чрезвычайно расстроила.
— Об этом я и хочу с вами поговорить, — тяжело отдуваясь, произнес отец Лили. Он приложил руку к сердцу и ссутулился, потом попросил буфетчика: — Стакан воды, любезный!
За ночь маркиз Монтегю словно постарел на десять лет, кожа приобрела нездоровый вид и посерела, под глазами залегли синие мешки, лоб прорезали морщины. И даже залихватски растопыренные вчера усы сейчас обвисли.
Жадно выпив воду, маркиз опустился на стул и жестом попросил меня присоединиться к нему.
— Время еще есть, — сообщил он, откинув крышку серебряной луковицы карманных часов. — До поезда — четверть часа. Вы ведь уезжаете пятичасовым?
— Так и есть.
— Отлично. Лилиана — тоже.
— В самом деле? — поразился я.
— Да, она решила развеяться и провести несколько дней в столице.
Я кивнул, отметив про себя, что все это напоминает паническое бегство от неизвестной мне опасности.
— Понимаете, Лев, — тяжело вздохнул маркиз, — она уже взрослая женщина, но для меня навсегда останется маленьким ребенком. Это вообще вполне естественное желание отца — опекать своих отпрысков. Увы, детям оно кажется слегка… навязчивым.
— Не уверен, что понимаю вас, Джордж.
— Лилиана — наш единственный ребенок, — сообщил маркиз. — Моя супруга не переживет, если с ней что-то случится. А после вчерашних новостей девочка сама не своя. Ей нужно время успокоиться. Лев, вы и так едете в Новый Вавилон, присмотрите за Лили в дороге и дайте телеграмму, когда она заселится в отель. Прошу — вы меня чрезвычайно обяжете.
Я открыл рот, чтобы отказаться, и вновь закрыл его, собираясь с мыслями.
— Почему я? Почему не отправить с ней кого-то из слуг?
— Она не хочет никого видеть. Фактически вы первый ее знакомый после возвращения из Калькутты.
— Она не показалась мне затворницей.
— Закрываться от мира в доме и закрываться от мира в себе — так ли велика разница?
Либо маркиз всерьез принимал меня за тайного поклонника дочери, либо немного лукавил, поэтому соглашаться на его поручение я не спешил. Вместо этого со всей возможной прямотой объявил:
— Джордж, вы ведь ничего обо мне не знаете! Как вы можете мне доверять?
Маркиз рассмеялся:
— Дорогой Лев! Во-первых, от вас не требуется ничего экстраординарного. Во-вторых, я неплохо разбираюсь в людях, — разложил он все по полочкам и с улыбкой добавил: — Правда, знакомство со скандальным поэтом говорит, скорее, не в вашу пользу…
Мы посмеялись шутке, и я уточнил:
— Просто присмотреть за Лилианой в поезде и дать телеграмму?
— Да.
Я кивнул и спросил:
— Джордж, я говорил, что служил в полиции?
Отец Лили подобрался и после явственной паузы подтвердил:
— Говорили, Лев. Говорили.
— Так вот, мне представляется крайне подозрительным столь поспешный отъезд вашей дочери из города из-за газетной утки о душителях Кали.
Маркиз тяжело вздохнул:
— Поверьте, Лев, в этом нет ничего подозрительного. Фансигары — это больная тема для всех нас. Помните, я упоминал моего бедного друга, которого вместе со всей семьей сгубили душители? Лилиана была помолвлена с его старшим сыном. Они знали друг друга с детства. Представляете, какой это был для нее страшный удар?
Сообщение это меня изрядно удивило, поскольку в варьете я собственными ушами слышал посвящение танца Лилианы богине Кали, но вида я не подал и поспешил принести извинения.
— Простите, что разбередил старую рану.
— Бросьте, Лев! Это не ваша вина. Это все газетчики. Беспринципные шакалы!
— Не верите в душителей?
— Я поговорил с начальником полиции. Он убежден, что это самоубийство.
— Это многое объясняет, — отстраненно заметил я, хоть в подобную версию нисколько не верил.
— Так вы согласны?
— Как я могу отказать? — развел я руками. — Но, к сожалению, не смогу сопровождать Лилиану в поездках по городу. У меня весьма насыщенный график на ближайшие дни.
— О, с моей стороны было бестактно обращаться со столь обременительной просьбой. Просто проводите ее до отеля. За время поездки Лилиана успокоится, она сильная. Очень сильная. — Маркиз похлопал меня по плечу и предупредил: — Надеюсь, вы сохраните наш разговор в тайне? Лилиана крайне болезненно переживает родительскую опеку.
— Сделаю, что в моих силах.
Тогда маркиз вытащил из внутреннего кармана пиджака конверт и протянул его мне:
— Держите!
— Что это?
— Билет первого класса. А ваш я сдам в кассу.
Я полез за бумажником.
— Давайте посмотрим, смогу ли оплатить разницу…
— Пустое. Это самое малое, что я могу сделать, дабы компенсировать ваше беспокойство.
Отправляться в поездку совсем уж без денег не хотелось, поэтому я не стал отказываться и поменял собственный билет на билет первого класса. Да, я любил комфорт. К тому же как иначе присматривать за Лилианой в поезде?
— У вас нет багажа? — спросил маркиз.
— Путешествую налегке, — улыбнулся я, на прощанье пожал собеседнику руку и отправился на перрон. С беспечным видом продемонстрировал билет потрясенному моим внешним видом кондуктору и прошел в полупустой пульмановский вагон. Путь предстоял неблизкий, поэтому, усаживаясь в удобное кресло, я в полной мере оценил любезность маркиза. Очень удачно все сложилось. Очень.
Только вот Лили…
Лилиана, в неброском дорожном платье и простой шляпке, сидела у окна, лицо ее было бледным и осунувшимся. Когда я опустился напротив, она подняла взгляд припухших и покрасневших глаз и удивленно выдохнула:
— Лео?! Ты едешь первым классом?
Я беспечно улыбнулся.
— Да, решил путешествовать с комфортом.
— А почему меня не предупредил?
— Откуда мне было знать… — начал я и немедленно понял, что неправильно повел себя с самого начала, но фразу все же закончил, — что ты тоже решила выбраться в Новый Вавилон?
— Но ты не удивился! — в один миг раскусила мою игру Лилиана. — Ты не удивился, увидев меня!
— Ну да. Не удивился. Я встретил на платформе твоего отца.
— Ах, вот оно что! — многозначительно протянула Лили. — Теперь понятно, с какой стати он выспрашивал о тебе!
Я внутренне поежился, но виду не подал и беспечно поинтересовался:
— И с какой же?
— Он просил тебя за мной присмотреть, так? Наверняка и билет купил!
— С чего ты взяла?
— Мне не нужны няньки! — во всеуслышание объявила моя спутница и тем самым сразу привлекла к нам заинтересованные взгляды попутчиков. — Эта опека… она просто унизительна! Вопиющий пример мужского шовинизма!
— Позволь не согласиться.
— Не позволю! — отрезала Лилиана. — Отец до сих пор полагает, будто я несмышленый ребенок и не могу позаботиться о себе!