Всеблагое электричество

Все это я различил в один миг, а потом левая рука сама собой подкинула ствол винчестера вверх, и тяжелая свинцовая пуля угодила точно в летевшую на меня тварь.
Бхута отбросило в сторону, он зацепился когтистой лапой за одну из ниш, перекувыркнулся и ловко приземлился на ноги. Сжался, готовясь к новому прыжку, и я поспешно всадил в него новую пулю. Падальщика ударом откинуло назад.
А миг спустя откинуло и меня. Рамон рывком за ворот отбросил меня себе за спину и обдал бхута струей горящего керосина. Шансов увернуться у того в узком проходе не было ни малейших, пламя в один миг настигло его и запалило, словно пересушенный хворост. По подземелью прокатился и тут же оборвался пронзительный вой, падальщик забился в агонии, почти сразу обессилел и затих. Он сгорел дотла, толком не осталось даже костей.
Пока он полыхал, мы с Рамоном встали спина к спине и приготовились отражать нападение, но его не последовало. Никто не прибежал на выстрелы, никто не попытался полакомиться свежей человечиной.
Странно.
— Он один здесь был, что ли? — удивился Рамон, когда успокоился и смог рассуждать более-менее здраво.
— Говорят, если посадить крыс в бочку и не кормить, в живых останется только одна, — ответил я с нервным смешком. — Покойники давно закончились, кого ему еще было есть, как не своих?
— Надеюсь на то, — поежился напарник. — С тебя, кстати, тысяча!
Я выразительно глянул в ответ, ничего говорить не стал и двинулся дальше. Но этот проход закончился тупиком, пришлось возвращаться обратно. Минут десять мы крутились по засыпанным человеческими костями коридорам, потом вышли в очередной зал, лишь немногим уступавший размерами первому; посреди него обнаружилась лестница вниз.
— Это никогда не кончится! — горестно простонал Рамон.
Я только посветил на хронометр. Мы провели под землей немногим больше двух часов, а казалось, бродим тут уже третьи сутки напролет. Нервы были напряжены до предела.
Поэтому вступать в пререкания с напарником я не стал, только коротко скомандовал:
— За мной! — и начал спускаться на следующий уровень катакомб.
Внизу, к моему удивлению, вместо узенького коридора нас встретил широкий проход с колоннами, а на стенах больше не было могильных ниш, только вились по камню сложные геометрические узоры. Воздух стал суше, неприятный запах усилился.
— Нашли? — прошептал Рамон с непонятным выражением: азартно и в то же время с опаской.
— Увидим, — не стал гадать я, и тут луч фонаря высветил завал.
Впрочем, все оказалось не так уж и страшно — пара каменных колонн хоть и накренилась, но при падении уперлась в стену, сохранив снизу небольшой лаз.
— Не запали меня, — предупредил я напарника, пригнулся и пробрался на ту сторону завала. Рамон пролез следом с несказанно большим трудом. Но пролез.
Сразу после завала мы остановились перевести дух, и я проверил рассованные по карманам гранаты, дозарядил винчестер и поменял электрическую банку фонаря на новую.
— Готов? — спросил напарника, когда тот перестал возиться с огнеметом.
— Да! — отозвался тот, и мы двинулись дальше.
Рамон настороженно вертел из стороны в сторону брандспойтом огнемета, я тщательно освещал тени за колоннами, что тянулись с обеих сторон подземного коридора, а потом мы вышли в небольшой зал, и мне с трудом удалось удержаться от восхищенного ругательства: посреди помещения на небольшом возвышении стоял каменный саркофаг. Каменный саркофаг, обложенный потемневшим от времени листовым свинцом!
Нашли! Неужели нашли?!
Я приложил к губам палец, давая команду сохранять молчание, первым подступил к саркофагу и достал гранату.
— Будь готов! — почти беззвучно выдохнул вставшему рядом Рамону. Затем уперся ладонями в неподъемную каменную крышку, поднатужился и, одним рывком сдвинув ее наполовину, отпрыгнул в сторону.
И сразу выругался, но уже без всякого восхищения. Насколько успел заметить — саркофаг оказался пуст.
Рамон подтвердил:
— Никого.
Я вернулся к усыпальнице и с раздражением вырвал закрывавшую ее изнутри металлическую сетку.
 
— Дьявол! Упустили!
Крепыш резонно заметил:
— По крайней мере, место правильное.
— Одна из лежек, только и всего, — с горечью произнес я.
— Ну не знаю, под описание ветеринара зал вполне подходит, — утешил меня крепыш и простонал: — Дьявольщина! Как же ломит поясницу!
— Отдохни, — предложил я, в расстроенных чувствах приставил винчестер к саркофагу и уселся на нижнюю ступень.
Рамон избавился от баллонов, аккуратно уложил их на пол и с наслаждением потянулся, распрямляя спину. Затем похлопал по массивной крышке саркофага и спросил:
— А свинец зачем? Сетка еще какая-то…
— Кто бы мне сказал, — пробурчал я в ответ.
Тогда мой любознательный напарник забрал фонарик, посветил внутрь и воскликнул:
— Да здесь целый склад! Свечи, бочонки, чемоданчик какой-то! — Недолго думая он забрался внутрь и взломал ножом замок саквояжа. — Ого!
— Что там? — заинтересовался я, поднимаясь на ноги.
Рамон потряс толстенной пачкой египетских гиней и сунул их мне.
— Куча денег, Лео. Здесь целая куча денег!
— И они не ваши… — прошелестел вдруг от входа чей-то безжизненный голос.
Едва не выронив от испуга фонарь, крепыш осветил заставшего нас врасплох малефика, и таившиеся под его широкополой шляпой тени рассеялись, не в силах противиться электрическому свету.
Мавр прикрыл лицо черной ладонью и шагнул в сторону, тотчас из темноты на подмогу ему выступило двое других. Они начали расходиться в разные стороны и охватывать саркофаг полукольцом, а я просто замер на месте, не зная, что предпринять.
Огнемет лежал на полу.
На полу. Огнемет.
Второй огнемет в ранце за спиной, его не достать, а этот на полу. На полу…
И тогда я бросил под ноги гранату.
Просто выдернул неподатливую чеку и бросил гранату под ноги, а сам перевалился через край саркофага к Рамону, истошно визжа:
— Закрывай!
Крепыш поднырнул под сдвинутую мной плиту, приподнял ее и только вернул на место, как грянул взрыв! Мы словно в колоколе во время боя башенных часов оказались. На миг я потерял сознание; потом очнулся и сразу закашлялся из-за едкой гари, проникшей в узенькую щель.
Тогда закопошился Рамон; он уселся на задницу и принялся вытирать текшую из носа кровь, которая в свете фонаря казалась багряно-черной.
— Ну что? — спросил он.
Я скорее разобрал его слова по губам, нежели услышал; в ушах стоял звон. Ничего не ответил, просто ткнул указательным пальцем вверх.
Совместными усилиями мы сдвинули неподъемную каменную крышку и высунулись в затянутое черным дымом помещение. На полу еще догорали лужицы керосина и чадили три обугленные фигуры.
Закашлявшись, я первым выбрался наружу и помог вылезти Рамону, который, даже будучи контуженным, не забыл прихватить с собой набитый деньгами саквояж.
— Каюк огнемету, — прохрипел он, зайдясь в приступе кашля.
— И нам тоже, если не уберемся отсюда, — прохрипел я и заковылял на выход. — Задохнемся!
— Не успеете! — успокоил меня щеголеватой наружности господин в дорогом костюме и нервно расправил перепачканные сажей усики. Выступив из темноты, он склонился над одним из мавров и спокойно раскурил сигарету от объятой огнем одежды малефика. — Не успеете, виконт, уж это я вам гарантирую со всей ответственностью!
Я поверил ему сразу и безоговорочно.
Не успеем.
 Часть вторая 
 Лазарь. Пятнадцатый номер периодической системы и ручные гранаты 
 1 
Человеческий разум — бездна, полная загадок, но тело зачастую может дать ему сто очков вперед. Иной раз мысли еще только пускаются в свой стремительный бег, а спинной мозг уже раздает команды. Все мы — рабы рефлексов. И в этом нет ничего плохого; нередко это спасает нам жизнь.