Блэквуд (ЛП)

— Ты мокрая, Рыжая? — поинтересовался он. Его губы коснулись раковины моего уха, и я затрепетала.
— Не надо, — попросила я. Дрожь в моем голосе выдала меня. Я хотела, чтобы он прикоснулся ко мне, хотела этого больше, чем должна была.
Он засмеялся, тихо и зловеще. Он сдвинул мои трусики в сторону и провел пальцами по моей влажной плоти.
— Так и есть.
Я всхлипнула и закрыла глаза.
— Фак!
Он укусил меня за ухо, и я схватила его за плечи.
Желание переполняло меня и заглушало всякую логику. Я хотела его, его дикость и скрытую страсть. Как если бы в этот момент я могла почувствовать что-то иное, что-то ещё, кроме одиночества и жгучей потребности узнать правду.
Когда он вошел в меня пальцем, я застонала. Я попыталась сжать бедра вместе, но его ладонь оставляла между ними достаточно места, чтобы он мог глубже проникнуть в меня. Боже, это было так приятно.
— Такая влажная и тесная, — проговорил он. Его голос был похож на рычание, когда он сомкнул губы прямо у моего уха.
У меня внутри разгоралось пламя, и когда он сжал мое горло, я застонала.
— Ты не могла оставить в покое эту тему, не так ли? — его голос дрожал, слова наполнились гневом, а он в это время добавил ещё один палец и медленно погладил меня. — Не могла оставить в покое меня.
Я выдавила своим хриплым голосом сквозь его ладонь:
— Я просто хотела знать...
— Иногда лучше оставаться в неведении, Рыжая.
— Нет, — не поверила я его словам. — Лучше знать.
— Ты хотела знать, почему меня уволили и приказали держаться подальше, даже близко не подходить к территории кампуса? — он прикусил мой подбородок.
Каждое нервное окончание в моем теле сосредоточилось на его прикосновении, но я должна была услышать правду.
— Да, расскажи мне, что случилось.
— Поиметь жену декана было не так уж сложно. Но всё пошло не так хорошо, проблемы начались, когда он застукал меня насилующим её.
  
Глава 13
 
Изнасилование? Почувствовав, как у меня леденеет кровь, я изо всех сил попыталась вырваться из жесткого захвата Гаррета. Но он был больше, сильнее, а я всё ещё была слаба после нападения кабана.
— Отпусти меня, — попросила я и впилась ногтями в его запястья.
Он продолжал сжимать мою шею, но убрал пальцы от моей промежности. Облизывая их, он не сводил с меня глаз, а моё сердце в это время колотилось о рёбра. Он застонал, когда его язык скользнул по пальцам, и я боролась с собой, пытаясь унять жар внутри, который вызвало во мне его эротическое шоу. Он сказал «изнасилование». Я поняла, что не могу ему доверять. Нужно было убираться отсюда.
— Ты насильник.
Я обхватила его предплечье обеими руками, но он все еще крепко держал меня за горло.
— Нет. Я никогда не брал женщину против её воли.
У меня закружилась голова.
— Но ты только что сказал...
— Я знаю, что я сказал, — он наконец отпустил меня, но не встал, просто сел прямо и выдержал мой пристальный взгляд.
Я сглотнула, моей коже не хватало тепла его ладони.
— Это, — он посмотрел на мое горло. — Это всего лишь пример, Рыжая. Мои желания вызвали бы у тебя отвращение. Чёрт! — произнес он, проводя рукой по волосам. — Иногда они вызывают отвращение даже у меня, но я не могу убежать от них.
Я подтянула колени к груди и обхватила их руками.
— Например, что?
— Разве ты не увидела достаточно, чтобы понять, что должна оставить меня в покое? — он сложил руки на коленях. — И убираться отсюда как можно скорее?
— Мне нужно объяснение, — ответила я.
Я никогда не могла просто отступить. Моя карьера и жгучая потребность узнать, что случилось с моим отцом, не были моими решениями. Они были частью моего характера. Тайны обязательно надо было разгадать, истину раскрыть, правду вывести на свет.
— Ты изнасиловал жену декана?
Он покачал головой.
— Нет, но это определенно выглядело именно так, — ответил он. Лицо его помрачнело. — И она предпочла, чтобы я ушел под тенью подозрений, но не отказалась от своего положения жены декана.
 
— А что случилось?
Он с беспокойством посмотрел на меня, от чего на коже вокруг его глаз появились морщинки, затем встал и направился к двери.
— Я уже достаточно облажался с людьми. Ты этого не заслуживаешь.
Ещё не понимая почему, я чувствовала, что мне больно за него, хотя причины этого были мне неизвестны. Он казался таким одиноким, потерянным. Может быть, даже более одиноким, чем я сама.
— Ты можешь поговорить со мной.
— Это погубит тебя, а я этого не хочу.
— Я не какая-нибудь невинная дева из старого фильма, — сказала я, склонив голову набок, и посмотрела на него. — Ты не можешь погубить меня, Гаррет.
Он зарычал от разочарования и хлопнул ладонью по дверному косяку.
— Ты что, не понимаешь? Я — волк. В тот день, когда ты появилась на моем крыльце в своем красном пальто, если бы ты знала, какие мысли были у меня в голове, что я хотел сделать с тобой, ты бы никогда не вернулась сюда.
Его мышцы были напряжены, как будто он изо всех сил старался оставаться неподвижным.
Я с трудом сглотнула.
— Я взрослая женщина, а не маленькая девочка в красной шапочке. Ты взрослый мужчина, а не волк. Я тебя не боюсь, — сказала я, не уверенная, что говорю правду. — Почему ты не можешь просто поговорить со мной?
— Потому что, если я это сделаю, ты будешь меня бояться. И на этот раз я этого не хочу. Твое присутствие здесь это первый раз за долгое время, когда я чувствую себя... — он вздохнул, как будто искал и никак не мог подобрать нужное слово. — Не таким одиноким. Я знаю, что ты не можешь остаться. Я не позволю тебе и на это есть миллион разных причин. Но то, что у нас есть сейчас, — это самое большее, что у меня было с тех пор, как... — он замолчал и снова повернулся ко мне лицом, его глаза были грустными. — Послушай, я просто не хочу всё испортить.
— Как твой рассказ о своем прошлом может разрушить это? — спросила я и рассеянно провела кончиками пальцев по своему уху, где были его губы, искры исчезли, но воспоминание всё еще обжигало мне кожу.
Его тон был почти умоляющим:
— Не дави на меня, потому что, если ты это сделаешь, — его выразительные глаза пригвоздили меня таким горячим взглядом, что я напряглась, — я доведу тебя до того, чего у тебя никогда не было, и я сомневаюсь, что тебе это понравится. Ты не такая девушка.
— Гаррет, пожалуйста...
Он закрыл глаза при моих словах, как будто моя мольба была восхитительным угощением.
— Я сказал «нет». Не поднимай больше эту тему.
Прежде чем я успела продолжить умалять его, он выскочил из комнаты и захлопнул за собой дверь. Его шаги удалились по коридору, и я услышала, как хлопнула еще одна дверь.
Я потрясенно сидела в полной тишине и пыталась переварить всё, что он сказал, каждую эмоцию, промелькнувшую в моей голове. Что-то извращенное скрывалось за его мрачным видом. Я должна была испугаться. Вместо этого я обнаружила, что меня больше беспокоит тот факт, что каждое грубое слово, которое он произносил, казалось, говорило с какой-то тайной частью меня самой. Той самой, что хотела насладиться его тьмой и попробовать каждое горькое обещание в его словах.
***
В течение следующих нескольких дней Гаррет приходил только для того, чтобы принести мне еду. Никакой светской беседы или флирта, просто быстрое приветствие и божественная еда от Бонни или адская, которую приготовил он. Через две недели после нападения кабана он сел на край моей кровати и с кропотливой точностью стал снимать швы. Моя левая нога лежала у него на коленях, правая — за его спиной. Я старалась не обращать внимания на мурашки, которые побежали от его рук по моим ногам.
Вместо того, чтобы представлять, как его руки поднимаются выше, я сосредоточилась на своем новом плане осмотра его владений. Если он так и не даст мне разрешения, я решила, что все равно сделаю это. Он мог звонить шерифу и заявлять на меня сколько угодно. У меня было предчувствие, основанное на нелюбви шерифа Кроу к плохой рекламе, что все, что мне будет, — это порицание за нарушение границы.