Вейн

Жрица окинула Темного презрительным взглядом, но склонила голову в приветственном поклоне.
– Камень Познания! – торжественно возвестила она.
Четыре юные девы в длинных церемониальных одеждах медленно вынесли на полотне камень. Вернее, его осколок. Один из сотни осколков Камня Познания, который раскололся от грехов людских, и в то же время на земле образовался Излом. И Единое разделилось на Свет и Тьму. Тогда появились первые Перерожденные, те, что были темны в душе своей. Эти осколки бережно хранились в храмах, потому что даже маленький кусочек небесного камня всегда мог отделить свет от тьмы, определить, чего в человеке больше.
Девы дошли до помоста и осторожно возложили полотно с камнем на алтарь.
По лицу бородатого все так же катились слезы. Перерожденный неподвижно стоял сбоку, словно черная тень.
– Суд Света свершится! – крикнула жрица и подняла руки, взывая к вирам. Ее жест повторили все девы, и певчие тихо затянули песню, вознося благодарность мудрости и терпению всевидящих вир, что присматривают за глупыми и заплутавшими человеческими душами.
Мужчина вскинул голову, словно прислушиваясь к пению. С трудом, через силу, сделал шаг к алтарю. Потом еще один. На лице его застыло выражение муки и обреченности. Еще шаг. Его рот снова открыт, но не издает ни звука. И еще…
И вот он останавливается около камня, протягивает закованные руки к осколку. Толпа замирает. Очень медленно осужденный опускает ладони, касается Камня Познания… И его отбрасывает с такой силой, что он пролетает мимо неподвижного Темного и врезается в стену храма. Падает на пол с глухим стуком и замирает.
Тишина. Все молчат и снова ждут.
Вейн уже сто раз пожалела, что уговорила себя остаться. Все-таки правы были родители – зрелище не для девушек. Это просто… ужасно. Она до крови закусила губу, мимолетно порадовавшись, что вуаль хоть немного скрывает лицо. Может, для этого в храм и принято ее надевать?
Мужчина все так же не двигался. К нему подошел обличитель и дотронулся до шеи.
– Мертв, – коротко и равнодушно констатировал он.
– Суд Света состоялся! – возликовала Верховная жрица. – Виры простили прегрешения этого человека и отчистили его душу, не позволили Тьме забрать его! Его имя отныне освещено светом!
Под купол взлетел благодарственный гимн и люди зашевелились, зашептались. Перерожденный растаял черной тенью, и Вейн вздрогнула, увидев это. Тело бородатого убийцы унесли стражники. И снова звенит песня, снова льется в храм утренний свет, но на душе так противно и гадко…
– Ты расстроилась? – встревоженно спросил Леран, заглядывая ей в глаза сквозь дымку вуали. И добавил грустно: – Прости, надо было сразу вас увести.
– Просто мы еще ни разу не видели Суд Света, – через силу ответила девушка.
К ним подскочила Люси.
– Вейн всегда слишком близко к сердцу все принимает! – фыркнула она. – Тут надо радоваться, а не грустить, сестра! Виры помиловали этого человека, теперь его душа в их царстве. Он не стал Темным, не стал проклятым Перерожденным!
– Но он… умер.
– Ну и что? – удивилась Люси. – Он ведь убийца, его все равно ждала виселица. А так он смог сохранить свое доброе имя и умереть достойно. Вейн, ну что ты как маленькая!
– Простите. Конечно, все правильно. Суд Света справедлив… – она улыбнулась, не желая портить своим спутникам настроение. Но неприятный осадок остался.
И даже ночью, уже засыпая, девушка все думала о бородатом мужчине. О его открытом в безмолвном крике рте, о слезах на грязных щеках. И когда все-таки провалилась в беспокойный сон, он снился ей и все силился что-то сказать.
Мертвые земли
Антар
Вейн обошла не только башни, но и весь замок. Молчаливых личей здесь было множество. Они безмолвными тенями скользили по коридорам и галереям, споро и слаженно выполняли всю работу.
На кухне хозяйничала толстая неприветливая Темная и Вейн порадовалась, что в Антаре есть люди, пусть и Перерожденные.
Кроме Ксандра, Путница узнала пятерых «живых»: кухарку Хло и ее помощницу Анариш, мужчину, что встречал Вейн за слоями, кареглазого шатена, который принимал клятву, и блондина, род деятельности которого она пока не выяснила. Эри внимательно, но ненавязчиво осмотрела цветные всполохи над головой каждого и удовлетворенно улыбнулась. Силы у Перерожденных было немного, плюс способности к трансу. У кухарки наблюдалась повышенная чувствительность к вкусу и запаху. У кареглазого – умение различать правду и ложь. Настоящая темная сила и умение входить в слои и создавать их, были только у Ксандра. Неудивительно, что он потребовал Клятву Жизни, как ни безумно это звучало. И в Антаре не было ни одного воина. Все Темные, сытые и спокойные, на вошедшую гостью даже не оборачивались. Глаза ясные, без признаков безумства, с бледным красным ободком вокруг зрачков. Хотя все правильно. Чем меньше сила, тем слабее голод. К тому же, вполне возможно, Путница предназначена для хозяина, а у остальных есть свои эри.
 
Вейн попыталась поговорить с женщинами на кухне, зная, что и Темные склонны к сплетням, но кухарка лишь недовольно поджала губы и указала ей на дверь.
– Мое дело хозяину еду готовить, а не языком чесать, – грубо заявила она и отвернулась.
Тогда Вейн пожала плечами и отправилась на поиски более сговорчивых собеседников. Им оказался блондин Сайкериос, который тут же предложил звать его Сай. Широко улыбаясь, он сообщил, что служит при хозяине писчим.
Вейн чуть отстранилась. Ярко-красные всполохи над Темным ясно указывали на способность приманивать противоположный пол. И судя по тому, как полыхнули искры пожаром, Сай прямо сейчас решил этой способностью Тьмы воспользоваться.
Путница про себя усмехнулась. Наивный Сай! Но сделала вид, что чары Темного на нее подействовали, и широко распахнула глаза, легко входя в привычную роль Кьяры: соблазнительницы и соблазняемой.
– Рад познакомиться с очаровательной эри, – почти пропел блондин, картинно облокачиваясь на невысокую ограду. – В этот раз Смотрящие прислали в Антар дивный цветок! Красота и сила эри, что может быть лучше?
– Может, красота и сила Тьмы? – улыбнулась Вейн.
– Тоже недурственно, – расхохотался Сай.
Путница чуть улыбнулась. В Темном мире не принято спрашивать, кем был человек по ту сторону Излома и за что попал сюда, но по манере разговаривать и держаться становилось очевидно, что Сайкериос благородного происхождения.
– Скажите, Сай, в Антаре всегда так… немноголюдно? И где другие эри? А то я чувствую себя неуютно. Меня, знаете ли, на всех не хватит!
– Не переживай, красавица, – улыбнулся Темный. – Ты предназначена только для хозяина. Он никогда не делится своими… эри. А жаль… У него встречаются редкие экземпляры…
Вейн смотрела на блондина все с той же легкой улыбкой, ни на миг не выказав охватившего ее омерзения от его скабрезного тона. Она ненавидела Темных, которые принимали эри не только за источник жизни, но и за развлечение. Жаль, но таких было слишком много. Продолжая мило улыбаться, Путница подумала, что на обратном пути нужно будет отправить этого блондина к праотцам, вслед за хозяином.
– У нас обычно многолюднее, – не подозревая о кровожадных мыслях собеседницы, продолжал Сай. – Конечно, не то чтобы намного… Хозяин не любит общения, живет затворником, хотя при его-то силе мог бы уже и в Ниарант перебраться.
– Что же не переберется? – почти влюблено промурлыкала Вейн. Право, такие разговорчивые писчие – просто находка! И знает о хозяине много и не принимает ее всерьез. А уж поболтать и покрасоваться как любит! Путница облизнула губы, заставляя Темного восторженно замереть. Он чуть сбился с мысли, но быстро собрался. Красные всполохи уже сияли без перерыва, Сай использовал свою силу на полную мощность, рассчитывая приятно провести время с эри хозяина.
– Не хочет, я же говорю: затворник. Эх, а в Ниаранте сейчас время Полуночи! Можно знатно повеселиться! Вы любите Полуночные игры, прекрасная эри? – с придыханием спросил писчий.