Северные призраки (СИ)

— Нужен! Только ты и нужен! Я согласна уехать с тобой прямо сейчас! — прокричала я. — Брошу всё и больше не вернусь! Мы сможем прожить нашу жизнь в этом времени, любя уже сейчас!
— Нет, Ханна, как только машина тронется, ты вспомнишь об оборотне, лежащем на полу твоей спальни. Ты поймаешь себя на мысли, что отчасти будешь виновата в его гибели и тебя потянет назад, — покачал головой Крис, резко отстранившись от меня. — Разбуди его и откликнись на зов, так тебе будет легче пережить разлуку со мной и мою временную потерю! Я всё решил, Ханна! — его красивые глаза сверкнули упрямством. — Я слишком сильно тебя люблю, поэтому я не позволю себя уговорить. Я хочу целую жизнь, а не обрывки!
— А если ничего не выйдет и все эти твои видения будущего просто бред, магические уловки? — охрипнув от слёз, выдавила я, уже не в силах кричать.
— В этом можешь не сомневаться, наш орден существует несколько веков и потенциал нашей силы необъятен. Всё будет так, как я тебе сказал! — отрезал Крис.
— А что, если вклинятся события, которые ты и твой орден не смогли предусмотреть?
— Не снимай медальон, ещё раз повторяю, в нём частица моей силы. Чтобы не вклинилось, нашу судьбу это не изменит. Жертвоприношение случится сегодня ночью. Оборотни узнают и твой альфа сообщит тебе радостную новость. Я стану героем и, возможно, волки даже будут слагать обо мне легенды, — скривился он в своей прощальной иронии. Не будем затягивать. Не хочу тебя мучать. … До встречи любовь моя! — сделав шаг назад он просто испарился. Взял и исчез, даже не позволив мне хотя бы раз поцеловать себя на прощание…
— Нет!!! — застонала я, кинувшись за ним, упав на пол, где он только что стоял. — Нет, — в отчаянье скребла я доски с чувством, что умираю.
Не знаю, сколько я так пролежала без сознания. Тело занемело, а правой рукой даже не получалось пошевелить. Мой взорвавшийся мозг нашёл спасенье в забытье, куда рухнуло моё сердце и моя душа. А очнулась от того, что мистер Рок самозабвенно и со всей любовью тёрся своей пушистой мордочкой об мою щеку, довольно мурча. Прижав его к себе, я снова почувствовала подступившие слёзы. На улице вечерело, а значит Крис ещё жив. Схватив телефон, делаю отчаянную попытку ему позвонить, но «абонент временно недоступен», как сообщил мне механический равнодушный голос. Значит, Крис отключил телефон, чтобы я ему не мешала. Как можно это понять и принять? Как я должна его опустить, зная, что он убьёт себя? В спальне послышалось шевеление и бросившись туда, решаюсь на ещё одно безумство, ещё одну попытку вернуть Криса!
Сидя на полу, Янис уставился на меня с нескрываемой злостью.
— Нападай на меня! Я хочу, чтобы ты выпустил своего разъярённого зверя, и моя жизнь оказалась на волоске от смерти! — толкнула я его в плечо, в попытке завести. — Ну же! Давай, волчара, излей на меня свой гнев! Я удерживала тебя тут силой, посягнула на твою свободу, разве тебе не хочется порвать мне горло?! — снова толкнула я его. Но упав на спину, Янис дёрнул меня на себя, а после, перекатившись и сжав мои руку у меня над головой, оказался на мне сверху.
— Порвать горло? Не-а, зачем же так жестоко, ты мне ещё пригодишься. Я могу отыграться иначе, совместить приятное с полезным, так сказать, — ухмыльнулся он, поглощая меня этими своими медово-зелёными глазами, поддевая ими ту затаившуюся во мне часть, которая только и ждала, чтобы ринуться к нему навстречу. — Ты ведь будешь послушной девочкой?
— Не смей! Не трогай меня, — взвизгнула я, прежде чем его губы накрыли мои.
  
Глава 21
 
Эрик
— Ох, не нравишься ты мне, альфа, — Тиль пытается примоститься рядом со мной на нижней ступеньке моего трейлера. — Грустный волчара, хуже, чем побитый пёс. Случилось чего?
— Одна меня козлом назвала, ты псом избитым, супер просто. Мне вот тоже шапка твоя дебильная не нравится, такое впечатление, что гнездо на голову нахлобучил, но я же тебя этим не подначиваю. … Случилось. У нас редко выпадают дни, когда ни хера не случается и можно просто спокойно выдохнуть. А скажи-ка мне, Тиль, тебе, как законнику часто доводилось встречать омег?
 
— Скажешь тоже! Откуда им взяться? Охотники как могли истребляли этих несчастных, даже младенцев умерщвляли, потому что от таких женщин рождались невероятно сильные альфы. Может, конечно, где и остались в мире, но лично я омег не встречал. Только не говори мне, что тебе паршивцу удалось найти омегу? — вытаращился на меня Тиль, сдвинув шапку на затылок, что означало его крайнюю заинтересованность.
— Не поверишь — она сама меня нашла! Наша докторша нас познакомила, — вспоминаю слова Ханны и невольно хмурюсь. Надо же вычитала меня, как мальчика! Много она понимает!
— Ты же ею воспользовался, правда? Ты же не упустил свой шанс, потому что, если ты, волчара, дал этой девчонке уйти — я схвачу тебя за шиворот и поволоку к ней волоком! — напрягся Штиль, пытаясь изобразить страшно суровую физиономию.
— У меня может крыша немного и съехала, но я не совсем идиот, чтобы такой подарок судьбы отпускать. Я заделал себе наследника, и был очень осторожен, старался не причинить ей боли, но меня всё равно обвинили во всех смертных грехах! Типа что без любви как-то по-свински так обращаться с девушками.
— Много они понимают! Как обычно эти бабские ахи-вздохи! Докторша всё воду мутит, верно? А у самой кишка тонка на зов откликнуться. Непонятно тогда зачем она вообще волков спасает, если не хочет одному из них жизнь подарить.
— У неё чувства, — терпеливо вздыхаю я, собираюсь выслушивать длительные рассуждения Тиля, который терпеть не может, когда его перебивают. — Кстати, засвидетельствуй ещё одного посвященного, я собираюсь сегодня смотаться к нашей бесценной омеге и рассказать ей правду.
— Не завидую я тебе. Редко кто подобное воспринимает адекватно. Я надеюсь, ты соберёшь её монатки и перевезёшь мать твоего ребёнка к себе поближе? …Только вот не нужно делать такое лицо, Эрик!
— Какое такое? — как же он мне дорог, похлеще зубной боли и геморроя вместе взятых!
— Не нужно тут из себя тупого корчить! Всё ты прекрасно понимаешь! А если кто из других альф прознает, что она омега? К себе её забери, даже сомневаться не смей! Будет под присмотром у твоей родни, да и ты будешь наблюдать, как растёт твой ребёнок. Может, после ещё одного сообразите.
— Ты не понимаешь! Мне не нужна жена под боком, потому что я не собираюсь строить отношения!!! Никакой семьи, романтики и прочей ерунды! Хватит, наигрался уже!
— В отшельники решил податься? Героически изнасиловал себя пролить семя в невинную девушку, исполнив завет. Горжусь тобой, вот это выдержка, — издевательски тянет Тиль. В курсе ведь, что меня не стоит злить, но всё равно нарывается барсук бесстрашный. — Знаешь же, что я прав, поэтому зубы можешь не показывать. Я тебе, как друг советую. Соберись, волчара, и сделай, что должен!
И я вскочил с места не потому, что согласен с ним, а потому что с ним спорить себе дороже!
Ох, как же меня бесит, что в словах Тиля есть доля правды! Как подумаю, что вынужден теперь пройти брачный обряд — всю мою волчью душу в узел сворачивает! Гнал на таких эмоциях, что после меня на дороге ещё минут двадцать пыль не осядет.
Дверь не заперта. В доме как-то сыро, мне в нос тут же ударило запахом плесени, успокоительного на травах, шоколада, чего-то пригоревшего и освежителя для туалета. Убойная смесь, как для моего обоняния, хочется снова вернуться на воздух и сделать пару глубоких вдоха.
Брук, свернувшись калачиком, зарылась под ворохом одеял. Видно, уснула так крепко, что даже не слышит моих шагов. Присев рядом, несколько минут задумчиво рассматриваю её лицо и касаюсь кончика её носа.
— Нельзя быть такой беспечной, кто угодно мог пробраться в дом.
— Я … лишь на минутку глаза закрыла, — сонно бормочет Брук, застеснявшись. — Просто я тебя ждала… — отводит взгляд, и я слышу, как дико забилось её сердце, чую, как усилился запах её кожи, как заволновалась её суть, откликнулась, потянулась, будто обвила меня за шею и настойчиво тянет к себе. Бедняжку пугает её сумасшедшее желание, но мой внутренний зверь тут же отзывается, готов из шкуры выпрыгнуть и закрепить результат, чтоб уж наверняка. Не отводя взгляда, расстёгиваю пояс, Брук отбрасывает край одеяла, нервно сглатывает и начинает вздрагивать в нетерпении. …И это повторяется снова. Снова подо мной трепещет и стонет хрупкая девушка, которая с обожанием принимает меня в себя, каждый мой толчок … даже укус. Сегодня я её пометил, но боли в таком состоянии она не почувствовала, Брук слишком поглощена тем, что пытается поцеловать меня в губы, ведь наш секс и вчера и сегодня обошёлся без единого поцелуя. Стремительно, дико, страстно, но без нежности.