Джайн Зар. Буря Тишины (ЛП)

— И ты думаешь, они позволят нам воспользоваться им?
— Все же стоит…
Они погрузились в безмолвную тьму. В одно мгновение реальность за пределами разума Маэнсит исчезла. Солнечные врата, корабль, Аратуин… Внезапно она ощутила себя абсолютно одинокой.
Ее охватил холод — пустота, что ужасала сильнее, чем боль от прорыва в реальную вселенную из Паутины.
Корабль вышел из строя.
За этой мыслью быстро последовала другая.
Не изолирующий кокон был черным, а бурлящая вокруг нее необузданная варп-энергия, слишком чуждая, слишком беспорядочная, чтобы чувства пилота могли ее распознать.
Она в буквальном смысле осталась одна в сердце владений Великого Врага.
Ужас поглотил Маэнсит, заглушив все остальные мысли. Первобытный страх, который преследовал ее с того мига, как она обрела самосознание, внезапно стал реальностью.
Ни путеводного камня. Ни душ, чтобы торговаться. Ни боли, ни страха, чтобы спрятать себя от всепоглощающего присутствия Той-что-жаждет.
Как только она заключила, что больше не выдержит этих мучений, когда сокрушительное отчаяние, разочарование и страх были готовы разорвать ее на части, что-то блеснуло в суровой пустоте.
Призрачная серебряная рука, словно сотканная из тысячи нитей, потянулась к ней из невозможной бездны.
Комморрийка с безразличием относилась к возможной уловке Великого Врага, ведь ее рок все равно был неотвратим. Она схватилась за тонкие пальцы, ощутив, как через нее пронеслась психическая энергия.
Ладонь образовала руку, а затем тело, ноги и голову. Перед ней появилось улыбающееся лицо эльдара чуть моложе ее, в глазах которого беспокойство боролось с облегчением.
Фигура превратилась в мерцающие врата и взорвалась сотней тысяч звезд. Вспыхнувшее пламя полностью поглотило комморрийку.
Разверзлось небо.
Для Джайн Зар момент контакта ощущался сродни рождению Вселенной. Из ничего возникло все — вневременная петля существования, что спиралью уходила к рассвету космоса и в холодную вечную смерть. Все, что было, есть и будет, намечено на пряже. Звезды и миры возникали и умирали. В мгновение ока многовековые цивилизации появлялись и исчезали. Вместе системы кружили и танцевали, исполняя хореографическое произведение гравитации и ядерных сил и порождая туманности, черные дыры и галактики.
И со всем этим она была едина. Тайны, сокрытые во взаимосвязи материи и энергии, которая определяла как смертные, так и бессмертные вселенные, переплетались посредством камней на ее доспехах.
На крошечное мгновение нечто коснулось ее — в последней попытке демон решил ухватиться за лорда-феникса, прежде чем был рассеян и изгнан обратно в волны нематериальной энергии под миром, раскрывающимся вокруг.
Его сменило другое существо, поначалу аморфное, но с каждым мгновением становившееся все более отчетливым, возникая подобно одному из небесных явлений. Джайн Зар позволила сознанию обосноваться в сплетающихся нитях пространства и времени, выходящих из невещественной Паутины и вновь обретающих форму.
С мерцанием ожили огни корабля, освещая палубы ровным сиянием успокаивающего охряного цвета. Кристаллическое ядро шипело и потрескивало, а из разломов на его поверхности сыпались искры. Разорванные каналы сочились светом, будто кровью, и капли шипучей энергии падали на пол.
От демона не осталось и следа.
— Дотронься до моей руки.
При этих словах она обернулась и увидела нечеткое видение ясновидца, облаченного в фиолетовые одеяния. Его размытые черты лица проецировались из треснувшего ядра. Он поднял к ней левую руку, мерцая белыми крапинками помех.
— Быстрее, — продолжал он. — Сейчас я питаю твой корабль. Мне нужно, чтобы ты взяла эту задачу на себя.
— Ты питаешь «Бойкую реку» своим разумом? — Подобное являло собой потрясающий подвиг психического мастерства.
— Я весьма могущественен, — сказал провидец. — Прикоснись к моей руке, чтобы установить связь между твоей духовной цепью и кораблем. Твоя энергия будет поддерживать корабль, пока мы нс доберемся до вас. Прошу, скорее. Мы обнаружили признаки жизни на корабле — некоторым из твоей команды нужны системы поддержки, чтобы выжить.
 
Джайн Зар вспомнила про Маэнсит и остальных и подняла пальцы к дрожащему изображению. Оно выглядело двумерным, словно находилось в оконном стекле, за которым застыла тьма. Ее перчатка исчезла в свете проекции.
Изголодавшаяся и отчаявшаяся «Бойкая река» вцепилась в энергию ее души. Джайн Зар вздрогнула, почувствовав, как ее эссенция втягивалась в корабль, затопляя трубы и каналы своей неприкрытой мощью.
— Кто ты?
— Один из провидцев Ультве. Мои соратники называют меня Оком Незримых Судеб, однако меня зовут Эльдрад Нуираша.
  
Глава 13
 
 
Маэнсит посмотрела на тарелку со сладким супом, а затем опять на иллюминатор, окинув взглядом небольшую комнату. Внутри стояло умное кресло, которое при желании могло превратиться в койку, лежали кристаллическое устройство для чтения и несколько трактатов философов Ультве. За окном висели звезды, а похожий на траву ковер мягких оттенков серого и красного выступал из пола.
Она не стала проверять, была ли заперта дверь, поскольку не знала, что сделала бы, окажись ее догадка правдой.
Никто ничего не сказал, по крайней мере ей в лицо, однако было ясно, что корабельники отделили ее от Джайн Зар и изгнанников, сопроводив в эту хорошо оборудованную камеру. Но Маэнсит было проще оставаться здесь, вдали от враждебных и снисходительных взглядов. Она никогда особо не задумывалась о будущем, если не считать нескончаемых планов и интриг, которые занимали всех кабалитов, стремившихся выжить и преуспеть. Оставшись наедине со своими мыслями, комморрийка раздумывала о следующем этапе своей жизни.
Осознав зияющую пропасть будущего, она отодвинула тарелку и подошла к окну, пытаясь отвлечься. И она нашла то, чего искала.
Корабль эльдаров развернулся, выйдя на новый курс, что открывал вид на Ультве. Маэнсит никогда раньше не видела искусственных миров и упивалась зрелищностью удивительного строения, озаряемого звездным светом и плывущего на фоне бурлящей пурпурно-синей бури, которая называлась Оком Ужаса.
Центр корабля не так уж сильно отличался от башен Комморры: он был таким же крутым и высоким, со скоплением небольших башенок и дугой причальных шпилей. Невероятных размеров солнечные паруса поднимались с вершин — злато-серебряные волны вымпелов, что притягивали скудные фотоны умирающей звезды, едва различимые в колыхающихся пограничных потоках энергии Великой Бездны.
Сотни небесных мостов и узких туннелей спускались к главным платформам Ультве, соединяя цитадели с горными цепями и морями, пустынями и речными долинами. Под мерцающим полем отраженных звезд, под удерживаемой внутри атмосферой, которая окутывала все голубой дымкой, в пустоте висела громада размером с несколько континентов. Она была почти столь же велика, как и Комморра, и еще более примечательна тем, что существовала в физическом царстве, а не в более податливой Паутине.
Когда корабль приблизился к месту назначения, Маэнсит разглядела дно искусственного мира, где располагались огромные кристаллические структуры — многогранные фундаменты, произрастающие из центрального ядра и служащие основанием для всего, что находилось выше. Многие из них были темны и неактивны, однако ближе к центру она приметила великолепный узор света — прожилки желтого, белого и бледно-зеленого, отмечающие мерцание знаменитой бесконечной цепи.
От мысли о стольких духах, пойманных в кристаллическую паутину, у Маэнсит защемило сердце. Все это напомнило комморрийке о пустоте в ее собственной душе, о голоде, который терзал ее каждое мгновение.
Какой небывалой добычей мог стать склеп душ, если бы она вскрыла его, замучила живущих в нем духов до самых высоких вершин ужаса и боли, а затем высосала из них жизненную энергию. На таком невероятном угощении целый кабал сумел бы просуществовать вечность.