Спасения нет
Олли решился и метнулся к стене, подпрыгнул, выставив руки, чтобы уцепиться за гребень. Мох был толстым, как губка, но пальцы нашли захват, и он стал подтягиваться наверх.
Тай выплеснул с дюжину тревожных иконок. Дом Клодетты атаковали с чудовищной силой. Все кружившие над ним дроны разом ударили нейроблокирующими импульсами. Костюм отчасти защитил Олли, и все–таки кожа загорелась, словно целая армия муравьев–солдат заползла под облегающую ткань и искусала тело. Он с усилием подтянулся на стену. За его спиной взорвалась крыша. Яростное рыжее пламя полыхнуло огненным шаром, разбросало по саду осколки покрытия и щепки. Вылетели все окна. Олли знал: осталась одна надежда — со всех ног мчаться через соседний сад. И все же задержался на миг — тупой звериный инстинкт заставил всмотреться в безумное зрелище.
Темные фигуры в броне с жуткой стремительностью хлынули с тусклого неба. Струи реактивных ранцев ревели непрекращающимся громовым раскатом, тормозя падение. И все равно скафандры грохотали по разбитой крыше, проваливаясь в дом. Спустя секунду множественный взрыв разнес верхний этаж, остатки перекрытий дрогнули и сложились в мучительно медленном движении. Треснула кирпичная кладка, верхняя часть вслед за крышей провалилась внутрь.
Взрывная волна сбросила Олли с гребня стены, и он тяжело рухнул в розовый куст. Неудачное место посадки.
Позади от новых взрывов разгоралась зыбкая фальшивая заря. На обломках еще шел бой. «Разве там могли остаться живые?» В воздухе беспорядочно толклись дроны. Мощное электронное воздействие ударило по процессору костюма, изображение на линзах угрожающе колебалось, иконки терялись в помехах. Животный страх, что так подвел его на стене, теперь подхлестнул, опрометью погнав через сад. Не зная как, он перелетел еще одну стену. И изгородь. По всей Личфилд–роуд выли сирены, ряды элегантных домиков озаряли красно–голубые мигалки. Дом Клодетты обратился в ад, от него по дворикам и газонам разбегались невиданные тени. Олли что было сил пытался их обогнать. Вся сигнализация, пережившая электронный удар, теперь кричала «караул». Если он и потревожил лишний датчик, никто не заметит.
Наконец он очутился в коротком переулке и по нему вывалился на саму Личфилд–роуд. Он повернулся спиной к пожару, полиции, роям дронов на дальнем конце и направился к перекрестку с Кью–роуд. Мимо промчались три полицейские машины — он каждый раз прижимался к толстым стволам каштанов, прячась от их камер.
По дальней стороне Кью–роуд тянулась кирпичная стена добрых четыре метра высотой — ограда ботанического сада. Но прямо напротив перекрестка располагались кованые ворота. Он через дорогу проскочил к ним. Маленькое активное лезвие, рассыпая искры, впилось в грубый засов. Только когда искры ударили ему в маску, Олли сообразил, что ни черта не слышит — даже собственных непроизвольных всхлипов под капюшоном. То ли взрывом повредило барабанные перепонки, то ли электромагнитный импульс пережег аудиосхемы. И только остановившись, он ощутил страшную боль в левой лодыжке.
Упрямый засов наконец поддался. Он толкнул тяжелые створки ворот. Впереди раскинулся просторный парк Кью, темный и безлюдный, как пустыня в полночь. Олли захромал в темноту.
Ваян
Год 56 ПБ
Проход СР-б-5 вывел в новую большую камеру. Только здесь криоцистерн в три ряда выстроились большие полукруглые резервуары. То, что в них булькало, на первый взгляд легко было принять за трясину первобытных болот. Датчики скафандров сообщили о значительном присутствии в воздухе сульфатов и сложных органических соединений.
Живые трубы сплетались в колыбели, поддерживающие резервуары в воздухе, а под ними гнездами размещались стеклянные шары, внутри которых циркулировала горчично–желтая жидкость. Расходясь от шаров, трубы переплетались в центре камеры в трехмерную решетку, а потом змеями уползали вверх к пяти большим цилиндрам.
— Клеточные инициаторы, — определил Финтокс. — Здесь крупный центр сборки организмов.
— В смысле здесь производят тела квинт?
— Да, в том числе.
— Дел, — позвала Тиллиана. — Опусти по дрону в эти резервуары, проверь, не прячутся ли там шары–охотники.
— Принято. Фалар, Урет, посмотрите.
Боевые ядра Деллиана бесшумно разошлись по камере, наставили основные стволы на цилиндры.
Дроны скользнули вдоль помещения, проводя глубокое сканирование открытых цистерн. Боевые ядра держались выше в готовности ответить на любые враждебные действия.
— А как выглядит вход? — спросил Деллиан.
— Должно быть по входу на каждый инициатор, — сказал Финтокс. — Я найду.
Метаваянец подошел к ближайшему цилиндру и, балансируя на стеклянном шаре, стал разглядывать трубки и опоры вокруг.
Деллиан осматривал камеру. Пока в ней не наблюдалось присутствия оликсов, но это еще не означало, что они прошли незамеченными. Он приказал дронам распылить аэрозоль на слои воспринимающих клеток, присутствовавших во всех биосистемах оликсов. Этот химический туман был усложненной версией той разработки, которую «Связь» применила для шпионажа на «Спасении жизни». От этой мысли Деллиану стало неуютно. Феритон Кейн ее применял, и чем кончилось?
Новые дроны распределились по длине СР-б-5, удостоверив, что никто к ним не прокрадется. Ксанте выслал целую группу жужжащих дронов по другим расходящимся от камер коридорам, высматривая признаки активности.
— Периметр на двести метров свободен от активности оликсов, — доложил он.
— Угу. Хотелось бы знать, где они.
— Без понятия. Только не ной. Я расширяю периметр разведки.
Деллиан снова проверил тактическую схему. Взводы подступали к первой биополости. Проход давался нелегко: коридоры были узкими и с мощной обороной. Шары–охотники вырвались из беспорядочно разбросанных пустот, атакуя дроны и боевые ядра, но ни один не нанес удара по одетым в скафандры людям.
Взвод, имевший целью генератор червоточины, осторожно продвигался по лабиринту тоннелей между первой и второй биополостью. Четверо уже вышли в основной проход под второй. Деллиан пристально следил за движением их иконок по графической схеме. Шары–охотники оказались слабы против взводов. Человеческое оружие и тактика всякий раз брали верх.
— Почему их здесь так мало? — спросил он.
— Мы пришли к выводу, что единое сознание перегруппирует квинты во второй и третьей камерах, — ответила Элличи. — Удар волны оказался для них разрушительной катастрофой. Так что пока вы сталкивались только с отбившимися и не рассчитавшими сроков. Потому и сопротивление такое беспорядочное.
— Так что мы остаемся начеку?
— Да. Мы следим за показаниями всех датчиков. Не волнуйся.
— Я и не волновался.
— В камере чисто, — сказал Фалар.
— Спасибо. — Деллиан проследил, как дроны и ядра возвращаются к оборонительному построению и принимаются стайкой безостановочно кружить по пространству камеры. — Финтокс, как дела?
— Нашел.
Деллиан приблизился к стоящему под цилиндром инициатора метаваянцу. Одна из опор напоминала колонну из светло–зеленого полипа. Ее, как плющ на древесном стволе, обвивали бесчисленные живые трубки. Финтокс, встав рядом, верхней рукой поднес к грубой поверхности свое устройство. Метровый полип расступился, словно обратившись в жидкость, и обнажил массу синих, похожих на волосы волокон.
— Это он? — спросил Деллиан. — Вход в нейронные структуры?
— Участок ведущей к нему нейронной страты, да.
— Что дальше?
— Я попытаюсь внедриться в нейросеть ковчега.
Деллиан не знал, что сказать. «Удачи!» показалось ему неуместным в таких обстоятельствах, да и слишком человеческим.
— Ладно. Вы только… осторожнее.
— Да, я буду действовать с осторожностью.
— Тиллиана, Элличи, вы нас видите?
— Наблюдаем, — отозвалась Тиллиана.
Финтокс переступил нижними конечностям и наклонился так, что верхушка шлема со вставленным интерфейсом коснулась волокон. И замер без движения.